Меню Рубрики

Из какой сказки зеленые очки

е хватило у Охрима сена дозимовать лошаденке. «Что тут делать? -думает Охрим. — Пропадет лошаденка, и пойдет тогда прахом и все хозяйство мое. Постой, брат, надумал, только не знаю, удастся ли. Пойду-ка я к свату Самийле, не одолжит ли он мне хотя бы вязанку сена, у него-то есть, уж я это наверняка знаю», — соображает Охрим. И побежал к свату Самийле.

— Здорово. А что скажете, сват?

— Выручайте, голубчик-сватушка, если бога в сердце имеете. Лошаденка-то подыхает, нечем дозимовать, одолжите хоть вязанку сена. пастбища еще не видать. я уж вам.

— А как сваха Хотына поживает? — перебил Самийло.

— Да так; то то, то се, известное дело по хозяйству. Так вот я и говорю, такая беда у меня с проклятой-то лошаденкой.

— А что ж это у вас, сват, нос как пампушка сделался да еще поцарапан? Видно, где-то, хм, того. — опять перебил Самийло.

— Да то. то потом, сват, о том после поговорим. Сперва про сено, а то вот говорю.

— Так чего ж это вы, — говорит, — пришли ко мне, сват?

— Да сена ж, говорю. Лошаденка ведь с ног валится, а дозимовать-то и немного остается, с неделю еще, — хоть пропадай, а нечем. Дайте, будьте милостивы, в долг, я вам за то, может, и отработаю, хотя бы вязанку.

— Э, сват, уж это никак! Я думал, чего вы хотите. Тут и себе как кот наплакал; не дам, сват, не дам, — говорит Самийло.

— Вот, боже ты мой! Что ж мне теперь-то на белом свете делать? Вы уж хоть посоветуйте, сватушка, или что, — плачется Охрим.

— Что ж я вам, сват, посоветую? Ей-богу, никак и ума не приложу. Ступайте разве к Грыцьку Скукуну, тот хоть и не поможет, а добрый совет подаст, — ответил Самийло.

А был тот Грыцько на все село первый мастак и затейник: придумать или что смастерить, это он вмиг.

Вот приходит Охрим к Грыцьку на двор, а тот как раз во дворе что-то делает.

— Здравствуйте, Грыцько! Бог на помочь!

— Здорово, спасибо, Охрим! А что скажешь?

— Да тут, видите, такое, мол, и такое дело. — и рассказал ему про свою беду.

— Помогите, ради бога, или хоть что присоветуйте, пожалуйста, что делать, а то прямо голову теряю, не знаю, как и быть, что и делать; подохнет, пожалуй, не сегодня-завтра бедное тягло без сена. Я бы.

— Дать взаймы не берусь, а сам бог весть как до пастбища дотяну, а присоветовать могу.

Побежал Грыцько в амбар, выносит оттуда зеленые очки.

— Видал когда-нибудь такую штуку?

— И я бы не видал, если б не добрые люди. А знаешь, зачем она?

— И я бы не знал, да добрые люди научили, а теперь вот я и тебя научу. Это, вишь, как снаряжали нас (еще как был я в солдатах), конницу, значит, это, в поход на турка, то начальство и выдало на каждого коня эти очки и так приказало: «Вот вам, ребята, дается на случай, ежели сена в действии коням не хватит; надевай тогда, значит, на коня эти очки, клади ему соломы, крапивы, колючек, даже тряпок, и все будет есть, потому, значит, будет думать, что перед ним лежит зеленое сено». И что ты думаешь? — так оно и вышло. Не хватило у нас сена, а мы зеленые очки лошадям на глаза — и пошли наши кони есть все, что бы ты им ни положил в ясли. Вот какое чудо сделали эти очки! Так бери их с собой, и сделай так, и поверь, что коняка твоя до пастбища дотянет.

— Эге, оно и правда твоя, а я и не догадался, зачем они, эти очки. Вот оно что значит человек бывалый — все знает. Вот спасибо уж вам, Грыцько, может, еще и на ту зиму, как доживем, пригодится.

И скорей за очки и — айда домой. Надел коняге на глаза те очки, наложил в ясли всякой всячины и пошел в хату. Томилась, томилась бедная коняга над тем месивом и начала уплетать вовсю, так за ушами и трещит. Поела она все, что было во дворе, даже истоптанные сапоги и драную свитку и ту сжевала. А там скоро и снег растаял, пошла травка молоденькая. Сказывают иные люди, что клячонку ту видели, как она на лугу выбрыкивала, а другие говорят, да и я так соображаю, что кляча та давно уже попала к живодерам в обмен на перстни да иголки. А паны, видно, и чаю уж с тех косточек напились (сахар-то ведь из костей). Вот такая-то история вышла у Охрима с конягой.

источник

Фрэнк Баум и его «Волшебник страны Оз» впервые попали к русскому читателю в 1990 году и остаются в тени Александра Волкова и «Волшебника изумрудного города». А ведь Баум писатель талантливый и биография у него потрясающая – чем только не занимался, сколько раз разорялся, а все как Ванька-встанька: отряхнулся, вздрогнул, встал опять – покачивается и улыбается. Кто был Фрэнк Баум, вспоминаем накануне премьеры «Оз: великий и ужасный»


Фрэнк Баум, так же, как и Карло Коллоди или Хью Лофтинг, – из тех писателей, чья судьба в России сильно пострадала от советского отношения к копирайту, издательской политики и литературного таланта больших писателей, которые взялись за пересказ их творений.

Писатели сначала честно придерживались оригинала, но потом счастье сочинять сказки брало верх над переводческой добросовестностью. И то, что получилось, было так непохоже на оригинал и так обаятельно, так по-русски сказано (ну кому из русских детей будет понятен какой-то «Дулиттл», то ли дело Айболит!) – что переводы, пересказы и сочинения по чужим мотивам совершенно затмили в глазах русского читателя сказки, заслуженно получившие мировую славу. Зачем нам Баум, когда у нас есть свой отличный Волков? Баум впервые попал к русскому читателю в 1990 году, слегка разочаровав: нууу, неоригинально, мы же это все у Волкова читали… задом наперед, совсем наоборот…

Самые лучшие сказки начинаются обычно с того, что сказочник рассказывает их своим детям – не берем случай фольклористов вроде братьев Гримм или Афанасьева. Так Баум сочинял сказки для своих четырех сыновей, сознательно отталкиваясь от сказок тех же братьев Гримм – слишком злых, по его мнению, слишком жестоких, слишком европейских по духу, — и Андерсена с его надломом, болью и иногда страшной моралью – вспомним-ка девочку, наступившую на хлеб! Или русалочку, изрезавшую ножки, несчастную, преданную, обернувшуюся морской пеной.

Нет, совершенно невозможно простодушному и деятельному американскому ребенку вынести это все – недаром и Андерсеновская русалочка много позже обернулась диснеевской Ариэлью, стала петь песни, причесываться вилкой и деятельно сражаться за свое счастье, как и положено нормальному американскому герою.

Сказки Баума – вполне американские, с активными, разумными, положительными, сохраняющими присутствие духа американскими детьми в главных ролях. Что делает его Дороти, когда ее смывает с корабля в океан? Промокшая насквозь, в курином деревянном ящике, оторванная от дяди, голодная, не знающая, что с ней дальше будет, — она не плачет, не отчаивается, а спокойно рассуждает, что самое разумное ей сейчас – лечь спать, а завтра будет видно, что делать. И спит, понимаете? Ложится и спит.

А что же еще мог сочинить неунывающий Баум? Потрясающая биография у этого писателя – чем только не занимался, чего только не перепробовал, сколько раз разорялся, а все как Ванька-встанька: отряхнулся, вздрогнул, встал опять – покачивается и улыбается.
Его отец был бочар, бондарь – делал бочки для нефти. Потом стал приторговывать нефтью и неожиданно разбогател на этом занятии. Лаймен Фрэнк был седьмым ребенком, его назвали в честь дяди, но он так не любил имя «Лаймен», что всегда подписывался вторым – Фрэнк. У мальчика был порок сердца, он рос болезненным и слабым, учился поэтому до четырнадцати лет дома. Ни в чем не знал отказа – отец даже подарил ему однажды печатный станок, и Фрэнк стал выпускать газету «Домашний журнал Розовой лужайки». Человек он был увлекающийся: стал собирать марки – начал выпускать журнал о марках, занялся лет в двадцать разведением экзотических кур гамбургской породы («петух гамбургский», ага) – и тоже выпускал журнал про домашнюю птицу…

Когда мальчику исполнилось 14, родители спохватились и запихнули его в военную академию, чтобы дисциплинировать. Ничего хорошего из этого не вышло: Фрэнк возненавидел муштру всем сердцем, а учеба в академии кончилась через два года, – некоторые биографы сообщают, что академию пришлось бросить из-за сердечного приступа, и юноша вернулся домой к своим экзотическим интересам и разнообразным занятиям.

Занятий он потом сменил великое множество. Для начала решил стать актером, поступил в странствующую труппу, ролей не получил… Потом, правда, он сам написал пьесу, которая имела успех у зрителей, и сам играл в ней, и ездил с ней по стране; пьесы играли перед лесорубами и нефтяниками, на сценах, иногда кое-как сколоченных из досок… Кончилось это все плохо – отец, который помогал любимому мальчику деньгами, разорился и умер, а костюмы и декорации той самой успешной пьесы, да и остальное имущество театра уничтожил пожар.

Похоже, Фрэнк Баум подумал, что утро вечера мудренее и лег спать. Завтрашний день принес совсем другие новости: он влюбился в Мод Гейдж, дочь известной суфражистки. Очень скоро пошли дети – один, другой… четверо. Он переехал с семьей в Южную Дакоту, где сначала содержал универсальный магазин, потом разорился… и взялся редактировать газету «Пионер» (точнее, «Субботний пионер Абердина»). С этой газетой связана одна из самых скверных страниц в жизни Баума: газета публиковала редакционные материалы без подписи – скорей всего, написанные самим Баумом, – где речь шла о том, что белые смогут чувствовать себя в окончательной безопасности только тогда, когда полностью истребят индейцев, и приветствовала убийство индейских вождей – Сидящего Быка и Раненое Колено. Справедливости ради стоит заметить, что одна из этих заметок сопровождалась примечанием: «когда белые одерживают верх – это победа, когда краснокожие – резня». В 2006 году потомки Баума специально ездили в Южную Дакоту, чтобы попросить прощения у индейцев Сиу за своего предка. Кстати, именно в «Пионере» увидела свет немудрящая шутка об ослике, которому насыпают в кормушку опилок и надевают зеленые очки, чтобы он думал, что это трава.

В Южной Дакоте семья тоже долго не прожила – переехали в Чикаго, стремительно развивающийся промышленный центр. Баум опять занялся журналистикой, и не очень успешно. И тут его свекровь предложила ему записывать сказки, которые он рассказывает своим детям. Идея оказалась плодотворной: его переложения классических «Сказок матушки Гусыни» довольно хорошо продались; за ними в 1899 году вышли совсем уже оригинальные «Сказки папаши Гусака» и сразу стали бестселлером. Дети требовали, чтобы сказки вышли уже за пределы птичьего двора – и тут фантазия Баума развернулась вовсю. У него уже сложился творческий дуэт с художником Денслоу – и сказка «Волшебник страны Оз», которую Баум придумал, а художник проиллюстрировал, увидела свет уже в следующем, 1900 году. Сказка необыкновенная, в самом деле, и совсем американская, полная живых реалий провинциальной американской жизни, с настоящей национальной героиней Дороти, никогда, как и автор ее, не теряющей присутствия духа, с необыкновенными чудесами и поразительными персонажами.

Кадр из фильма «Оз: великий и ужасный» режиссера С.Рэйми

Баум в самом деле удивительный писатель: открываешь любую его сказку – и моментально залипаешь: будь то история о говорящей курице Биллине и медном человеке Тиктоке (или Тик-таке, как вам больше нравится) или Тыквоголовом Джеке с дружелюбной улыбкой – просто трудно заставить себя закрыть книгу и заняться более серьезным делом: как же? Мне же надо знать, что было потом?

Американские дети мгновенно влюбились в эти сказки и стали требовать продолжения; тут-то Баум уже смог зарабатывать на жизнь творчеством, а не выбиваться из сил, занимаясь то журналистикой, то издательством, то банальным коммивояжерством – хождением от дома к дому, чтобы впарить товар. Коммерческий успех в Америке требует продолжения – и уже в 1902 году на основе сказки появился мюзикл, который с успехом показывали много лет подряд по всей стране. В 1904 году вышла следующая сказка, «Чудесная страна Оз» с ехидной пародией на суфражисток – и тоже была принята публикой на ура. Затем продолжения посыпались одно за другим, причем читатели настойчиво предъявляли требования: мол, хотим Дороти, верните Дороти – а Баум соглашался (интересно, что и Волков потом пытался отбиться от читательских требований – мол, все, хватит, Элли выросла, она больше не попадет в Волшебную страну – а читатели требуют, и на смену Элли приходит ее младшая сестричка Энни…) Баум десять лет сочинял сказки про страну Оз (общеизвестно, что название стране дал библиотечный каталожный ящик с буквами O – Z) – и ему надоело. Он клялся, что шестая сказка станет последней. Всё, читатели, хватит: вокруг страны Оз возвели кирпичную стену, и попасть туда больше нельзя.

Кадр из фильма «Оз: великий и ужасный» режиссера С.Рэйми

Но читательская любовь и не такое преодолевала – она даже Шерлока Холмса вернула с того света, а тут какая-то кирпичная стена. Попытки Баума писать о чем-то другом публика не приняла, две следующих книги – не о стране Оз – провалились, и Баум вернулся на прежнюю стезю, и дальше уже аккуратно выпускал по книге в год вплоть до самой своей смерти в 1919 году. Последняя книга вышла в 1920, уже после его смерти. Умер он после операции по удалению желчного пузыря – ныне совсем нестрашной, элементарной, проще чем аппендикс удалить – а тогда это была еще тяжелая полостная операция, и он так и не пришел окончательно в себя – и умер слишком рано, в 63 года. Последние годы его семья прожила под Лос-Анджелесом, в Голливуде – именно с кино были связаны его последние мечты и прожекты.

А всемирная слава пришла уже после смерти, в 1939 году, когда на экраны вышел фильм «Волшебник страны Оз» с Джуди Гарленд – коренастой, энергичной, настоящей американской Дороти, которая все-таки мечтает пролететь над радугой и загадывает желание, когда падает звезда.


Кадр из фильма «Волшебник страны Оз»

Одновременно началась и громкая слава «Волшебника Изумрудного города» в СССР: книга вышла в 1939 году. Александр Волков, ее автор (здесь, точнее, переводчик – это в остальных книгах он уже полноправный создатель волшебного мира, а от Баума там только небольшие следы вроде живительного порошка) взялся изучать английский язык по «Волшебнику страны Оз» и начал пересказывать ее своим сыновьям. Но это уже совсем другая история, как говорили сказочники в нашем детстве.

источник

А вы часто задумываетесь, почему в известных выражениях мы используем те или иные цвета? Откуда они произошли и почему нам это не фиолетово?

Идиллическая, часто недостижимая цель, мечта.

По одной версии, выражение появилось под влиянием популярной пьесы-сказки Мориса Метерлинка «Синяя птица», где герои гнались за недостижимой птицей счастья.

Согласно другой версии, первоисточник — роман «Генрих фон Офтердинген» немецкого писателя и философа Новалиса, написанный в начале XIX века. В главном эпизоде романа герой, поэт Офтердинген, увидел во сне удивительной красоты голубой цветок и воспринял его как символ своего будущего счастья. И чем активнее искал юноша в реальной жизни этот цветок, тем ярче раскрывался его поэтический дар, тем больших успехов он достигал.

Сам мотив голубого цветка Новалис взял из немецкого фольклора, где говорится о волшебном голубом цветке: пастух, прикрепивший его к одежде, получает дар видеть закопанные клады.

Со временем в немецкой романтической литературе утвердился образ голубого цветка как символ несбыточной мечты, прекрасного идеала.

В России начала XX века была очень популярна романтическая проза как своих, так и зарубежных писателей, в том числе немецких. И постепенно из двух выражений — «голубой цветок» и «мечта всей жизни» — родилось новое, третье — «голубая мечта».

Смотреть сквозь розовые очки не замечать недостатков, идеализировать кого-либо, что-либо.

Это выражение попало в наш язык благодаря английской поговорке «look at smth through rose-coloured glasses» (смотреть сквозь розовые очки). Розовые очки обозначают наивное, и частично иллюзорное восприятие окружающей реальности.

Выражение характерно для британского, австралийского и американского вариантов английского языка. Великобритания начала активно колонизировать Северную Америку в начале XVII века и предполагается, что это о «розовых очках» переселенцы говорили уже в то время. Упоминание фразеологизма есть у немецкого философа Артура Шопенгауэра в XIX веке: «…кто видит всё в чёрном свете и готов к худшему, тот ошибается реже в своих расчётах, чем человек, смотрящий на жизнь сквозь розовые очки».

В русской литературе (в непереведённых с других языков произведениях) одно из первых упоминаний этого выражения встречается в цикле сказок о животных Виталия Бианки. В сказке описывается заяц, нашедший очки с розовыми стёклами и воспринимавший окружающий мир в чересчур оптимистическом свете, пока не встретил волка. В сказке Николая Грибачёва «Волшебные очки» заяц нашёл в лесу очки с большими розовыми стёклами. Когда он их надел, мир показался ему прекрасным. Но когда заяц захотел есть, он увидел, что его любимая капуста какого-то странного цвета. Если бы он не снял очки, так и остался бы голодным.

Зелёная скука (тоска) — о томительной, невыносимой скуке.

Выражение довольно старое. Оно применялось ещё в XIX веке, но почему-то не указано в словарях Ушакова и Даля.

Читайте также:  Кто кому засадил в очков

Основная версия гласит, что выражение появилось в русских деревнях, где барин, выйдя из своего дома и увидев огромное поле с зелёной травой или лес, от скуки говорил — «тоска зелёная».

Есть версия, что тоска зелёная потому, что зелёный цвет — цвет тины, болота.
Некоторые учёные приписывают поговорке иностранное происхождение — от арабского заъален (زعل) «переживание, тоска».

Интересно, что у американцев тоска голубая (blue). Отсюда и целое направление в музыке — блюз (blues).

Ещё больше материалов можно найти на нашем сайте .

источник

Крашеная Блондинка солидных пропорций и возраста с достоинством вплыла в офис. Она уселась, не дожидаясь приглашения, и понеслась, как говорится, с места в карьер.
— Мне сказали, что Вы — первоклассный специалист.
— Мне приятно это слышать, — Хэппидил не слишком обольщался хорошим началом.
— Я слышала, вы можете всё. Абсолютно все.- Хэппидил не возражал.
Дама поёрзала, устраиваясь плотнее на стуле. Дело не в том, что ей неудобно сидеть, ей неудобно говорить. Сейчас она начнёт изворачиваться, приукрашивая действительность.
— В последнее время я поняла, что не нравлюсь своей начальнице. Ну прямо ничего ей не нравится — моя причёска, как я хожу, как говорю.
— Вам, наверно, сложно найти другое место работы?
— Мне? — Дама была возмущена. — Да меня уже позвали в другой отдел.
— И в чём проблема?
— Я потеряю в зарплате. И к тому же, знаете, там такие неприятные сотрудницы. Они разговаривают со мной сквозь зубы. А я к этому не привыкла.
— А Вам не всё равно? Отдохнёте от них дома. Позовите подружку и вместе посмейтесь над ними, — слукавил Хэппидил, отлично зная продолжение.
— Как тяжело встречаться с людской неблагодарностью, — горько посетовала дама.- Я звоню ей, а она поднимает трубку и сразу: «Чего тебе надо»? Я столько для неё сделала!
— Вы как-то помогали своей подруге?
— Я? Да. Я отдала ей столько хороших вещей. — Старьё, которое и самой не нужно, и выбросить лень, — подумалось Хэппидилу.
— Они должны лучше ко мне относиться! Вы должны это сделать!
— Не успела войти, как уже должен, — проснулся неандерталец в подсознании Хэппидила, почувствовав родственную душу, простую и лишённую рефлексии. — Скоро тоже станешь врагом.
Хэппидил отмахнулся — он потому и занимал такую важную и интересную должность, что умело владел своими чувствами.- То есть Вы хотите стать обаятельным человеком и вести себя так, чтобы люди начали Вас любить, — уточнил задачу Хэппидил.
— Я нормально себя веду! Молодой человек, как Вы со мной разговариваете! Я Вам в матери гожусь! — сработала мощная психологическая защита.этой первобытной натуры.
— Вот у нас и мамаша объявилась, не было печали, — потешался всё ещё бодрствующий в Хэппидиле неандерталец. — Учить нас будет, маленьких.
Хэппидил оценивал ситуацию. Уйти она не уйдёт — слишком уж она перед ним раскрылась. Но и сотрудничать не будет.
— Наденьте, пожалуйста, зелёные очки, они Вам помогут.
— Вот ещё, нет, мне, пожалуйста, без этих глупостей, — она поморщилась и отодвинула очки. Хэппидил подивился её прямо-таки звериной интуиции, которая отлично заменяла интеллект.
— У нас здесь производится тонкая работа, и для неё необходимы очки. Но если Вы не согласны с нашими правилами, мы подберём Вам агентство попроще.
— Мне попроще?! — лицо дамы стало наливаться кровью. Хэппидил молча смотрел ей в глаза. От этого взгляда хотелось спрятаться, и дама быстро надела очки — как в воду нырнула.

Её охватило необычайное спокойствие. Что она сейчас делала? Ах да, она давала поручение этой маленькой негодяйке, сводной сестрице, привести в порядок свою одежду.
— Копуша! Как там моё платье?
— Готово. — У сестрицы был усталый и печальный вид. Русые волосы выбились из кос, и она похорошела, как назло. Глядя на неё,
блондинка недовольно выпрямилась и готовилась уже было сделать замечание, как в дверь постучали. Сестрица пошла открывать дверь, на пороге стояла нищенка.
— Хозяюшки, мне бы попить. Устала я с дороги.
— Сейчас налью Вам, сударыня, — бросилась за кружкой дура-сестрица, но блондинка успела рявкнуть:
— Ты куда?
— Мы же не оставим бедную женщину без воды, сестрица Марфушенька?!
— Пусть пьёт из речки! Идти совсем недалеко! Не дам я пачкать наши кружки какой-то грязной нищенке!
Её сестра со слезами опустила голову, и пришлось приводить её в чувство:
— А ты чего это нюни распустила? За тобой надо смотреть, как за младенцем, а то наделаешь дел! Хватит уже реветь!
Нищенка, как и полагалось, оказалась волшебницей и наделила сестёр дарами — у одной из рта при разговоре падали розы и драгоценные камни, у другой вылезали жабы. Понятно, что жабы достались Марфуше.
Однако Хэппидил не был зол или злопамятен, он помнил свою задачу, поэтому у нашей грубиянки, в отличие от сказочной, была возможность рассыпать розы и драгоценности, стоило только начать разговаривать вежливо и доброжелательно. Он волновался, сообразит ли она о таком простом способе поправить дело, и главное -научит ли это её чему-нибудь.
Она научилась молчать. Выгнанная из дому, она шла по дороге и не просила ни у кого ни прибежища, ни еды, ни питья. Она упрямо сносила и жажду, и голод, и усталость. Так продолжалось не один день. Наконец она увидела колодец, а перед ним суетился маленький седобородый старик в блестящем колпаке. Она видела, что он делает — он достал мешочек и высыпал всё его содержимое в колодец! Потом исчез, попросту растаял. По тропинке к колодцу шёл мальчик, весело напевая. Он подошёл к колодцу и стал набирать воду в ведро. Когда ведро поднялось из колодца, мальчишка собрался пить прямо из ведра.
— Не пей, — не выдержала она. В тот же момент прямо с губ в руки ей упал прекрасный изумруд. Она сжала его в руке. Послышался топот коней, и на дороге показались стражники.
— Мы ищем колдуна Мортуна, кто-нибудь из вас его видел?
— Я видела, — жабы оставили её в покое, и это развязало ей язык. — Он сыпал что-то вот в этот колодец!
Мальчишка в испуге опрокинул ведро, а стража ринулась куда-то в лес:
— Скорее, мы ещё успеем его схватить!
Блондинка раскрыла свою ладонь и стала любоваться изумрудом. На этой оптимистичной ноте эксперимент закончился.

Дама ощутила себя удобно сидящей в кресле и встретила взгляд Хэппидила.
— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросил он.
Клиентка молчала — уж не боится ли она появления жабы? Потом разжала ладонь — изумруда, естественно не было.
— Где мой изумруд? — не желала сдаваться блондинка.
— Он остался в виртуальной, компьютерной жизни. Сейчас Вы вышли из программы обучения. Хотите туда вернуться?
Дама задумалась. Возвращаться ей не хотелось, а изумруд было жаль.
Медленно возвращаясь к реальности, дама наконец задалась вопросом -насколько Хэппидил в курсе происходивших событий. Видел ли он её «неудобства», как мысленно окрестила она жабьи появления. Она испытующе уставилась на Хэппидила. Однако он понял причины её беспокойства и выдержал этот взгляд с полной невозмутимостью. Оба насторожённо молчали.
— Значит, это и есть ваша программа обучения? — дама наконец полностью пришла в себя, тон был недовольный.
— Программ здесь много, компьютер подбирает самую подходящую, — осторожно ответил Хэппидил, делая ударение на слове компьютер. Нельзя показывать, что ему известно обо всём происходившем с ней.
— То есть Вы считаете это наиболее подходящей программой? — недовольство в голосе нарастало.
— Компьютер считает. А у меня создаётся впечатление, что Вас она не устроила. Вы испытали какие-то трудности или неудобства?
— Неудобства — это мягко сказано. Я испытывала сильный дискомфорт. — Клиентка сверлила агента глазами.
— Дискомфо-о-рт она испытывала, -начал пробуждаться в Хэппидиле уснувший было неандерталец. — она хотела комфорта с жабой во рту!
Заметила клиентка что-то в глазах Хэппидила или поняла, что она уже в безопасности, но тон её становился агрессивным.
— Вы считаете это нормальным, когда к вам приходят за помощью, а получают какую-то глупую сказочку?
— Обучение было в виде сказки? Значит, просто был выбран щадящий режим для Вашей психики.
— Выбираем щадящий режим для психики — суем в рот десяток жаб, — веселился неусыпный неандерталец.
— Нет, вы посмотрите на него, — дама полностью отошла от испуга, — он думает, я к нему пришла за сказками. Я кто, по-Вашему — малолетка или дура какая-нибудь?
— Дура какая-нибудь — подтвердил неандерталец внутри Хэппидила.
— Можно выбрать другой, более подходящий Вам режим, — Хэппидил проявлял терпение.
— Более подходящий для меня режим -это не сказки, — толстый палец закачался перед носом Хэппидила, и не вздумайте со мной шутить! И чтоб без этих дурацких имён — Марфуш.
Голос её уже перешёл на привычный визг, и неандерталец, видимо, в какой-то момент взял верх над Хэппидилом.
— Мы выберем очень даже подходящий режим,и имя тоже будет красивым — прислушиваясь к её визгу, он стал резко бить по клавишам компьютера, и она почувствовала шлепок по голове. Это был не удар, а именно шлепок, но весьма ощутимый. Возмущение охватило её, она взвизгнула:
— Да как вы смеете! — и что-то странное, телесного оттенка, нажало на её голову, примяв причёску. Неприятно было и то, что при этом нечто странное происходило с её телом. Она замолчала — ей уже совсем не хотелось говорить, и тем более кричать,но крик вырывался из глотки помимо её воли.
— Отключите сирену! — взревел раздражённый мужской голос, и она чувствовала, что это относится к ней.
— Отпустите меня — завизжала она, но вместо визга из горла вырвался страшный глубокий вой.
— Сирена, кто включил сирену? — голосов становилось всё больше, они раздражённо перебивали друг друга, приближаясь к ней.
Она чувствовала, что именно она -виновник этого переполоха, вернее, её жуткий крик, который она не могла прекратить.
— Сирена, сирена, — колыхались, приближаясь,голоса, и она поняла, что сирена — это она. Ей стало страшно и она начала терять сознание.
Хэппидил подумал, что пора, пожалуй, заканчивать и этот урок.
Он сидел, уставившись в монитор, напротив молча сидела уставшая клиентка. Хэппидил тоже молчал, желая дать ей прийти в себя и успокоиться.
— Ну вот, теперь, похоже, удалось подобрать действительно подходящую программу, — прервал молчание Хэппидил. — на этот раз мы ориентировались на Вашу речь и её тембр.
Дама впилась глазами в лицо Хэппидилу и продолжала молчать. Он надеялся, что полученные уроки не лишили её дара речи.
— Довольны ли Вы результатом? — в голосе его была только озабоченность и ни тени насмешки.
Дама надулась и не отвечала. В конце концов. главное для неё -выбраться из этого поганого местечка, унести ноги. А там она задаст этому прохвосту. Он её не знает! Она пожалуется депутатам, она дойдёт до правителя!Как он посмел так обращаться с ней!
Хэппидил внимательно смотрел на монитор. Клиентка в ярости. Ну говорить хоть она не разучилась?!
— Мне кажется, всё у Вас будет в порядке, — с участием сказал он. — Если что-то пойдёт не так, приходите ещё.
Дама поднялась с места. Нет уж, сюда она больше не ходок!
— До свидания, — тепло проговорил Хэппидил.
— Прощайте, — клиентка надменно выплыла из агентства.
В конце концов, у неё есть два выхода, — подумалось Хэппидилу.

Она увидела табличку «Выход» и пошла в указанном направлении. По пути бросилась в глаза дверь с вывеской «Контроль за качеством работы агентства ‘Зелёные очки'». Это как раз было то, что нужно. Она вошла не постучавшись.
За столом сидела чиновница, занятая своими деловыми бумагами. Еле оторвавшись от них, она неприязненно взглянула на вошедшую.
Клиентка села, не дожидаясь приглашения. Она решила сыграть на женской солидарности.
— Я знаете ли, пришла пожаловаться на вашего сотрудника. Очень уж он неуважительно обращается с женщинами.
— Неуважительно? С Вами? Да что Вы, у нас очень обходительный и деликатный агент. Вы первая. кто приходит сюда с жалобой на него (и это, конечно, было правдой, только не всей). Затем мелькнула вспышка, чиновница нажала какую-то кнопку, из принтера потянулась бумага, она взяла её в руки и стала читать, поглядывая на посетительницу. Потом бросила бумагу ей.
— Программа составила на Вас характеристику. И как Вы всё это объясните?
Клиентка осторожно взяла документ и стала читать.
Эгоистична. Недоверчива. Никого не любит, кроме себя. Склонна ко лжи и предательству. Использует людей. Обирает. Унижает других. Скупа. Ничего не сделает по доброте душевной, без дальнего расчёта. Склочница.
— Что Вы на это скажете? — неприятным голосом повторила чиновница свой вопрос. Но клиентке было нечего сказать.
— Безобразие, — она вскочила, окинула кабинет гордым взглядом, и вышла не прощаясь.
Чуть дальше она увидела табличку «депутат», мысленно представила себе депутата-обходительного мужчину- и поняла, что именно это ей и нужно. Зря она вообще начала разговор с этой нахальной бабой.
— Можно? — очаровательно улыбаясь, она открыла дверь.
Её ожидания оправдались. Мужчина, сидевший за столом, встретил её как желанную гостью.
— Проходите, располагайтесь, — он улыбнулся ей.
Она села и собралась с мыслями.
— Я хочу поговорить об одной подозрительной конторе. Они здесь неизвестно чем занимаются. Ни с того ни с сего начинают оскорблять людей. Под видом помощи плюют в душу.
— Не переживайте, я займусь этим. Как называется эта их контора? — депутат был сама любезность, и посетительница торжествовала.
— «Зелёные очки». Их просто немедленно надо закрыть!
Депутат полез в свой компьютер. Потом зачем-то нажал кнопку, из принтера потекла бумага. Холодок узнавания пополз у неё на спине. Хотя депутат, конечно, просто распечатывал сведения об агентстве. Он взял бумагу в руки.
— Никого не любит, кроме себя. Не может быть,- с улыбкой покачал он головой. — Использует людей. Обирает. Портит им жизнь. Ай-ай-ай!
— Вот видите, как они меня оболгали, — плачущим голосом встряла клиентка.
— Да, да, здесь написано, — подтвердил он. — Несамокритична. Не способна взглянуть на себя со стороны.- Он с усмешкой разглядывал её.
— Меня ещё никогда так не оскорбляли, — возмутилась клиентка. Она хотела вскочить, но ноги словно приросли к полу.
— Правда? — он удивлённо посмотрел на неё и продолжил чтение. — Склонна ко лжи! Тогда понятно.
— Негодяи! Вы все здесь одна банда!
— Обожает скандалы и склоки, — прочитал он и положил бумагу на стол. — Неужели прямо-таки обожаете? Нехорошо!
— Не думайте, что я так всё это оставлю! — ей наконец-то удалось вскочить. Обаятельный мужчина смотрел на неё как на букашку, и она поспешила выскочить из кабинета. Где-то здесь был выход. Она никогда отсюда не выберется. Бегом, бегом! Вот он!
Она открыла дверь с надписью «Выход», и что-то мягкое скользнуло по её лицу. Она, кажется, потеряла очки. Открыв дверь, она увидела улицу, дверь и вывеску «Агентство зелёные очки».
Хэппидил смотрел на неё в окно. Когда она сообразит? Ну вот, наконец, она поняла. Торжествующее выражение появилось на её лице, и он понял, что оно означает — уж теперь-то они у неё попляшут! Бедолага, она не знает, что сейчас все воспоминания о Хэппидиле и агентстве выветрятся из её головы. Останутся только сны.
Помог ли он ей, в конце концов? Она не могла признать свои ошибки на глазах у других — она защищалась. Все мы защищаемся от прямых нападок. Но наедине с собой мы осознаём их по-другому.
— Я сделал всё, что мог, — подумал Хэппидил. Нельзя было применять более жёсткие варианты, ведь клиентка не хотела ничего плохого и не думала о преступлении.
— И всё-таки женщина, — вздохнул Хэппидил.
— Не люблю толстых наглых баб, — донеслось из подсознания ворчание неандертальца. Но его заглушили другие звуки. Хэппидил пел!

источник

Сказка «Разноцветные очки»
Автор: Эйрэна
Аннотация: о том, что сказка может появиться в реальной жизни, стоит только захотеть её увидеть!

КРАСНЫЕ ОЧКИ. Сказка первая.

Михаль носила очки. Большие, с массивной оправой цвета панциря черепахи, спрятавшейся на грунтовой дороге. Мама сказала, что оправа должна быть толстой и добротной для того, чтобы случайно не сломалась. Михаль же наоборот хотела, чтобы она сломалась и её перестали дразнить одноклассники, называя обидно»мишкафОферит» — очкарик. Как же она хотела ходить без очков! Она даже ела тёртую морковку с сахаром и сметаной, как советовала бабушка и просто грызла её (морковку,а не бабушку), представляя себе, что это такое морковное мороженое. Но ничего не помогало и ненавистные очки приходилось носить изо дня в день.

В воскресенье, в первый день недели,который так и назывался «ришОн»(первый), настроение у Михаль было испорчено с самого утра. Она вышла позже, чем всегда из дома — шнурок на правой кроссовке никак не хотел завязываться красивым бантиком. Ко всему прочему, она забыла положить в школьный рюкзак учебник по чтению, одела синюю футболку со школьной эмблемой, хотя надо было надеть жёлтую — ведь сегодня был урок физкультуры, а только в жёлтых футболках пускал на урок Орен — учитель физкультуры. Школа находилась минутах в десяти от дома, а вспомнила обо всём об этом Михалька уже на полдороги и возвращаться не хватило бы времени до звонка. Понуро опустив голову, девочка еле передвигала ноги по направлению к школе, заранее зная, что первым делом у дверей класса ей подставит подножку Йоси и начнёт дразниться, а группка девчонок во главе с Алин станет заговорщически перешёптываться и хихикать, глядя в её сторону. По сторонам дороги росли разноцветные бугенвиллии, цвели олеандры, а под розовой баухинией была автобусная остановка. Михалька присела на скамейку — людей на остановке не было, зелёный автобус номер восемь компании «Эгед» только что ушёл. В школу не хотелось, и девочка просто оттягивала ещё минутку — ворота школы маячили в нескольких метрах перед глазами. Вдруг взгяд упал на что-то блестящее, сверкнувшее на солнце. Приглядевшись, Михаль подняла с земли небольшое колечко из прозрачного силикона, закатившееся в уголок у ножки скамейки. Такие колечки можно было выиграть в зале игровых автоматов в «каньоне» — торговом центре, где любила бывать Михаль с двоюродной сестрой Николь и троюродным братом Ициком. Колечко было с камешком, который переливался всеми цветами. «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан» — вспомнила Михаль как с помощью этой поговорки мама учила её цветам радуги ещё в четыре года. Протерев колечко от пыли, девочка надела его на безымянный палец левой руки — чтобы не мешало писать на уроке, повернув камешком внутрь. «Если бы можно было обойтись без очков, жить было бы гораздо легче!» — подумала Михаль и сняла свои очки с толстой оправой той рукой, где на пальце было колечко. Что-то блеснуло красным,девочка зажмурилась и вновь надела очки, подумав,что «поймала зайчик» от солнечного лучика, отразившегося в стёклах очков. Встав, доплелась наконец до школьных ворот и почти со звонком вошла в класс.

Читайте также:  Как начисляют очки в варфейс

Первым уроком был иврит, и девочка полезла в рюкзак достать тетрадку и пенал. Но вдруг. в раскрытом рюкзаке оказался тот самый учебник чтения,который она забыла дома! А на ней вместо синей, оказалась жёлтая школьная футболка! Вылететь с урока спорта ей теперь не грозило! Настроение приподнялось и урок,что вела Сильви — классная руководительница, показался не таким скучным. На переменке Йоси как всегда принялся вертеться вокруг, строя рожи и распевая дразнилку: «Има шелах кофИко, аба шелах кофИко!» (Твоя мама обезьяна, твой папа обезьяна). Волна ярости накатила на Михаль, очки полыхнули красным цветом.
— Сам ты кофИко! — в сердцах крикнула девочка. На глазах у изумлённых ребят лицо Йоси стало изменяться, превращаясь в обезьянью мордочку, из штанов вылез самый настоящий обезьяний хвост, ноги подкосились, он стал на четвереньки, почёсываясь от блох, как настоящая мартышка и, ловко прыгнул к Алине, отобрав банан из рук девочки. Потом залез на учительский стол и с урчанием стал его поедать (банан, а не стол).
Михаль оторопело глядела, не в силах поверить, что это она заставила Йоси стать мартышкой! Не веря своим глазам, сняла очки. Как только очки были сняты, Йоси тут же стал нормальным мальчишкой, и ему тут же здорово влетело от Сильви, зашедшей в класс со звонком и увидевшей его на учительском столе с бананом.
На остальных шести уроках чудеса не переставали происходить. На уроке рисования Алин стала шептаться с девчонками и насмешливо поглядывать в сторону Михаль. Девчонки смеялись на портретом Михаль – уродины в огромных очках! Глаза Михальки гневно сверкнули сквозь ставшие красными стёкла очков и на носу у Алин тут же выскочил прыщик, а идеальная причёска стала похожа на щётку, которой убирали пол в классе. Расплакавшаяся Алин выскочила из класса. Подружки-насмешницы оказались в форме совсем другой школы, причём изрядно помятой и запачканной, за что тут же были вызваны к директору — нарушение школьной формы строго пресекалось!

А следующие уроки вдруг отменили! Мири, что вела математику, застряла в пробке в Тель-Авиве. Как она там оказалась в разгар школьного дня, внятно не смогла объяснить директору по мобильному, но у Михаль закралось нехорошее предчувствие, что это из-за неё! Математику она любила, с цифрами дружила и всегда находила ошибки в объяснениях Мири на доске, за что та невзлюбила девочку и старательно занижала ей отметки. Вот и сегодня Михаль с тоской подумала об уроке математики — и пожалуйста! Красное марево на миг колыхнулось перед глазами — и ненавистная математичка оказалась совсем в другом городе!
Странным был день. По дороге домой Михаль вертела найденное колечко и раздумывала о том, что произошло. А дома в зеркале прихожей увидела, что очки на ней будто те же, но оправа с каким-то красноватым отливом, а стёкла отсвечивают алым!
Бабушка ничего особенного во внешнем виде внучки не заметила, мама, придя с работы, тоже, а уставший папа и вовсе сразу уставился в экран телевизора с тарелкой ужина.
День «красного цвета» подошёл к концу, и Михаль отправилась спать. А ночью ей снилось колечко с разноцветным камешком и очки! Много-много разноцветных очков, которые порхали как бабочки и хотели сесть на нос Михальке!

ОРАНЖЕВЫЕ ОЧКИ. Сказка вторая.

Солнце заглянуло в комнату, разбудив Михаль чуть раньше обычного. Наступил понедельник — йом шенИ (второй день недели). Собираясь в школу, девочка вновь надела найденное колечко. Причёсываясь в ванной комнате, посмотрела в зеркало-очки вроде бы отливали оранжевым. Может быть это от лучей утреннего солнца? Настроение было отличным, даже необходимость идти в школу не давила тяжёлым грузом. Ведь сегодня с утра была её очередь помогать в кабинете естествознания — покормить попугаев, заменить опилки хомячкам, дать капустные листья и кусочки яблок черепахам, а игуане листья хасы — листового салата. Наскоро позавтракав тарелкой корнфлекса — кукурузных хлопьев с молоком, Михаль отправилась в школу.
Кабинет естествознания был открыт, но когда девочка вошла, студентка-практикантка Яэль, помогавшая учительнице, дрожащим голосом прошелестела, стоя ногами на задней парте:
— Мыши! У меня разбежались мыши! Они там,под шкафом! Я боюууусь.
Михаль мышей не боялась. Она боялась только пауков. Когда ей было два годика, как-то большой зелёный паук сел ей на палец во время прогулки по парку. Таким ли уж огромным был тот паук, неизвестно, но с тех пор увидев даже самого малюсенького паучка, Михаль орала громче сирены на День Памяти, что слышна по всей стране! Но мыши — это же совсем другое дело! Они же белые и пушистые! Ну или серые, но это же совсем не страшное восьминогое чудовище! Михаль так ярко представила себе мышек кабинета естествознания, и так сильно захотела найти их, бедных! Под шкафом блеснула оранжевая молния, и маленький отряд пушистиков стал выбегать оттуда и идти прямиком к клетке! Когда за последним из девяти захлопнулась дверка, Яэль с облегчённым вздохом слезла с парты и восхитилась:
— Как это ты их так здорово выдрессировала! Молодец!
После того, как мыши вернулись в клетку и получили свой мышиный завтрак, были почищены клетки, накормлены остальные обитатели, Михаль подошла к аквариуму. Она всегда любила наблюдать за аквариумными рыбками. Аквариум в кабинете был в полстены, в нём жили гуппики, огненные барбусы, меченосцы, сомики и даже небольшая акулка. Но больше всего любила наблюдать Михаль за золотыми рыбками. Внимание девочки привлекла самая большая, самая оранжевая рыбка. Всегда резвящаяся, сегодня она вяло плавала и всё норовила перевернуться брюшком вверх. Приложив руку к аквариуму там где еле двигала плавниками её любимица, Михаль вдруг почувствовала, как очки засветились оранжевыми сполохами и тонкий лучик вылетел из правого стекла. Луч коснулся золотой рыбки и она тут же ожила! Стала резво носиться по аквариуму как ни в чём не бывало! Михаль улыбнулась и поспешила закончить с работой в кабинете — ведь скоро должен был прозвенеть звонок!
На уроках Михаль не дёргали и не смеялись — наверное вчерашняя порция нравоучений от учителей и директора ещё не выветрилась из голов её обидчиков или им было не до того — давешние события кого хочешь выведут из равновесия!

На большой перемене Михаль вышла во двор. Позади футбольной площадки раздавался скулёж и взрывы хохота. Том и Гай — мальчишки из шестого класса (класса «вав» по шестой букве ивритского алфавита), держали на поводке небольшого пса породы «двортерьер». Они тянули его то в одну, то в другую сторону,тыкали палками и веселились вовсю!
— Что вы делаете! Отстаньте от него! — откуда-то у младшеклассницы Михаль достало духу закричать мучителям.
Она вдруг почувствовала себя приблизительно как царица Эстер, спасая всё еврейство Персидского царства, кинувшись на защиту несчастного животного! Очки сверкнули оранжевыми молниями, и «двортерьер» был освобождён, а Том и Гай превратились в облезлых котов! Пёсик со звонким лаем помчался за котами, гоняя их по всей территории футбольной площадки. Коты вскарабкались по столбу баскетбольного щита и мяукали, не переставая! Но как только Михаль сняла очки, на баскетбольном щите повисли двое мальчишек, продолжая орать уже по-человечески. На вопли прибежал физрук и завхоз с лестницей и битых полчаса снимали шестиклашек, совершенно ошалевших и напуганных. А Михаль погладила пёсика и велела ему бежать домой, что он и сделал, напоследок весело вильнув хвостом.

Девочка отправилась обратно в класс, и вдруг почувствовала себя по-новому.
Ещё вчера она была зла на всех — на своих одноклассников, которые обижали её, на учителей, что были несправедливы. Неожиданная сила ставших волшебными очков дала почувствовать себя способной противостоять обидчикам,отомстить. Но если вчера она «сражалась» за себя, то сегодняшние события помогли ей обрести не просто стихийную силу, а уверенность в том, что эта сила помогла свершиться чему-то хорошему и правильному.
Красный — сила. Оранжевый — уверенность.

ЖЁЛТЫЕ ОЧКИ. Сказка третья.

Третий день недели — йом шлишИ, вторник. Уже с утра было непонятно, утро сейчас или вечер. Пылевая буря, бушевавшая в Сахаре, принесла мглу и песок и в Землю Обетованную. Хамсин удушающим маревом завладевал городами, неся горячий воздух пустыни. Бабушка с утра мучилась головной болью — у неё всегда разыгрывалась мигрень в такую погоду. У бабушки даже не было сил сходить в супермаркет на соседней улице за хлебом и молоком. Михаль вызвалась быстренько сбегать — до школы ещё целый час, а до супермаркета три с половиной минуты. Тем более нужно было взять бутылочку шоко (шоколадного молока) и свежую булочку с собой в школу на завтрак. Глянув в зеркало перед уходом,Михаль увидела, что сегодня оправа и стёкла очков вроде бы отливают жёлтым. А может это желтизна песчаной бури дала всему такой оттенок?

Выйдя из подъезда, девочка направилась к супермаркету. Но у входа стояла небольшая толпа народа, а в магазин не пускали. С сиренами подъехали машины миштары — полиции и полицейские начали оцеплять стоянку у главного входа.
— Ма кара? (Что случилось?) — спросила Михаль у тётеньки в майке и шортах. «Тётенька» оказалась длинноволосым дяденькой, без остановки рассказывающим что-то по Айфону, жестикулируя свободной рукой.
Рядом оказалась соседка по подъезду Авива. Она сказала Михальке, чтобы та быстренько возвращалась домой — ловят спрятавшегося в городе террориста и по сведениям он где-то в супермаркете, поэтому прислали полицейских. Михаль развернулась было, чтобы идти домой, но словно что-то удержало её на месте. Она закрыла глаза и увидела. жёлтый туман! Сначала ей показалось, что это сегодняшний песок из пустыни, пришедший с пылевой бурей, но туман медленно осел и появились очертания фигуры в чёрном! Это был мужчина, смуглый и усатый, одет в куртку и вязаную шапочку чёрного цвета, хотя на улице было градусов сорок уже с утра. Он сидел скорчившись в дальнем углу отдела с консервами.
— Он! — промелькнуло в голове. – Что же делать? Мы все на улице, а он там, внутри! Вдруг сейчас кааак рванёт! — мысли Михальки бежали быстрее антилопы гну.
И тогда она опять зажмурилась, а очки сверкнули жёлтыми бликами. Бац! Железная банка консервированного горошка свалилась прямо на голову террориста! Бац-бац-бац! Железные банки с ананасами, консервы кукурузы и томатная паста начали падать с полок. Смуглолицый только успевал закрывать лицо и голову руками под градом железных банок, но меткое попадание консервированных шампиньонов в висок полностью обездвижило террориста. Полицейские, следившие с видеокамер за всем, что происходило в магазине, тут же ворвались и схватили бесчувственного усача, обезоружили и обезвредили взрывчатку. Через пятнадцать минут полицейские покинули стоянку, а Михаль еле-еле успела купить хлеб, молоко, шоко и булочки, опаздывая в школу.

Вихрем прибежала она домой. А дома мама сидела у кровати бабушки. Рядом на столике стоял аппарат для измерения давления и лежали таблетки. Мама отпросилась с работы — настолько бабушка чувствовала себя неважно. Михаль очень-очень захотелось увидеть как бабушка жарит омлет с сыром — любимый завтрак девочки. Очки вновь осветились жёлтым и. с кухни потянуло ароматом омлета, мама исчезла — она снова оказалась на работе, а бабушка что-то рассказывала по телефону своей подружке, чувствуя себя вполне отлично!
За окном всё ещё был хамсин и Михаль вышла на балкон. Сложив губы трубочкой, она стала дуть. Сначала несильно, а почувствовав, что упругая стена жёлтой пыли и пекла поддаётся,принялась дуть во всю силу своих лёгких. Жёлтое марево отползало, подул лёгкий ветерок,повеяло прохладой. Хамсин отступал и Михаль, прихватив завтрак, отправилась в школу с ощущением чего-то светлого и яркого, такого же яркого, как солнце, выглянувшее из-за завесы песка и пыли.
— Жёлтый — жизнь,- подумала девочка.

ЗЕЛЁНЫЕ ОЧКИ. Сказка четвёртая.

Среда — четвёртый день недели, йом ревиИ. Михаль почему-то не могла открыть глаза — на неё накатило какое-то спокойствие и нежелание пошевелиться.
— Соня,а ну-ка вставай, а то опоздаешь! У вас же сегодня тиюль (экскурсия)! — мама пришла в комнату, чтобы разбудить заспавшуюся дочку.
— Тиюль! Это ж надо, совсем забыла! Где мой тик (рюкзак)? Мам, ты мне завтрак с собой кинь, пожалуйста, а то я зубы почистить и умыться не успею!
Михаль стала носиться по квартире, судорожно одеваясь и завязывая кроссовки. Бейсболку на голову — жаркая погода уже похоже насовсем завоевала Землю Обетованную, хотя был ещё май. Двухлитровую бутылку воды в рюкзак и с собой в сумочку-мэймию через плечо поллитровую бутылку — пить надо много, а не то быстро заработаешь обезвоживание организма! Еду на пару перекусов в дорогу,пакетик «Бамбы» со вкусом халвы, чипсы со вкусом сметаны с луком — можно и в дорогу! Позавтракать Михаль всё-таки успела и даже намазала лицо и открытые части рук кремом от загара — ведь они будут полдня бродить в заповеднике, а солнышко уже припекает нешуточно — так и обгореть недолго! Когда Михаль мазалась кремом,оттенок у очков показался зеленоватым — оправа переливалась тёмно-зелёным, а стёкла отблёскивали светло-зелёным — не очки, а атрибут формы ЦАХАЛа! Колечко с разноцветным камешком стало уже привычным на руке девочки — каждое утро она сразу же надевала его, едва проснувшись.

К автобусу, что ждал у ворот школы, Михаль прибежала вовремя. Учительница Сильви проверила всех по списку, провела беседу как себя вести, и все расселись по местам. Михаль села у окошка, а рядом села Шакед — пугливая девочка, разговаривавшая тихо, как мышка — по крайней мере Михаль никогда за четыре года в классе не слышала от неё звуков громче шёпота. Поездка в заповедник должна была занять около часа. Как назло, в спешке собираясь, Михаль забыла взять МР-плеер, который собиралась слушать в дороге. Шакед сидела тихо, вжав голову в плечи, и стараясь казаться невидимкой — ведь сзади сидел Йоси, который всегда дразнил не только Михальку, а и Шакед, и других девчонок, если не чувствовал отпора.
— Хочешь «Бамбу»? — предложила Михаль, доставая пакетик из рюкзака.
— Спасибо. — еле слышно прошептала Шакед и осторожно взяла двумя пальчиками одну штучку из пакета.
— Вот бы подружиться с Шакед! — подумала Михаль. — Она никого не обижает и не сплетничает, как эта задавака Алин! Только надо бы ей быть посмелее, а то иногда её даже учителя на уроке не замечают.
Очки блеснули зеленоватыми сполохами, и вдруг Шакед спросила:
— А ты же недалеко от меня живёшь, может будем в школу вместе идти по утрам?
— Конечно, давай! — обрадовалась Михаль и вновь протянула пакетик. Шакед взяла ещё одну бамбу уже смелее.

Так, сидя рядышком, девочки потихоньку разговорились, а через полчаса уже вовсю посмеивались, вспоминая разные истории на уроках. За разговорами дорога показалась не такой длинной, и вот уже автобус въехал в заповедник. Засидевшаяся ребятня с гиками и криками вывалила из автобуса. Сильви не удавалось приструнить разгулявшийся класс. У Михаль заложило уши от воплей девчонок,за которыми начал гоняться Йоси — он словно сошёл с ума, бегал и прыгал, орал и кривлялся! Михаль слышала, что Йоси принимал «Риталин» — таблетки от гиперактивности. Но видимо этой гиперактивности в нём было так много, что не помогали даже таблетки.
— Как же он вопит! Бедные мои уши и бедные его родители, если слышат всё это каждый день! Ах, если бы Йоси стал нормальным мальчиком — он же ведь в сущности неплохой, один раз даже толкнул старшеклассника, который у меня забрал рюкзак! И в первом классе сидел со мной на занятиях керамикой, и даже неплохо лепил кувшинчики! — так размышляла Михаль, а в стёклах очков разгорался зеленоватый свет.
Перемены произошли не сразу, в дужках очков даже слышалось тихое гудение — наверное от перенапряжения. Шутка ли — бороться с гиперактивностью и «вставлять на место» болтики и гаечки в Йосином мозгу! То, что происходило с Йоси, было похоже на остановку движения работающего моторчика — дикие вопли постепенно стихали, бег по кругу с дёрганьем за одежду и волосы девчонок замедлился, плавно перейдя в шаг, а затем мальчик остановился как вкопанный, недоумённо глядя вокруг. Привычный сверхскоростной мир успокоился на волнах убаюкивающего зелёного цвета. Йоси как-то неуверенно двинулся в сторону стоящих деревянных скамеек, сел и чинно сложил руки на рюкзаке в позе ожидания. Весь класс так поразился, глядя на это «чудо природы», что без вмешательства учительницы Сильви уселись рядышком на скамейках в абсолютной тишине и приготовились слушать экскурсовода. Девушка-мадрихА (экскурсовод) Эден с увлечением начала рассказ о заповеднике, а затем все спокойно двинулись за ней по маршруту. В этот день ребята многое узнали, многое увидели — гнездовья орлов и водопад, правда, журчащий уже совсем тихо, увидели большие раскидистые эвкалипты и услышали историю осушения болот. По пути повстречали степных черепах и ящерок-геккончиков, а пару раз в сухой траве даже прошуршала змея! Поездка получилась спокойной и познавательной, все остались довольны.

Читайте также:  Средство для очищения линз очков

Зелёный — тишина и покой, — подумала Михаль, засыпая вечером уставшая, но счастливая, что у неё появилась подружка и Йоси теперь будет нормальным мальчиком.

ГОЛУБЫЕ ОЧКИ. Сказка пятая.

Новый день был пятым днём недели — йом хамишИ. В этот день должна была быть контрольная по математике, но из-за вчерашней экскурсии её перенесли на следующую неделю. Михаль подумала, не очки ли здесь виноваты, но вроде бы было логичным, что после прогулки по заповеднику вряд ли кто, преодолев усталость, стал бы повторять математику, готовясь к контрольной. Хотя на логику в израильском образовании вряд ли стоило полагаться — перед итоговыми экзаменами весь класс вполне мог с утра и до конца учебного дня репетировать какой-нибудь праздник, открывая рты под фонограмму, сходя с ума и перекрикивая учительницу, или отправиться в Дом Культуры смотреть представление неизвестно кого и неизвестно зачем.

Первым уроком Сильви решила провести маленькое сочинение — ребята должны были рассказать об экскурсии с помощью пяти предложений. Кому-то это показалось слишком, Ави сразу же стал кричать, что это много. Ну ещё бы — ничего, кроме футбола его не интересовало, жизнь представляла собой только одно занятие — пинать мячик! Михаль же наоборот любила такие интересные задания — ведь это не читать текст из школьного учебника хором вместе со всем классом! На минутку задумавшись, Михаль представила водопад, мимо которого пролегал вчерашний маршрут. Во время зимних дождей он, наверное, падал широким потоком, а сейчас тихо лился тоненькой струйкой, как вода из плохо закрытого крана. Девочка представила его сильным и бурным, несущим много воды в реку Иордан, а затем и в Кинерет — пресное море-озеро. Стёкла очков затянуло голубой дымкой, оправа приобрела цвет синего моря и в класс вбежала Яэль, студентка:
— Включите скорее телевизор, в новостях наш заповедник показывают!

Сильви включила второй канал израильского телевидения и на экране, укреплённом над доской, чтобы всем было хорошо видно, ребята увидели часть вчерашнего маршрута с полноводным, падающем отвесной стеной водопадом! Диктор говорила о необъяснимом явлении в заповеднике и что благодаря этому чуду воды теперь будет в норме для этого года, несмотря на засушливую зиму! Михаль таинственно улыбнулась — она не сомневалась, что это проделка волшебных очков!

Следующим уроком было естествознание — это такой предмет, на котором учили обо всём и понемногу: о природе, о человеке, о животных, о свойствах воды и воздуха. Нынешний урок был частью астрономии — учили планеты Солнечной системы. О планетах Михаль давно знала из красивой цветной энциклопедии и из рассказов папы — раньше, ещё до приезда в Израиль, он был физиком и мог наблюдать за звёздами в огромный телескоп в планетарии. Сейчас папа работал на заводе, но часто вечером, когда звёзды высыпали на небосклоне, он пробирался с Михаль на крышу дома и рассказывал о Полярной Звезде и Большой Медведице, о созвездии Скорпиона и комете Галлея. Михаль, держась за поручни солнечного бойлера, глядела в небо, и представляла себя отважной межгалактической путешественницей.
Вот и сейчас вспомнила она ночное небо и стёкла очков засияли нежно-голубым, гася свет в классе. Вместо потолка оказалось звёздное небо, очертания созвездий превращались в Водолея, Весы, Рака и Близнецов. Планеты по очереди увеличивались прямо на глазах изумлённых ребят. Венера-красавица повернулась в танце, красный Марс грозно проплыл, Луна загадочно улыбнулась. Заворожённо смотрели все на эту красоту, боясь поверить в реальность происходящего. Очнувшись словно от волшебного сна, увидели вновь школьный класс и солнечный день. Прозвенел звонок, развеяв видение — то ли было оно на самом деле, то ли всем приснился удивительный сон.

А последние два урока были занятия кружка. Учились делать гелеевые свечи, используя небольшие стеклянные стаканчики и фитиль, бисер, бусинки и разную декоративную мишуру. Натали, что вела кружок, предложила всем сначала подумать, какой будет их свеча. Михаль почему-то подумала о море. Синем-синем, с коралловыми лагунами и мягким песком, разноцветными парусами яхт вдали и ракушками на пляже. Очки блеснули синим и рядом с девочкой оказалась пластиковая корзинка, полная небольших морских камешков, ракушек и песка! Содержимого хватало на весь класс, и все с удовольствием стали делать «морские» гелеевые свечи.

По дороге домой Михаль думала о цвете сегодняшнего дня.
— Голубой — знания, — решила она.

— Айом йом шишИ, айом йом шишИ! (сегодня пятница, шестой день недели) — запела с утра Михаль. Пятницу любила она больше всего — последний день учебной недели, только до двенадцати, и домой!
Надев колечко и очки, девочка отправилась в школу, по дороге встретившись с Шакед. Первым уроком была ТОРА. Почему-то этот предмет казался Михаль очень скучным. Ей нравилось лишь начало — «Берешит», где говорилось о том, как создавалась Земля и про Ноев ковчег, и та часть, о которой говорилось в «Агаде», что читали на Песах — как Моше подкинули в дом фараона, как он вырос, как вывел евреев из Египта и нашёл новую землю — Эрец Кнаан, где они и поселились. Но когда дело касалось кто такой Яков и Йосеф, зачем Аврааму Агарь, нужны ли были Якову две жены — Лея и Рахель, и почему разругались Каин и Авель, ей просто становилось скучно и страшно хотелось спать. Очки, будто предчувствуя настроение, были синими. Не ярко-синими, не голубыми, как вчера, а тёмно-синими.
На уроке ТОРЫ учительница стала рассказывать про Мигдаль Бавэль — Вавилонскую башню. Михаль узнала, что после того, как закончился потоп и Ной с семейством вышли из Ковчега, у сыновей Ноя родились дети, а у них ещё дети. Людей на Земле стало много, каждая семья стала целым народом. Разговаривали все на иврите — это был язык, на котором Б-г,(hаШем или Элоhим, как говорили в Израиле) говорил с людьми. И тогда Нимрод, правнук Ноя, став царём, решил построить высокую башню, чтобы подпереть небеса и Б-г не смог послать новый потоп. Строили башню из кирпичей — их как раз научились тогда делать в Бавэле — Вавилоне. Во время работы Б-г сделал так, чтобы люди перестали понимать друг друга и не смогли достроить башню. Так появились другие языки, а иврит остался только у тех, кто не строил башню — Ноя, сына его Шема, и у Авраама, от которого произошли евреи и поэтому они умеют разговаривать на иврите. Михаль под монотонные звуки голоса учительницы, читавшей строки из ТАНАХА, задумалась. Тёмно-синим полыхнули стёкла очков и вот девочка стоит на холме, с которого видно как строится высокая-высокая башня. Слышны были звуки строительных работ, облако пыли нависало над равниной, обрывки слов на хорошо знакомом иврите доносились до Михаль. Но вот началось что-то непонятное.
— Передай мне кирпичи! — попросил один из строителей.
Тот, к кому он обратился, дал ему лопату. А тот, кто поросил у товарища принести воды, получил ведро глины. И так было повсюду! Никто не понимал, что он него хочет другой, общий язык исчез, начался крик и галдёж, строительство остановилось, люди, разозлившись, уходили. Ведь они больше не понимали друг друга, не могли говорить на одном языке. Оказавшись вдалеке от башни, Михаль увидела. самого Ноаха — Ноя! Был он белобородым старцем — ведь ему было 950 лет! Вокруг Ноя собрались те, кто не строил башню. Тихо и спокойно говорили они, понимали друг друга с полуслова — ведь у них остался их язык, иврит. И тогда почувствовала девочка, как сильна их вера, какой мудростью веет от слов, что говорил Ной своим близким.
Зажмурившись, Михаль снова оказалась в классе. Прозвенел звонок, и все выскочили на переменку. Крики и шум, галдёж и потасовки напомнили девочке строительство Мигдаль Бавэль, когда люди перестали понимать друг друга.
— А ведь мы все говорим на одном языке — на иврите! — печально подумала девочка. — А дома мы говорим на русском и хорошо ладим. Соседи говорят на английском — ведь они приехали из Америки. А бабушка с дедушкой Шакед приехали из Индии, но всё равно знают иврит. Непонятно. Иногда язык сближает, а иногда и говоря на одном языке, тяжело понять друг друга!
Михаль совсем запуталась. Вот бы спросить об этом Ноя! Он-то с его спокойной мудростью и верой уж точно объяснил бы девочке что к чему! И тогда девочка решила, что обязательно попробует разобраться во всём, что связано с ТОРОЙ, но не на скучных уроках с монотонным чтением учительницы, а дома, по специальной энциклопедии с простыми текстами, которые читаешь как увлекательные рассказы — ведь тогда многое становится понятным.
А на последнем уроке праздновали День Рождения Авишая! Мальчик принимал заранее подготовленные поздравления — рисунки с пожеланиями, угощал всех огромным тортом, пили «тропит» — виноградный сок в пакетиках из фольги с трубочкой и дарил всем по маленькому подарку — ведь в Израиле принято дарить подарки своим гостям на День Рождения! Михаль подумала о том, что знает, какой подарок подошёл бы мальчику. Очки синевато блеснули и в руках у неё оказалась коробка со строительным набором — Мигдаль Бавэль, который можно было построить своими руками из маленьких белых кирпичиков! Набор был большим, и девочка была уверена, что помогать строить ему станут его друзья, дружно работая и весело болтая на одном языке — иврите!

Уже дома, во время ужина, разговаривая с мамой и папой на русском и глядя программу на иврите, Михаль подумала, что всё-таки знать несколько языков не помешает, а синий — это мудрость и вера.

ФИОЛЕТОВЫЕ ОЧКИ. Сказка седьмая.

Шабат! Наконец-то можно ничего, ну или почти ничего не делать! Можно поваляться подольше в кровати, можно быстренько схватить со стола айпэд и немного поиграть прямо в постели в «Зуму» или тетрис! С кухни вкусно пахнет оладушками со сметаной и вареньем! Потянувшись, Михаль всё же встала, надела очки, не забыла про колечко. Она до сих пор носила его камешком внутрь, а сегодня решила надеть как полагается — ведь в школу не идти, не надо было прятать его от лишних глаз. Прихорашиваясь у зеркала, девочка заметила, что очки сегодня отдают фиолетовым — оправа тёмно-фиолетовая, а стёкла лиловые. Позавтракав, все решили провести день вместе. Мама быстренько позвонила сестре и двоюродному брату, которые тоже хотели присоединиться с семьями к субботнему отдыху. Михаль обрадовалась — она очень любила проводить время вместе с Николь и Ициком, своими двоюродно-троюродными. А ещё с ними будет маленький Даник, тоже двоюродный братик, которому только три года, но он такой смешной! Через полчаса, которого хватило на сборы — мама умела собираться «по-солдатски», все в своих машинах двинулись по направлению к национальному парку-заповеднику.

Прогулка по тенистым с утра тропкам, вдоль небольшого горного ручья приготовила сюрприз — им встретилась пятнистая саламандра, которая была занесена в Красную книгу! Она неспешно двигалась, позволяя себя фотографировать со всех сторон, а Даник всё хотел схватить её, думая, что это игрушка! Михаль шла с Николь и Ициком и ей казалось, что что-то скрывается за зарослями ежевики,за рощицей таворского дуба. Ей сильно-сильно захотелось увидеть, что же там. Она зажмурила глаза, очки сверкнули фиолетовым и вдруг под ногами оказалась тропинка, которой раньше не было! Она вела прямёхонько к дубовой роще, сквозь заросли ежевики. Михаль пошла по ней и через пару минут оказалась. у водяной мельницы, построенной на самом настоящем водопаде! У мельницы две девушки в старинных одеждах набирали воду, напевая незнакомую песенку, рядом играли и смеялись ребятишки, одетые тоже по-старинному. Мельница работала, перемалывая тяжёлыми круглыми жерновами зерно. В холщовых мешках внутри небольшого помещения стояла готовая мука, которую перетаскивал мельник. Михаль воочию увидела жизнь такой, какой она была много-много лет назад! Моргнув, обнаружила, что мельница не движется, никого нет рядом, слышен только шум водопада. Тогда девочка позвала всех своих показать удивительную находку!

Погуляв, все очень проголодались и подошли к стоянке машин. Рядом с ней было специально оборудованное место для пикника. Достали продукты из машин, зажгли мангал и стали делать шашлыки! Аромат дразнил, еле дождались, пока шашлык приготовится. А пока делали салат из свежих овощей — огурцов, помидоров, нарезанных «дак-дак» (тонко-мелко) кубиками, достали коробку хумуса, не покупного, а который мама Михаль готовила сама. Нашлись и питы, и свежая зелень к шашлыкам, что были такими вкусными на свежем воздухе с родными людьми! Чего-то не хватало «на закуску», и Михаль точно знала чего! Она зажмурилась, очки блеснули фиолетовым, и к их столику подошёл паренёк в футболке с эмблемой — работник заповедника. Он принёс пенопластовую коробку со льдом, в которой было мороженое всевозможных сортов! Коробка была для Михаль с семейством — им сказали, что они десятитысячные посетители, и поэтому им полагается подарок! Радостно накинулись на мороженое, Михаль взяла свой любимый фиолетовый «артик» со вкусом винограда.
Домой вернулись довольные — прогулка удалась!
— Фиолетовый — семья! — подумала девочка.

Михаль отправилась в свою комнату поиграть за компьютером. Сначала по Скайпу поговорила с Николь, потом поиграла в бродилку-лабиринт, преодолевая препятствия и собирая монетки. После этого открыла «Рисовалку», и стала рисовать. радугу! Очки переливались фиолетовым, потом синим, голубым, зелёным, жёлтым, оранжевым и красным! Михаль вдруг почувствовала, что стоит на чём-то мягком. Посмотрев под ноги, увидела зелёную поляну, покрытую мягкой травой. На пальце вдруг засияло колечко, искрясь и переливаясь всеми цветами радуги! Михаль подумала о солнце и подняла руку вверх. Из колечка вверх вылетел жёлтый луч и появилось солнце — яркое и ласковое. Тогда девочка решила попробовать кое-что. Она подумала о яблоне и повела рукой с колечком в сторону. Тут же из колечка вырвался тройной луч — зелёного, коричневого и белого цвета! На глазах там,куда попал этот луч,стала расти яблонька, покрытая белым цветом. А когда Михаль подумала о яблоках, появился красный луч, и на ветках стали спеть ароматные яблоки прямо на глазах!
Почувствовав себя художницей, девочка стала «рисовать» то, что хотела, изобретать свой мир и раскрашивать разноцветными красками. Часть неба стала голубым с белыми облаками, а другая часть получила тёмную синеву ночи, расцвеченной звёздами. Появились цветы разных форм и размеров. Но самое удивительное — они пахли! Всё, нарисованное Михаль волшебным колечком, было живым и настоящим! Вдалеке появилась старинная крепость и замок, ещё дальше — морское побережье, слева тропинка уводила в лес с яркими шляпками сыроежек и избушкой, справа величаво возвышались вершины снежных гор. А на дальнем небосклоне появилась огромная радуга, переливаясь всеми цветами, вливая жизнь в краски мира.

Сколько времени длилось волшебное путешествие, Михаль не могла определись. То ли явь это была, то ли сон.
Наступило утро нового дня. Потянув по привычке руку к тумбочке, Михаль подскочила — на ней не было ни очков, ни колечка! Обыскав всё вокруг, девочка вдруг поняла, что прекрасно всё видит без своих огромных очков с толстой оправой! Очки ей стали совершенно не нужны — зрение чудесным образом стало стопроцентным! Жаль было колечка, но девочка знала, что с ней навсегда останутся все цвета радуги:
красный — сила духа,
оранжевый — уверенность в себе,
жёлтый — беречь жизнь, свою и окружающих,
зелёный — тишина и покой,
голубой — стремление к знаниям,
синий — мудрость и вера,
фиолетовый — семья, родные люди, что идут с тобой по жизни!

источник