Меню Рубрики

Где очки что стряслось у тети вали

— Что стряслось у тети Вали?

Заглянула в ведра, в крынки,

Все вверх дном перевернула,

Со свечой полезла в печку,

(перевод со стиха Юлиана Тувима, Илл. Ф.Лемкуля)

Пожалуйста, оцените произведение

Оценка: 4.9 / 5. Количестов оценок: 25

Помогите сделать материалы на сайте лучше для пользователя!

Напишите причину низкой оценки.

Если Вам понравилось, пожалуйста, поделитесь с друзьями.

На двух колёсах Я качу, Двумя педалями Верчу, За руль держусь, Гляжу вперёд — Я знаю, Скоро поворот. Мне предсказал Дорожный знак: Шоссе Спускается в овраг. Качусь На холостом ходу, У пешеходов На виду. Лечу …

Я выбежал на улицу, По мостовой пошёл, Свернул налево за угол И кошелек нашёл. Четыре отделения В тяжёлом кошельке. И в каждом отделении Пятак на пятаке. И вдруг по той же улице, По той же …

По крутой тропинке горной Шел домой барашек черный И на мостике горбатом Повстречался с белым братом. И сказал барашек белый: «Братец, вот какое дело: Здесь вдвоем нельзя пройти, Ты стоишь мне на пути.» …

Одно из самых известных произведений Чуковского о мальчике-неряхе и начальнике всех мочалок – знаменитом Мойдодыре. Все вещи убегают от главного героя. Не хотят служить грязнуле. И вдруг из маминой спальни выходит Мойдодыр и призывает мальчика …

Женя празднует рожденье — Юбиляру восемь лет! Подарили гости Жене Пушку, танк и пистолет. И, совсем как настоящий, Как бывает у солдат,— Чёрный, новенький, блестящий, С круглым диском автомат. Гости кушали ватрушки, Женя в комнате …

Стихотворение Медвежонок невежа Агнии Барто. Читайте онлайн с иллюстрациями. Был сынок у маменьки — Медвежонок маленький. В маму был фигурою — В медведицу бурую.

Однажды Братец Волк возвращался с уловом домой и увидел Перепелку. Он решил выследить ее гнездо, оставил рыбу на тропе и полез в кусты. Мимо проходил Братец Кролик, а он уж конечно, не такой человек, чтобы …

Сказка про маленьких крольчат

Сказка про маленьких послушных крольчат, деток Братца Кролика, которые слушали советы птички и не дали повода Братцу Лису их съесть. Сказка про маленьких крольчат читать — У Братца Кролика были хорошие детки. Они слушались маму …

Братец Кролик и Братец Медведь

История про то, как Братец Лис посадил у себя на огороде горох, а когда тот стал поспевать, Братец Кролик повадился его воровать. Братец Лис придумал ловушку для вора. Братец Кролик и Братец Медведь читать — …

Братец Медведь и Сестрица Лягушка

Братец Медведь решил отомстить Сестрице Лягушке за то, что та его обманула. Однажды он подкрался и схватил ее. Пока он раздумывал, как бы с ней расправиться, Лягушка сама подсказала ему. Братец Медведь и Сестрица Лягушка …

В рассказе описываются детеныши разных лесных зверей: волка, рыси, лисы и оленихи. Скоро они станут большими красавцами-зверями. А пока они играют и шалят, очаровательные, как любые малыши. Волчишко Жил в лесу волчишко с матерью. Ушла …

В рассказе описывается жизнь самых разных зверей и птиц: белки и зайца, лисицы и волка, льва и слона. Тетерка с тетеревятами Ходит тетёрка по полянке, бережёт цыплят. А они копошатся, разыскивают еду. Летать ещё не …

Рассказ про крольчиху Молли и ее сыночка, которого прозвали Рваное Ушко после нападения на него змеи. Мама учила его премудростям выживания в природе и ее уроки не прошли даром. Рваное ушко читать Рядом с опушкой …

Животные жарких и холодных стран

Небольшие интересные рассказы про животных, живущих в разных климатических условиях: в жарких тропиках, в саванне, в северных и южных льдах, в тундре. Лев Берегитесь, зебры — полосатые лошади! Берегитесь, бы­стрые антилопы! Берегитесь, круторогие дикие буйволы! …

Стихи про Новый год для детей 5,6,7 лет

Какой самый любимый праздник всех ребят? Конечно, Новый год! В эту волшебную ночь на землю спускается чудо, всё сверкает огнями, слышен смех, а Дед Мороз приносит долгожданные подарки. Новому году посвящено огромное количество стихов. В …

Стихи про Деда Мороза для детей 5,6,7 лет

В этом разделе сайта Вы найдете подборку стихотворений про главного волшебника и друга всех детей — Деда Мороза. Про доброго дедушку написано много стихов, но мы отобрали самые подходящие для детей 5,6,7 лет. Стихи про …

Стихи про зиму для детей 5,6,7 лет

Пришла зима, а с ней пушистый снег, метели, узоры на окнах, морозный воздух. Ребята радуются белым хлопьям снега, достают коньки и санки из дальних углов. Во дворе кипит работа: строят снежную крепость, ледяную горку, лепят …

Короткие стихи про зиму и Новый год для малышей 3-4 лет

Подборка коротких и запоминающихся стихов про зиму и Новый год, Деда Мороза, снежинки, ёлочку для младшей группы детского сада. Читайте и учите короткие стихи с детьми 3-4 лет для утренников и праздника Нового года. Здесь …

1 — Про малютку-автобус, который боялся темноты

Сказка о том, как мама-автобус научила своего малютку-автобуса не бояться темноты… Про малютку-автобус, который боялся темноты читать Жил-был на свете малютка-автобус. Он был ярко-красного цвета и жил с папой и мамой в гараже. Каждое утро …

Небольшая сказка для самых маленьких про трех котят-непосед и их веселые приключения. Маленькие дети обожают короткие истории с картинками, поэтому, сказки Сутеева так популярны и любимы! Три котёнка читать Три котёнка — чёрный, серый и …

Сказка про Ежика, как он гулял ночью и заблудился в тумане. Он свалился в реку, но кто-то вынес его на берег. Волшебная была ночь! Ёжик в тумане читать Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли …

4 — Про мышонка из книжонки

Небольшая сказа про мышонка, который жил в книжке и решил выпрыгнуть из нее в большой мир. Только он не умел разговаривать на языке мышей, а знал только странный книжный язык… Про мышонка из книжонки читать …

Сказка про ежика, зайца и ворону, которые не могли поделить между собой последнее яблоко. Каждый хотел присвоить его себе. Но справедливый медведь рассудил их спор, и каждому досталось по кусочку лакомства… Яблоко читать Стояла поздняя …

Сказка про трусливого Зайца, который в лесу всех боялся. И так он устал от своего страха, что решил утопиться в Черном Омуте. Но тот научил Зайца жить и не бояться! Черный омут читать Жил-был Заяц …

7 — Про Ёжика и Кролика Кусочек зимы

История про то, как Ежик перед зимней спячкой попроси Кролика сохранить ему до весны кусочек зимы. Кролик скатал большой ком снега, обернул его листьями и спрятал у себя в норе. Про Ёжика и Кролика Кусочек …

8 — Про Бегемота, который боялся прививок

Сказка про трусливого бегемота, который сбежал из поликлиники, так как боялся прививок. И заболел желтухой. К счастью, его отвезли в больницу и вылечили. А бегемоту стало очень стыдно за свое поведение… Про Бегемота, который боялся …

Однажды девочка Лиза с мамой поехали в город в кукольный театр. Они ждали автобус, а он все не приезжал. На остановке Лиза разыгралась с мальчиком Юханом и совсем не жалела, что они опаздывают в театр. …

Сказка про мамонтенка, который вытаял изо льда и пошел искать маму. Но все мамонты давно вымерли, и мудрый Дядюшка Морж посоветовал ему плыть в Африку, где живут слоны, которые очень похожи на мамонтов. Мама для …

источник

Как я понимаю эту тётю Валю… И пусть лично мне чудесное стекло и не помогло (оно ведь тоже не всесильно), но зато оно помогло не только тёте Вале, но и — уверен — ещё многим и многим людям, которым посчастливилось прочитать стихотворение Михалкова, такое полезное и поучительное.

И скажу вам по секрету: чудесное стекло наверняка помогло даже тем, кто Сергея Михалкова и вовсе не читал, но зато с удовольствием читал — по-польски — стихи замечательного польского поэта Юлиана Тувима. Потому что ещё гораздо раньше нашей тёти Вали свои очки отыскал один такой польский пан по имени Хилары — или пан Илларион по-нашему. Потому что Сергей Михалков просто-напросто пересказал нам приключения этого самого пана, описанные Юлианом Тувимом в его стихотворении «Okulary» — пересказал очень удачно, заодно превратив пана Иллариона в тётю Валю.

Но, к счастью, ничто не мешает нам познакомиться с паном Илларионом и напрямую, ведь нам с вами не впервой читать по-польски, правда? Точно так же, как раньше мы прочитали по-польски стихотворение Юлиана Тувима «Паровоз» и его же «Скакалку», а затем и стихотворение Яна Бжехвы «На Бергамутских островах». И мы с вами снова убедимся в том, что понимать польские стихи, да ещё если их читает польский актёр Пётр Фрончевский с его удивительным голосом, — это совсем нетрудно. Самое главное наше правило — это не пользоваться никакими словарями и гуглями, не переводить , а просто понимать . Кое-что мы поймём без труда, о чём-то догадаемся по смыслу, а что-то, быть может, нам подскажут и иллюстрации польского художника Ежи Флисака.

Наверное, надо напомнить, что в любом польском слове ударение всегда приходится на предпоследний слог, так что, например, название стихотворения Тувима, «Okulary», читается, как «Оку ла ры» — ударный слог, как мы всегда это и делали, подчёркнут (на самом-то деле, конечно, слог «la» поляки произносят значительно мягче нашего «ла», но всё же чуточку потверже, чем просто «ля»). Нетрудно догадаться, что слово «okulary», в переводе на русский, означает не что иное, как очки — ведь именно очки помогают глазу (как сказали бы в старину, «оку») видеть лучше…

Итак, Пётр Фрончевский читает стихотворение Юлиана Тувима «Okulary». Слушаем, смотрим и понимаем безо всякого перевода. Первые две строчки:

«Biega, krzyczy pan Hilary» ( Бе га, кши чи пан Хи ла ры )… Нет, ну что пан Хилары бегает — это нам понятно. Но вот что такое «krzyczy», кши чи .

Знаете, польский язык отличается обилием всяких шипящих звуков: например, сочетание «rz» произносится «ж» (а после глухого согласного — «ш» ), «cz» читается, как твёрдое «ч» , а «sz» — как твёрдое «ш» . Но произношение произношением, да только вот слова, если увидеть их написанными, всё равно легко распознать, потому что и у нас, и у поляков словарные корни — они ведь очень часто попросту одинаковые. И «главной» буквой в сочетании «rz» всё равно ведь остаётся буква «r»: «krzyczy» — это ведь «kryczy», « кри чи». И мы с вами моментально представляем себе всю картину: пан Илларион (всё же нам это имя куда более привычно, чем непонятный «пан Хилары») бегает туда-сюда и кричит… а что же именно он кричит.

А вот что: «Gdzie są moje okulary?» ( Гдже со[н] мо э оку ла ры ?) — Где мои окуляры? . Легко догадаться, что «gdzie» — это ведь не что иное, как вопросительное слово «где» (хотя в произношении у поляков и появляется тут мягкое и едва различимое «ж», гдже , но мы теперь уже понимаем, что «главная» буква в сочетании «dz» — это, конечно же, буква «d»). Польские слова «okulary» и «są» нам уже встречались в стихотворении Яна Бжехвы «На Бергамутских островах» — в том месте, где старый кит в очках и учёные лососи в томатном соусе. Напомню, пожалуй:

Короче говоря, бегает пан Илларион по дому и в панике кричит: «Где мои очки. Где мои очки. ». Смотрим на иллюстрацию Ежи Флисака и улыбаемся…

Смотрим на иллюстрацию, слушаем Петра Фрончевского и стараемся не переводить слово за словом, а лишь догадываться о значении того или иного слова (и не беда, если где-нибудь чуточку ошибёмся!), представлять себе ситуацию в целом, в её развитии, в движении. Ну вот словно бы мы в гостях у пана Иллариона и видим всё собственными глазами — что он, по-вашему, будет делать дальше. Правильно, искать очки! Искать их всюду, где только можно.

«Szuka w spodniach i w surducie» ( Шу ка в спод нях и в сур ду че )… Пан Илларион «шукает» свои очки в «исподнем» и в «сюртуке» (есть в русском языке это старое слово — попросту говоря, длинный такой пиджак, считавшийся в старину очень модным).

В принципе, всё уже понятно: мы словно бы воочию видим, как пан Илларион ищет («шукает») очки сначала в брюках (в спод нях ), а затем и в сюртуке…

А где он ищет очки потом. Слушаем стихотворение дальше:

Понятно сразу, безоговорочно и безо всякого перевода: в пра вым бу че, в ле вым бу че — то есть, в правом ботинке, в левом ботинке . Помните. «На вы спах Берга му тах по доб но ест кот в бу тах» …

Пан Илларион не сдаётся, хотя терпение его уже подходит к концу:

Взгляните на картинку и вслушайтесь: вшист ко в ша фах попше вра цал — то есть, всё в шкафах перевернул . Надо полагать, перевернул основательно, вверх дном…

Ма ца шлаф рок, паль то ма ца . Между прочим, есть в русском языке и слово «шлафрок», тоже старинное — это просто домашний спальный халат (обычно он без пуговиц). Пан Илларион «мацает» халат и пальто — так что он делает, догадались. Правильно: щупает он их, ощупывает. Проверяет, нет ли там его очков.

Нет очков — ни в халате, ни в пальто, ни вообще в шкафу. Их нет нигде, они исчезли самым таинственным образом. Не зная что и подумать, пан Илларион предполагает самое худшее: « Скан дал! — кши чи. — Не до вя ры! Ктощь ми ук радл оку ла ры!» .

Мне кажется, что всякий, у кого хотя бы раз пропадали очки, поймёт пана Иллариона без труда. «Какой скандал! — кричит он. — Невероятно! Кто-то у меня украл очки!» .

Да, но как же без очков-то. Надо же что-то делать. Куда ещё они, такие-сякие, могли запропаститься. Где ещё их можно поискать. И пан Илларион снова ищет:

Всё понятно, правда же? Под ка на по[н], на ка на пе, вше[н] дже шу ка, пар ска, са пе» — то есть, пан Илларион, почти отчаявшись, всё же продолжает свои поиски: под диваном, на диване, всюду ищет, фыркает, сопит-пыхтит … (А почему, кстати говоря, «диван»? Потому что французское слово «canapé» в значении «диван» проникло во многие языки и, по идее, должно быть хорошо знакомо не только полякам, но и нам. Именно такой диван, с характерными изогнутыми ножками, художник изобразил на своём рисунке).

Но ни под диваном, ни на диване очков нет — хоть ты тресни! Где бы ещё поискать.

Может быть, очки каким-то чудом оказались в печке. В дымоходе. Конечно, им там не место, но — искать так искать! Шпе ра в пе цу и в ко ми не — и пан Илларион роется-копается-шарит и в печке, и даже в дымоходе, он весь перепачкался, он весь в саже с ног до головы, но… но очков там нет и следа.

Да! Сюда он ещё не заглядывал. А вдруг это мышка те его очки унесла к себе в норку. А всякое ведь бывает.

«W mysiej dziurze i w pianinie»… То есть, в мышиной дыре и в пианино — вот где ещё надо бы посмотреть. И пан Илларион в панике роется-копается-шарит и в мышиной дыре, и в пианино, но… Нет там очков. Их нет нигде.

Читайте также:  Скины по никам для пацанов с очками

Впрочем… вот ещё одна мыслишка. Как говорится, последняя надежда:

«Juź podłogę chce odrywać» — Юж под ло ге[н] хце од ры вачь . Очевидно, пан Илларион вконец потерял голову, если в неё пришла сумасшедшая мысль вскрывать полы в надежде отыскать злополучные очки где-то там, под половицами…

К счастью, он вовремя опомнился и бросился к телефону, решив, наконец, обратиться к помощи властей:

«Juź policję zaczął wzywać». Всё понятно без перевода. Любой на его месте, оказавшись в таком безвыходном положении, непременно обратился бы в полицию. И полиция, быть может, даже помогла бы ему, полиция начала бы расследование, прислала бы лучших своих сыщиков и непременно отыскала бы эти его ужасные очки.

Да. Так обязательно бы и случилось, но… Но так не случилось. Потому что рядом с телефоном, на стене напротив, висело самое обыкновенное зеркало («lustro» по-польски).

И вот уже начав было поднимать всю полицию по тревоге, пан Илларион внезапно («nagle») бросил взгляд («zerknął»; в русском языке тоже есть слова «зырить», «позырить», «зоркий» и так далее) на то самое зеркальце … Что такое. Он не хочет верить («nie chce wierzyć») тому, что увидел в зеркале… Смотрит опять… Эврика! Наконец-то он их нашёл («znalazł»). Оказалось («okazało się»), что всё это время очки преспокойненько были на его собственном («własnym») носе.

Увы, далеко не каждому так везёт, как повезло счастливому пану Иллариону…

В исполнении Петра Фрончевского слушаем всё стихотворение целиком:

Положа руку на сердце, надо честно признать, что пан Илларион с его легендарным упорством известен в Польше гораздо более, нежели михалковская тётя Валя у нас. И уже далеко не малые дети, а вполне взрослые поляки вспоминают своего знаменитого земляка всякий раз, когда у них что-то теряется и никак не находится — а ведь так часто в жизни бывает, что что-то теряется и никак не находится, правда.

Потерять ведь можно не только очки. Что такое очки? Сущая безделица… И вообще: представьте себе, что теперь, много-много десятилетий спустя, наш пан Илларион уже и не просто какой-то там пан Илларион, а, допустим, менеджер высшего звена в крупном концерне. И хотя теперь он ездит на «мерседесе» и заботится о прибыли своей компании, но он, как и во времена Тувима, по-прежнему задаёт себе вопрос: «Куда подевались. ». Нет, вовсе не очки. Очки его теперь не интересуют… Куда подевались доллары из той самой прибыли.

Интересный ведь вопрос… Но неужели зеркало и на этот раз поможет пану Иллариону найти правильный ответ.

Я не знаю, кто написал популярное в современной Польше стихотворение о новых приключениях пана Иллариона. Конечно, автору этого стихотворения далеко до Юлиана Тувима, но получилось у него всё равно неплохо…

Ну что, попробуем почитать по-польски сами. Попробуем:

Как и в старые времена, пан Илларион бегает (надо полагать, уже не по дому, а по своему просторному кабинету) и в панике кричит : « Где , куда подевались («podziały się») доллары. ». И мы с вами прекрасно понимаем, почему это его так беспокоит. Потому что («bowiem») по своему положению («z racji stanowiska») руководителя он должен заботиться («musi dbać») о том, чтобы концерн приносил прибыль («zyskał»). А между тем денег у руководимой им компании почему-то остаётся мало: буквально целая река «бабок» («forsy rzeka») вытекает («wycieka») у него из прибыли куда-то на сторону («na boki»)…

Вот такие дела… И вот уже наш пан Илларион, подобно прежнему пану Иллариону, с энтузиазмом принимается искать, куда же подевались исчезнувшие из прибыли «бабки». Он изучает возможность сэкономить на сбыте и на бухгалтерии, он сокращает штаты маркетологов и совсем ликвидирует отдел вендинга, он обращает особое внимание на аутсорсинг и централизует всё что можно, он укорачивает производственную линию и винит во всём слишком просторные, по его мнению, складские помещения. Наконец, он даже собирается распродать половину корпоративного флота.

Всё напрасно… Доллары как исчезали из прибыли концерна, так и продолжают исчезать. «Skandal! — krzyczy. — Nie do wiary! Ktoś mi ukradł te dolary!» . Знаете, лично я нисколько бы не удивился, если бы наш пан Илларион действительно предположил, что эти самые доллары кто-то попросту крадёт.

Впрочем, этой фразы в стихотворении неизвестного автора почему-то нет. Но зато там тоже, как и у Юлиана Тувима, есть зеркало, один лишь взгляд на которое помог нашему пану Иллариону отыскать, наконец, причину серьёзного уменьшения доходов компании:

Да-да! Как и в стихотворении Тувима, наш пан Илларион внезапно («nagle») бросил взгляд («zerknął») на то самое зеркальце , и он тоже вначале не хочет верить («nie chce wierzyć») тому, что он там увидел… Смотрит опять…

Вот теперь он всё понял. Все вендинги, HR-брендинги, аутсорсинги и прочие герундии оказались тут ни при чём. Всего один лишь беглый взгляд на своё лицо в зеркале — и пан Илларион уже знает («już wie»), что доходы компании буквально сжирает («zżera»)… его собственная зарплата («pensja» по-польски). Видимо, зарплата очень и очень неплохая.

«Так чудесное стекло тёте Вале помогло» . У каждого времени свои проблемы…

источник

Юлиан Тувим, польский детский поэт, авторство многих стихов которого, к сожалению, известно далеко не всем. Мы читаем его творчество в чудесных переводах С. Михалкова, Е. Благининой, С. Маршака и других замечательных детских поэтов. Вспомните его чудесную, заводную овощную песенку из далёкого детства: картошка, капуста, морковка, горох, петрушка и свёкла – о-ох, о-ох… Эту очаровательную песню когда-то можно было услышать из старого, ещё довоенного, покорёженного временем, круглого репродуктора. Может быть кто-то найдет такой у себя в гараже и вспомнит то далекое, чудесное время, когда дети слушали детскую радиопередачу с таким же волшебным названием – Музыкальная шкатулка.

Юлиан Тувим – это изначально вовсе недетский поэт, да и для детей он писал только в тридцатые годы. Для начального периода его творчества характерны элегические и даже интимные мотивы, однако постепенно, со временем, поэт все больше обращает внимание на жизнь простых, самых обыкновенных людей, сочувствует их тяжелой жизни, как например, в стихотворениях «Нужда», «Лето бедняков», «Стихи о погибшей надежде», в то же время негодование поэта вызывают мещанские настроения людей, как например, «Мещане», «14 июля». Тувим много писал о задачах искусства и поэзии — «Поэзия», «Словом в кровь», «Лучше дробить булыжники». В 30-е годы поэт вместе с другими польскими писателями протестовал против готовящейся войны, как например, в стихотворении «Простому человеку». Так почему же Юлиан Тувим, гражданский поэт, начал писать для детей? Однажды в 1927 году Владимир Маяковский во время своего посещения Варшавы, заглянул к Тувиму и в непринужденной беседе предложил ему попробовать писать для детей, сам Маяковский в буквальном смысле слова уговорил поэта, рисуя ему заманчивые перспективы детского писателя. И вот через несколько лет на свет появились пан Трулялинский, пан Малюткин, слон Хоботовский, и другие персонажи. Всего за небольшой промежуток времени поэт написал более полусотни стихотворений для маленьких ребят. А уже после войны, когда Тувим вернулся в Польшу после долгих странствий, все советские дети дружно повторяли:

— Что случилось? Что случилось?
— С печки азбука свалилась.
— Что стряслось у тёти Вали?
— У неё очки пропали.

Именно в поэзии для детей поэт пытался воплотить все свои мысли и устремления, любовь к родине, к человеку, стремление сделать жизнь светлой и прекрасной. Поэзия заряжает оптимизмом и жизнерадостностью. Это в высшей степени нравственная поэзия, воспитывающая в детях любовь ко всему окружающему — людям и природе. Тувим помогает ребенку «увидеть» мир, выделить в нем то, что раньше для малыша оставалось незамеченным. Например, его удивительная, чудесная Азбука, где каждая буква – это отдельный образ, со своей уникальной формой: Что случилось? Что случилось? Поломала хвостик У!

Но, наверное, самым популярным можно назвать стихотворение «Паровоз» (пер. М. Живова), где главный герой – паровоз, живой, огромный, необыкновенный «Стоит, и сопит он, и дышит паром». Паровоз, словно богатырь, великий, сильный, которому под силу то, что смогли бы сделать только «сто силачей». Поэзия Тувима всегда не только фантазийна и образна, но и воспитательно-познавательная. Малыш наверняка спросит вас, почему движется паровоз, а ответ вы найдете как раз в стихотворении:

Пар этот гонит его и толкает.
Пар этот к поршням по трубам проходит,
А поршни в движенье колеса приводят —

К сожалению, сейчас практически невозможно найти отдельный перевод книги Тувима для детей, все его стихи рассредоточены по книгам знаменитых поэтов, имена которых мы называли выше. Так, в книге стихов С. Маршака вам наверняка попадется удивительное поэтическое стихотворение «Стол», где автор воспевает красоту труда, любовь к труду. Близко к этой теме и поэтическое произведение — «Все для всех» в переводе Е. Благининой:

Стало быть, так и выходит:
Все, что мы делаем,— нужно.
Значит, давайте трудиться
Честно, усердно и дружно.

Конечно, не обошел вниманием поэт и тему природы. Природа дается через призму восприятия ребенка. Так, впечатления, эмоции, страхи соединяются воедино в чудесные поэтические образы:

Ветер злился, он рос,
Он свистит и скачет.
(«Мороз», пер. Е. Благининой.)

Картины родной природы Ю. Тувим рисует и в стихотворениях «Четыре времени года» (пер. Е. Тараховской), «Деревья» (пер. Е. Тараховской), «Дождик» (пер. Е. Благининой) и др.
В его поэзии чувствуется безграничная любовь и нежность к детям, поэт осторожно, без злобы и саркастических намеков, чтобы не ранить болезненное детское самолюбие и хрупкую психику подтрунивает над детскими пороками, мягко указывает на недостатки. Его поэзия действительно воспитывает, ориентирует детей в этом мире, ненавязчиво, где-то с юмором рассказывает, что хорошо, а что плохо. Примеров можно приводить бесчисленное множество, но, наверное, уже хрестоматийными стали «Зося-Самося» (пер. В. Ильиной) – символ детского зазнайства: И спросила мама Зосю:

— Кто ж глупышка, дочь моя?
Зосе все равно, что спросят,
Отвечает важно: — Я!

И стихотворение «О Гришке-врунишке и его тете» (пер. Е. Благининой), где мальчик подробно рассказывает тете о том, как он ходил выбрасывать письмо, которое тетя, якобы попросила его выбросить в почтовый ящик, а в финале тетя говорит:

Мило, племянничек, мило!
Я ведь письма-то тебе не давала.
Ох, и врунишка ты, Гришка,
Ну и врунишка!

Попробуйте отыскать его стихи хотя бы среди букинистических изданий. Ваш малыш непременно их оценит и полюбит, ведь на поэзии Юлиана Тувима выросло не одно поколение.

Кто не слышал об артисте
Тралиславе Трулялинском!
А живёт он в Припевайске,
В переулке Веселинском.

С ним и тётка — Трулялётка,
И дочурка — Трулялюрка,
И сынишка — Трулялишка,
И собачка — Трулялячка.
Есть у них ещё котёнок
По прозванью Трулялёнок,
И вдобавок попугай —
Развесёлый Труляляй!

На заре они встают,
Чаю наскоро попьют,
И встречает вся компания
Звонкой песней утро раннее.

Палочку-трулялочку
Поднимет дирижёр —
И сразу по приказу
Зальётся дружный хор:

«Тру-ля-ля да тру-ля-ля!
Тра-ля-ля да тра-ла-ла!
Честь и слава Тралиславу!
Трулялинскому хвала!»

Трулялинский чуть не пляшет
Дирижёрской палкой машет
И, усами шевеля, подпевает:
«Тру-ля-ля!»

«Тру-ля-ля!» — звучит уже
На дворе и в гараже,
И прохожий пешеход
Ту же песенку поёт,

Все шофёры — Трулялёры,
Почтальоны — Труляльоны,
Футболисты — Трулялисты,
Продавщицы — Трулялицы,
Музыканты — Трулялянты,
И студенты — Труляленты,
Сам учитель — Трулялитель,
А ребята — Трулялята!
Даже мышки, даже мушки
Распевают: «Трулялюшки!»
В Припевайске весь народ
Припеваючи живёт.

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У.

Ф, бедняжку, так раздуло —
Не прочесть ее никак!
Букву P перевернуло —
Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась —
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

— Что стряслось у тети Вали?
— У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,

С головою залезала
Под матрац, под одеяло,

Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,

Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,

Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.

Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,

Обыскала кладовую —
Все напрасно! Все впустую!

Нет очков у тети Вали —
Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,
Что не там очки искала,

Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.

Путанная песенка про утят

По дороге три утёнка
Босиком идут чуть свет:
Первый — толстый,
Третий — тонкий,
А второго просто нет.
А навстречу трём утятам
Два других спешат гурьбой:
Серый — первый,
В пятнах — пятый,
А тринадцатый — рябой.
Вот сошлись они у рощи,
И седьмой сказал:
«Привет!
Здравствуй, толстый!
Здравствуй, тощий!
А кого-то вроде нет?»
Третий крякнул:
«Что за шутки?
Кто из нас исчез опять?
Ни за что без мамы-утки
Нам себя не сосчитать?»
Тут девятый с первым стали
Громко плакать и рыдать:
«Мы сперва
Втроём бежали,
А теперь нас только пять».
И тогда захныкал пятый:
«Сам не знаю, что со мной:
Вышел третьим,
Шёл тридцатым,
А теперь совсем восьмой?»
«Как же, братцы, сосчитаться,
Чтоб себя пересчитать?»
«Так нетрудно
Потеряться».
«А найдёшься ли опять?»
Побрели утята к маме
Через рощу, прямиком,
И, хоть не были
Гусями,
Друг за дружкой
Шли
Гуськом.

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите —
Вот что делал он.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру — сор.

Он зимою строил
Домик ледяной:
«То-то будет дача
У меня весной!»

В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.

Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!

Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.

Ох. Вот овощи спор завели на столе —
Кто лучше, вкусней и нужней на земле:
Картошка?
Капуста?
Морковка?
Горох?
Петрушка иль свекла?

Ох. Хозяйка тем временем ножик взяла
И ножиком этим крошить начала:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.

Ох. Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.

Ох.
И суп овощной оказался не плох!

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Сегодня в нашу студию
(Внимание! Внимание!)
Слетятся птицы разные на радиособрание!

Во-первых, по вопросу:
Когда, в каком часу
Удобнее и выгодней использовать росу?

Второй вопрос назрел давно:
Что «эхом» называется?
И если есть в лесу оно,
То где оно скрывается?

По третьему вопросу
Докладывает Дрозд,
Назначенный заведовать
ремонтом птичьих гнезд.

Потом начнутся прения:
И свист, и скрип, и пение,
Урчанье, и пиликанье,
И щебет, и чириканье.
Начнутся выступления
Скворцов, щеглов, синиц
И всех без исключения
Других известных птиц.

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!

Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов:
«Фиур-фиур! Фью-фью-фыо!
Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!
Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!
Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!
Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!
Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!
Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!
Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!
Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пить. «

Мы не знали, как нам быть!
Очевидно, в этот час
Передача не для нас!

Читайте также:  Женщина в солнечных очках стихи

Как лента блестящая,
Речка течет
Настоящая.
И днем течет,
И ночью течет —
Направо свернет,
Налево свернет.
А в речке вода леденящая,
У берегов ворчливая,
А посередке ленивая.

А чего ей ворчать, речной-то воде?
Об этом не скажет никто и нигде.

Пожалуй, камни да рыбы
Об этом сказать могли бы,
Но рыбы молчат,
И камни молчат,
Как рыбы.

Выросло дерево в нашем Полесье,
Статное, рослое — до поднебесья.
Хлопцам пришлось поработать немало,
Прежде чем дерево наземь упало.

Добрые кони в пене и мыле
На лесопилку его притащили.
Пилы его распилили на доски,
Зубья погнули о ствол его жесткий.

Доски и планки были шершавы.
Взял их в работу столяр из Варшавы.
Опытный мастер Адам Вишневский
Ладит рубанки, пилы, стамески.

Долго строгал он, клеил, буравил,
Прежде чем славный стол этот справил.
Вот сколько нужно трудного дела,
Чтоб за столом ваша милость сидела!

источник

Дорогие мои дети!
Я пишу вам письмецо:
Я прошу вас, мойте чаще
Ваши руки и лицо.

Все равно какой водою:
Кипяченой, ключевой,
Из реки, иль из колодца,
Или просто дождевой!

Нужно мыться непременно
Утром, вечером и днем —
Перед каждою едою,
После сна и перед сном!

Тритесь губкой и мочалкой!
Потерпите — не беда!
И чернила и варенье
Смоют мыло и вода.

Дорогие мои дети!
Очень, очень вас прошу:
Мойтесь чище, мойтесь чаще —
Я грязнуль не выношу.

Не подам руки грязнулям,
Не поеду в гости к ним!
Сам я моюсь очень часто.
До свиданья!

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У.

Ф, бедняжку, так раздуло —
Не прочесть ее никак!
Букву P перевернуло —
Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась —
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

Грустный, сонный, невеселый
Ежи наш пришел из школы,
Сел к столу, разок зевнул
И над книжками заснул.

Тут явились три словечка:
«Апельсин», «Сосна», «Колечко».

Подошли они все трое
И сказали: «Что такое?
Что ты, Ежи, сделал с нами?
Мы пожалуемся маме!»

«Я, — воскликнул «Апельсин», —
Никакой не «Опельсын»!» —
«Я, — расплакалось «Колечко», —
Никакая не «Калечка»!»

«Я, — разгневалась «Сосна», —
Я до слез возмущена!
Можно только лишь со сна
Написать, что я «Сасна»!»

«Мы, слова, оскорблены
Тем, что так искажены!
Ежи! Ежи! Брось лениться!
Так учиться не годится!

Невозможно без внимания
Получить образование!
Будет поздно! Так и знай!
Станет неучем лентяй!

Если ты еще хоть раз
Искалечишь, мальчик, нас —
Мы с тобой поступим круто.
Нашей честью дорожа,
Имя Ежи в полминуты
Переделаем в Ежа!

Будешь ты ежом колючим!
Вот как мы тебя проучим!»

Ежи вздрогнул, ужаснулся,
Потянулся и проснулся.
Подавил зевоту,
Взялся за работу.

Утка курице сказала:
«Вы яиц несете мало.
Все индюшки говорят,
Что на праздник вас съедят!»

«Косолапка! Дармоедка! —
Раскудахталась наседка. —
Гусь сказал, что вы не утка,
Что у вас катар желудка,
Что ваш селезень дурак —
Только знает: кряк да кряк!»

«Кряк! — послышалось в канаве. —
Гусь бранить меня не вправе,
И за это начинен
Будет яблоками он.
Я до гуся доберусь!» —
«Ого-го!» — ответил гусь.

«Ах, скандал, скандал, скандал», —
Сам индюк забормотал.
Растолкал гусят вокруг
И гусыню клюнул вдруг.

Прибежал на крик петух,
Полетел из утки пух.
И послышалось в кустах:
«Га-га-га! Кудах-тах-тах!»

Эту драку до сих пор
Вспоминает птичий двор.

Как лента блестящая,
Речка течет
Настоящая.
И днем течет,
И ночью течет —
Направо свернет,
Налево свернет.
А в речке вода леденящая,
У берегов ворчливая,
А посередке ленивая.

А чего ей ворчать, речной-то воде?
Об этом не скажет никто и нигде.

Пожалуй, камни да рыбы
Об этом сказать могли бы,
Но рыбы молчат,
И камни молчат,
Как рыбы.

Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох.

Вот овощи спор завели на столе —
Кто лучше, вкусней и нужней на земле:
Картошка?
Капуста?
Морковка?
Горох?
Петрушка иль свекла?
Ох.

Хозяйка тем временем ножик взяла
И ножиком этим крошить начала:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох.

Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.
Ох.
И суп овощной оказался не плох!

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите —
Вот что делал он.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру — сор.

Он зимою строил
Домик ледяной:
«То-то будет дача
У меня весной!»

В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.

Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Сегодня в нашу студию
(Внимание! Внимание!)
Слетятся птицы разные на радиособрание!

Во-первых, по вопросу:
Когда, в каком часу
Удобнее и выгодней использовать росу?

Второй вопрос назрел давно:
Что «эхом» называется?
И если есть в лесу оно,
То где оно скрывается?

По третьему вопросу
Докладывает Дрозд,
Назначенный заведовать ремонтом птичьих
гнезд.

Потом начнутся прения:
И свист, и скрип, и пение,
Урчанье, и пиликанье,
И щебет, и чириканье.
Начнутся выступления
Скворцов, щеглов, синиц
И всех без исключения
Других известных птиц.

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!

Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов:
«Фиур-фиур! Фью-фью-фыо!
Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!
Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!
Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!
Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!
Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!
Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!
Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!
Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пить. «

Мы не знали, как нам быть!
Очевидно, в этот час
Передача не для нас!

— Что стряслось у тети Вали?
— У нее очки пропали!

Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,

С головою залезала
Под матрац, под одеяло,

Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,

Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,

Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.

Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,

Обыскала кладовую —
Все напрасно! Все впустую!

Нет очков у тети Вали —
Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.

И старушка увидала,
Что не там очки искала,

Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.

Перевод с польского Сергея Михалкова

источник

На двух колесах
Я качу.
Двумя педалями
Верчу.
За руль держусь,
Гляжу вперед —
Я знаю:
Скоро поворот.

Мне предсказал
Дорожный знак:
Шоссе
Спускается в овраг.

Качусь
На холостом ходу,
У пешеходов
На виду.

Лечу я
На своем коне.
Насос и клей
Всегда при мне.
Случится
С камерой беда —
Я починю ее
Всегда!

Сверну с дороги,
Посижу,
Где надо —
Латки положу,
Чтоб даже крепче,
Чем была,
Под шину
Камера легла.

И я опять
Вперед качу,
Опять
Педалями верчу.
И снова
Уменьшаю ход —
Опять
Налево поворот!

На вечерней зорьке
Уточку убили,
Уточку убили —
Метко подстрелили:
Лишь одна дробинка
В сердце ей попала —
За кустом в болото
Уточка упала.

Как она упала —
Клювом в воду ткнулась,
Так она лежала,
Не пошевельнулась,
И ее по ветру
Отнесло в осоку.
Не нырять ей больше,
Не летать высоко.

Не нашел охотник
Уточки убитой,
За кустом болотным
Камышами скрытой,
Не достал добычи,
Зря искал, бранился…
Долго над болотом
Селезень кружился…

Умирал в больнице клоун,
Старый клоун цирковой.
На обманчивых уколах
Он держался чуть живой.

Знали няньки, сестры знали,
Знали мудрые врачи:
Положенье безнадежно,
Хоть лечи, хоть не лечи!

И, судьбой приговоренный,
Сам артист, конечно, знал,
Что теперь уже бессилен
Медицинский персонал.

Навестить его в палату
Приходили циркачи:
Акробаты и жонглеры,
Прыгуны и силачи.

Приходили, улыбались,
Лишь бы только правду скрыть.
О житье-бытье негромко
Начинали говорить.

Он встречал собратьев шуткой,
Старой байкой ободрял —
Не смешную клоунаду
Перед ними он играл.

И в последнее мгновенье,
В скорбный миг прощальный свой,
Он в глазах друзей увидел
Свет арены цирковой.

Рисунок на шмуцтитуле В. Чижикова

Утка курице сказала:
«Вы яиц несете мало.
Все индюшки говорят,
Что на праздник вас съедят!»

«Косолапка! Дармоедка! —
Раскудахталась наседка. —
Гусь сказал, что вы не утка,
Что у вас катар желудка,
Что ваш селезень дурак —
Только знает: кряк да кряк!»

«Кряк! – послышалось в канаве. —
Гусь бранить меня не вправе,
И за это начинен
Будет яблоками он.
Я до гуся доберусь!» —
«Ого-го!» – ответил гусь.

«Ах, скандал, скандал, скандал», —
Сам индюк забормотал.
Растолкал гусят вокруг
И гусыню клюнул вдруг.

Прибежал на крик петух,
Полетел из утки пух.
И послышалось в кустах:
«Га-га-га! Кудах-тах-тах!»

Эту драку до сих пор
Вспоминает птичий двор.

– Что стряслось у тети Вали?
– У нее очки пропали!
Ищет бедная старушка
За кадушкой, под подушкой,
С головою залезала
Под матрац, под одеяло,
Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,
Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,
Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.

Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.
Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,
Обыскала кладовую —
Все напрасно! Все впустую!
Нет очков у тети Вали —
Очевидно, их украли!

На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.
И старушка увидала,
Что не там очки искала,
Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.

Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.

Как лента блестящая,
Речка течет
Настоящая.
И днем течет,
И ночью течет —
Направо свернет,
Налево свернет.
А в речке вода леденящая,
У берегов ворчливая,
А посередке ленивая.

А чего ей ворчать, речной-то воде?
Об этом не скажет никто и нигде.

Пожалуй, камни да рыбы
Об этом сказать могли бы,
Но рыбы молчат,
И камни молчат,
Как рыбы.

Дорогие мои дети!
Я пишу вам письмецо:
Я прошу вас, мойте чаще
Ваши руки и лицо.

Все равно какой водою:
Кипяченой, ключевой,
Из реки, иль из колодца,
Или просто дождевой!

Нужно мыться непременно
Утром, вечером и днем —
Перед каждою едою,
После сна и перед сном!

Тритесь губкой и мочалкой!
Потерпите – не беда!
И чернила и варенье
Смоют мыло и вода.

Дорогие мои дети!
Очень, очень вас прошу:
Мойтесь чище, мойтесь чаще —
Я грязнуль не выношу.

Не подам руки грязнулям,
Не поеду в гости к ним!
Сам я моюсь очень часто.
До свиданья!
Ваш Тувим

Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!

Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!

Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У!

Ф, бедняжку, так раздуло —
Не прочесть ее никак!
Букву Р перевернуло —
Превратило в мягкий знак!

Буква С совсем сомкнулась —
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Сегодня в нашу студию
(Внимание! Внимание!)
Слетятся птицы разные на радиособрание!

Во-первых, по вопросу:
Когда, в каком часу
Удобнее и выгодней использовать росу?

Второй вопрос назрел давно:
Что «эхом» называется?
И если есть в лесу оно,
То где оно скрывается?

По третьему вопросу
Докладывает Дрозд,
Назначенный заведовать ремонтом птичьих гнезд.
Потом начнутся прения:
И свист, и скрип, и пение,
Урчанье, и пиликанье,
И щебет, и чириканье.
Начнутся выступления
Скворцов, щеглов, синиц
И всех без исключения
Других известных птиц.

Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!

Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов:
«Фиур-фиур! Фью-фью-фью!
Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!
Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!
Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!
Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!
Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!
Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!
Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!
Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пи-ить. »

Мы не знали, как нам быть!
Очевидно, в этот час
Передача не для нас!

Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите —
Вот что делал он.

Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.

Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру – сор.

Он зимою строил
Домик ледяной:
«То-то будет дача
У меня весной!»

В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.

Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!

Грустный, сонный, невеселый
Ежи наш пришел из школы,
Сел к столу, разок зевнул
И над книжками заснул.

Тут явились три словечка:
«Апельсин», «Сосна», «Колечко».

Подошли они все трое
И сказали: «Что такое?
Что ты, Ежи, сделал с нами?
Мы пожалуемся маме!»

«Я, – воскликнул «Апельсин», —
Никакой не «Опельсын»!»
«Я, – расплакалось «Колечко», —
Никакая не «Калечка»!»

«Я, – разгневалась «Сосна», —
Я до слез возмущена!
Можно только лишь со сна
Написать, что я «Сасна»!»

«Мы, слова, оскорблены
Тем, что так искажены!
Ежи! Ежи! Брось лениться!
Так учиться не годится!

Невозможно без внимания
Получить образование!
Будет поздно! Так и знай!
Станет неучем лентяй!

Если ты еще хоть раз
Искалечишь, мальчик, нас —
Мы с тобой поступим круто.
Нашей честью дорожа,
Имя Ежи в полминуты
Переделаем в Ежа!

Будешь ты ежом колючим!
Вот как мы тебя проучим!»

Ежи вздрогнул, ужаснулся,
Потянулся и проснулся.
Подавил зевоту,
Взялся за работу.

Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох.

Вот овощи спор завели на столе —
Кто лучше, вкусней и нужней на земле:
Картошка?
Капуста?
Морковка?
Горох?
Петрушка иль свекла?
Ох.

Хозяйка тем временем ножик взяла
И ножиком этим крошить начала:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох.

Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.
Ох.

И суп овощной оказался не плох!

Как могут они
Под землею расти
И скучную жизнь
Под землею вести?

Их в темную нору
Запрятала мать,
Она не пускает
Их днем погулять.

Охотники часто
Бывают в лесу,
Охотники бьют
Барсука и лису.

Им только бы зверя
Пушного поймать!
За малых детей
Беспокоится мать.

Она не уступит
Охотникам их,
Красивых, пушистых
Любимцев своих.

Она бережет их
В глубокой норе,
Она их выносит
Гулять на заре.

Хохлатые дятлы
На елках стучат.
В зубах барсучиха
Несет барсучат.

И утренним воздухом
Дышат они.
Заснут на припеке —
Проснутся в тени.

Высокое солнышко
Сушит росу.
Становится тихо
И душно в лесу.

Лежат барсучата
На солнце, ворчат.
Домой барсучиха
Несет барсучат.

В горячие полдни
Июльской жары
Что может быть лучше
Прохладной норы?

– Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Мы их не обидим:
Поглядим и выйдем!

– Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросят купать пора,
После приходите.

Читайте также:  Трахнуть спящую жену в очков

– Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят
И потрогать спинки —
Много ли щетинки?

– Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросят кормить пора,
После приходите.

– Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Рыльца – пятачками?
Хвостики – крючками?

– Уходите со двора,
Лучше не просите!
Поросятам спать пора,
После приходите.

– Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!

– Уходите со двора,
Потерпите до утра.
Мы уже фонарь зажгли —
Поросята спать легли.

Он весел и счастлив
От пят до макушки —
Ему удалось
Убежать от лягушки.

Она не успела
Схватить за бока
И съесть под кустом
Золотого жука.

Бежит он теперь
И знакомых встречает,
А маленьких гусениц
Не замечает.

Бежит он сквозь чащу,
Поводит усами,
И чаща встречает
Его голосами.

Зеленые стебли,
Как сосны в лесу,
На крылья его
Осыпают росу.

Ему бы большую
Поймать на обед!
От маленьких гусениц
Сытости нет.

Он маленьких гусениц
Лапкой не тронет,
Он честь и солидность
Свою не уронит.

Ему после всех
Огорчений и бед
Всех больше добыча
Нужна на обед.

И вот наконец
Он встречает такую
И к ней подбегает,
От счастья ликуя.

Жирнее и лучше
Ему не найти.
Но страшно к такой
Одному подойти.

Он вертится,
Ей преграждая дорогу,
Жуков проходящих
Зовет на подмогу.

Борьба за добычу
Была нелегка:
Ее поделили
Четыре жука.

Сидел отряд,
Пыхтел отряд
И сочинял
Отчет-доклад.
И каждый думал
Об одном:
Что отразить
В докладе том,
Как написать
Такой доклад,
Чтоб был вожатый
Горд и рад.

Один сказал:
– Вчера, друзья,
Локтями
Вытер парту я!
– А я тарелку
Облизал! —
Второй ему в ответ
Сказал.
– Захарий Димку
С ног свалил —
Обоих
Я водой облил…
– Намалевал я
На стене
То, что во сне
Приснилось мне…
– Как мел,
Учитель побелел,
Когда под партой
Я запел…
– Не я ли
Дедушке помог
Переступить
Через порог?! —

Вот так.
На ум пришли дела,
Которым
Не было числа.
Тут сразу все
Пошло на лад…
Готов отчет!
Готов доклад!
В нем сказано
Без пышных фраз
Про образцовый
Школьный класс.
И про сознательных
Ребят,
Что все
За чистотой следят,
И что рисуют,
И поют,
В обиду слабых
Не дают.
И помогают
Старикам
В пример другим
Ученикам…

Какой доклад!
Какой отчет!
Отряду – слава
И почет!
Вздохнул вожатый:
– Вот те на!
Из мухи
Сделали слона.

Что вы знаете, ребятки,
Про мои стихи-загадки?
Где отгадка, там конец.
Кто подскажет – молодец!

Важно по двору ходил
С острым клювом крокодил,
Головой весь день мотал,
Что-то громко бормотал.
Только это, верно, был
Никакой не крокодил,
А индюшек лучший друг.
Угадайте – кто.

Да! Индюк! Признаться, братцы,
Трудно было догадаться!
С индюком случилось чудо —
Превратился он в верблюда!
Стал он лаять и рычать,
По земле хвостом стучать.
Я запутался, однако,
Он верблюд или… кто.

Не зовут собаку Шавкой,
И не спит она под лавкой,
А глядит она в окошко
И мяукает, как кто.

Верно, верно! Угадали,
Будто где ее видали!
А теперь давайте с вами
В лес поедем за грибами.

Посмотрите-ка, ребята:
Тут – лисички, там – опята,
Ну, а это, на полянке,
Ядовитые… Что.

Что? Поганки? Неужели?
Но поганки захотели
Стать полезными грибами
И пошли на кухню сами
И сказали: – Как хотите,
Хоть зажарьте, хоть сварите, —
Обожаем поваров!
Ненавидим… Кого.

То, что я сказал вам, – тайна!
Догадались вы случайно,
Это был большой секрет…
Но от вас секретов нет!

Уселись пять весельчаков
На берегу Марицы.
И каждый тотчас был готов
Придумать небылицы.

Один сказал: – Смотрите, там,
Направо, по теченью,
Плывет большой гиппопотам
И лопает печенье!

Другой сказал: – Он утонул!
Да, да! На самом деле!
В Марице множество акул —
Они, беднягу, съели!

Тут крикнул третий: – Братцы! Стоп!
Я видел на лужайке,
Как мяч гонял хромой циклоп
В трусах и красной майке!

– От страха я еще дрожу, —
Тут прошептал четвертый. —
Хотите, я вам расскажу
Историю про черта?

Он был рогатою свиньей,
Рогатою кобылой,
Рогатой кошкой… Ой, ой, ой!
Как это страшно было!

– А я залез на старый клен, —
Сказал серьезно пятый. —
А там уже на ветке он,
Твой черт – баран рогатый!

Тут я схватил его за хвост,
На землю сдернул с ветки.
Гляжу, а это певчий дрозд!
Теперь сидит он в клетке.

Клянусь вам, птичка – первый сорт!
Глядишь – не наглядишься!
Но вдруг она – тот самый черт,
Кого ты так боишься!

Так хохотали шутники,
Что падали от смеха.
Озорники-весельчаки!
Послушать их – потеха!

В класс Марийка опоздала.
Кто же в этом виноват?
– Ну, во-первых, одеяло
Встать с кровати не пускало!
Вот одна из трех преград!
Ну, и зеркало немного
Задержало на пути —
Надо ж было на дорогу
Мне косичку заплести!
В-третьих, кружка молока,
Ведь не выпьешь в два глотка?!
А часы тебя не ждут —
Все идут, идут, идут…

Между скал через поток
Перекинут был мосток.
Как живой, мосток дрожит,
По камням поток бежит.

Почесал затылок Коста:
– Провалиться очень просто!
Пробирает сердце дрожь —
Все равно не перейдешь…

Подошел Никола-брат:
– Ты мне, братец, вижу, рад!
Ну, держись! Пошли вдвоем!
Да не бойся! Перейдем!

И минуты не прошло,
Как от сердца отлегло, —
Перевел братишку брат,
Оба рядышком стоят.

Принял Коста гордый вид
И Николе говорит:
– Я и сам бы мог, браток,
Перейти через мосток!
И не шел бы, а бежал.
Зря ты за руку держал!

Тут у Косты за спиною
Вдруг раздался голосок:
– Ты еще не раз со мною
Повстречаешься, дружок!

Голосок был очень странный —
Дребезжащий. Деревянный…

В пятом классе среди нас
Всех забавней Атанас.
Сто́ит с ним разговориться —
Остается лишь дивиться.

Спросишь: – Слушай, паренек,
Как вчера прошел урок? —
Он ответит: – Все в порядке,
Съел четыре шоколадки!

– С кем ты дружишь из ребят,
Что вокруг тебя сидят?
– С тем дружу, кому не жалко
На уроке дать шпаргалку.

– Ну, а что берешь читать,
Чтоб немножко помечтать?
– Очень нравится мне чтенье
Про еду и угощенье.

– Как бы, друг, ты жить хотел?
– Отдыхать, не зная дел.
– Чем ты любишь заниматься?
– На спине в траве валяться!

– Подскажи нам, Атанас,
Твой любимый школьный час.
– Ну конечно, несомненно,
Это только перемена!

– Что считаешь ты трудом?
Отвечай скорей, мы ждем!
– Я уже трудом считаю,
Что жую и сам глотаю!

Рисунок на шмуцтитуле В. Чижикова

Провалиться мне на месте —
Не совру! Скажу по чести
От начала до конца
Все, что слышал от отца,
Что отец слыхал от деда,
Дед прослышал от соседа,
Ну, а тот затейник был,
Сказку он и сочинил…

Торговать оставив сына,
Ехал с ярмарки купчина,
Ехал с песнями домой,
Ехал летом – не зимой.
Как доехал до реки,
Снял рубаху, снял портки
И махнул, не зная броду,
Прямо с берега да в воду.
Был, видать, навеселе —
Выпил лишку на селе.

А по берегу другому
Шел мужик в село, до дому.
Шел и думал, что горька
Злая доля бедняка,
Что иной живет богато
И деньгу гребет лопатой,
А другой разут, раздет
И лопаты даже нет!
Вдруг он слышит, что в затоне
Человек какой-то тонет.
Пожалел он молодца,
Взял и вытащил купца.

Рад купец, что жив остался.
(А что тины нахлебался,
То беда невелика!)
Обнимает мужика:
– За такое, мол, спасенье
Я молебен в воскресенье
В Божьем храме отслужу,
Сто поклонов положу! —
«Мне бы с этого купчины
Взять не менее полтины,
А ведь даст, поди, пятак!» —
Молча думает бедняк.

Отошел купец от страху,
Как надел портки, рубаху;
Повязался кушаком
И толкует с мужиком:
– Спас меня ты, друг, от смерти,
Ведь тащили в омут черти!
Ты теперь мне как родной
И поедешь, брат, со мной!
Закачу я пир горою,
На три дня лабаз закрою,
А тебя озолочу,
Разоденешься в парчу!

Почесал мужик затылок:
– Эко счастье привалило!
Век проходишь над рекой —
День не выпадет такой!

В день купцова возвращенья
Пир идет и угощенье —
Семь столов свели зараз.
На три дня закрыт лабаз.
Гости пьют, едят, хмелеют,
Все хозяина жалеют:
– Ах да ох! Такой купец,
А лежал бы как мертвец! —
Чарку водки на подносе
Мужику купец подносит:
– За спасителя ура! —
Пьет мужик из серебра,
А хозяин угощает,
И сулит, и обещает:
– Пей, сердешный, да гляди:
То ли будет впереди!

Первый день к концу подходит,
Гости пляшут, хороводят,
На заре поспать легли,
Утром снова завели —
Снова песни, снова пляски.
Наш мужик живет, как в сказке,
Только негде сесть ему,
Неизвестно почему!
Видно, все перезабыли,
В честь кого и званы были:
Был с гостями наравне —
Оказался в стороне!
То кричали: «Многи лета!» —
Подносили то да это.
А теперь: «Поди сюды!
Набери-ка в ковш воды!»
«Эй, мужик, смени посуду!»
«Убери-ка, братец, блюдо!»
Через стол кричит купец:
«Принеси-ка холодец!»
Что ни скажут, что ни спросят,
Мужичок послушно носит,
Сам смекает про себя:
«Это, видно, все любя!»
Вот вторая ночь минула,
Вот опять заря блеснула,
Наступает третий день.
Пировать гостям не лень!
Им опять пельмени варят,
Карасей в сметане жарят,
Разливают брагу, мед,
Пиво – тем, кто пиво пьет.
Мужику вторые сутки
Не дают поспать минутки,
Затолкали мужика,
Обошлось не без пинка!
К пирогам он как ни жался,
Так голодным и остался,
Похудел, опал с лица —
Загоняли у купца!
А гульбе конца не видно.
Мужику до слез обидно:
Наплевать уж на почет —
Жалко плюнуть на расчет!
Переспал мужик не в доме,
А в сарае на соломе.
Третья ночь пришла к концу.
Утром входит он к купцу.
Уж тому не до веселья —
Голова болит с похмелья,
Огуречный пьет рассол:
– Кто такой? Зачем пришел?
– А пришел я на прощанье
Помянуть про обещанье.
Ты сулил: «Озолочу!
Разоденешься в парчу!»
– Эва, вон когда хватился!
Получать с меня явился!
А не ты ли у меня
Здесь три ночи и три дня
Пировал со всеми вместе?
Ты, поди, рублей на двести
Нагулял, напил в гостях
В зипунишке да в лаптях!
Я с тобою расквитался,
Ты в долгу еще остался!
– Рассчитаюсь, коли так! —
И мужик достал пятак. —
Рассчитаюсь по-простому:
Две полушки за солому,
Остальное за харчи,
На пятак мой! Получи!
Обижать тебя не смею,
Больше я не обеднею —
У меня мошна пуста,
Но зато душа чиста! —
И шагнул мужик с порога
И пошел своей дорогой.

А купец? Да что купец.
Нашей сказке тут конец.

Жил Князь. И был он так богат,
Что и не снилось нам!
Но все – от шлема и до лат
Себе он делал сам.

Он мог доспехи заказать
В любой чужой стране,
А если – нет, то с боем взять,
Сражаясь на войне.

Но был он, видно, из числа
Князей не рядовых —
Владел он тайной ремесла
Людей мастеровых.

Он раньше всех других вставал,
Шел в кузню над рекой
И что-то там один ковал,
Калил в огне и шлифовал
Уверенной рукой…

Князь часто ссорился с женой —
Она его кляла:
«Смеются люди надо мной!
Ведь я за князя шла!

Скажи, зачем тебе дворец
И герб твой родовой,
Когда не князь ты, а кузнец!
Батрак! Мастеровой!»

Но улыбался муж в ответ
И отвечал жене:
«Без ремесла мне жизни нет!
Без кузни скучно мне!»

Однажды часовой проспал,
И был убит гонец,
И темной ночью враг напал
На княжеский дворец.

Оставив груды мертвых тел,
Он в плен живых увел,
А Князь, что чудом уцелел
От копий, от мечей и стрел,
Остался бос и гол…

Из дальних странствий возвратясь,
Княгиня обмерла:
Ее встречает нищий Князь!
Дворец сожжен дотла!

Княгиня в слезы: «Как нам жить?
О! Горе, горе мне!» —
«А я не думаю тужить! —
Князь отвечал жене. —

Умею я мечи ковать
И закалять щиты,
А их возить и продавать
Отныне будешь ты!

И ты поймешь своим умом,
Что всюду и везде
Тот, кто владеет ремеслом,
Не пропадет в нужде!»

И не секрет, что ремесло
На свете многих так спасло!

Решил отец, решила мать
На праздник в дом родню позвать:
– Пускай сегодня на обед
Придут и бабушка и дед,
Пускай придут сестра и брат,
Пускай придут и зять и сват
И приведут с собой детей.
Беги, сынок, зови гостей!

Но плохо слушал Ишбулат,
Что Ишбулату говорят;
Он пробежался по селу
И полсела позвал к столу.
И вот на праздничный обед
Пришли: и бабушка и дед,
Сестра и брат, и зять и сват,
А с ними дядька Салават,
За ним Кугуй и Юлдыбай,
И Кадыргул, и Саранбай,
И Халима, и Аминбек —
Ну, словом, сорок человек!

Уселись гости кое-как
И тут же съели бишбармак,
За пять минут исчез пирог,
За ним исчез бараний бок.
– Как быть? – отца спросила мать. —
Что мне еще на стол подать?
Я в дом одну родню ждала,
А в дом явилось полсела!
– Спроси сынка, – сказал отец, —
Пусть отвечает сорванец!

А сорванец и сам не рад —
В лесу горюет Ишбулат.
Сидит и плачет на пеньке.
Вдруг зашуршало в тростнике,
И вышел Заяц на лужок:
– Не надо плакать, мой дружок!

Но пуще плачет Ишбулат,
И слезы катятся, как град.
– Не плачь! – Зайчишка повторил. —
Я знаю, что́ ты натворил.
Но ты зимою как-то раз
Меня от лютой смерти спас,
И я тебе – не серебром,
А за добро плачу добром.
Ступай домой и слез не лей —
Все обойдется, ей-же-ей!

Пришел из леса Ишбулат,
А гости все в гостях сидят.
Явившись вместе на обед,
Сидят: и бабушка и дед,
Сестра и брат, и зять и сват,
А рядом дядька Салават,
За ним Кугуй и Юлдыбай,
И Кадыргул, и Саранбай,
И Халима, и Аминбек —
Ну, словом, сорок человек!
Они сидят и молча ждут,
Что им еще поесть дадут.

– Как быть? – отцу сказала мать. —
Нас перестанут уважать!
– Так не гуляли мы давно! —
Вздохнул отец, взглянув в окно,
И замер вдруг, открывши рот…

И тут увидел весь народ:
Из леса к дому звери шли.
Медведи в ульях мед несли.
За ними следом волки шли,
Они баранину несли.

А там еще лисицы шли,
Гусей и кур они несли.

А там еще олени шли
И в ведрах молоко несли.

И зайцы шли, и белки шли —
Грибы и ягоды несли.

И полевые мыши шли,
Зерно в мешках они несли…

Три дня, три ночи напролет
Шел пир горой, гулял народ.
И я там был, и пил, и ел,
И с Зайцем рядышком сидел!

источник