Меню Рубрики

Очков с полдюжины себе она достала между тем

Презентации к урокам русского языка в 5 классе «Предложения с прямой речью»
презентация к уроку по русскому языку (5 класс) по теме

Урок открытия нового знания и урок закрепления. Дидактический материал объединен одной темой. Учащиеся учатся сравнивать и обобщать, определять тему и цели урока.

Вложение Размер
pryamaya_rech.pptx 249.1 КБ
pryamaya_rech-2.pptx 385 КБ

Урок русского языка в 5 классе Бурая Оксана Анатольевна, учитель русского языка и литературы СП «ООШ № 23» МАОУ СОШ № 38 г. Златоуст

ТРЕТИЙ — ЛИШНИЙ Лебедь рвется в облака Рак пятится назад а Щука тянет в воду. Плутовка к дереву на цыпочках подходит вертит хвостом, с Вороны глаз не сводит. Очков с полдюжины себе она достала вертит очками так и сяк.

ТРЕТИЙ — ЛИШНИЙ Голодная кума Лиса залезла в сад в нем винограду кисти рделись. На ту беду, Лиса близехонько бежала вдруг сырный дух Лису остановил. Собака, Лев да Волк с Лисой в соседстве как-то жили и вот какой между собой они завет все положили.

ТРЕТИЙ — ЛИШНИЙ 1. Мартышка тут с досады и с печали о камень так хватила их что только брызги засверкали. 2. Игривым голоском весь лес он веселил и всякий Скворушку хвалил. 3. Когда в товарищах согласья нет на лад их дело не пойдет.

Иван Андреевич Крылов 21 ноября 1844 в Петербурге скончался великий баснописец. Свело его в могилу двустороннее воспаление легких. Отпевали Крылова в Исаакиевской церкви Адмиралтейства, а потом студенты университета на руках перенесли гроб с его телом в Александро-Невскую лавру. Народ занял весь Невский проспект. Один из прохожих спросил идущего за гробом поэта Нестора Кукольника, кого хоронят. Тот сказал, что министра народного просвещения, но не графа Сергея Уварова, а Крылова. — Но ведь министр Уваров, а Крылов был баснописцем. — Это их путают, — ответил Кукольник. — Настоящим министром народного просвещения был Крылов, а Уваров в своих отчетах писал басни.

ТРЕТИЙ — ЛИШНИЙ Примолвить к речи здесь годится, что делом, не сведя конца, не надобно хвалиться. «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» — ей Мишка отвечал. А я бы повару иному Велел на стенке зарубить, чтоб там речей не тратить по-пустому, где нужно власть употребить.

Предложения с прямой речью Узнаем что такое «прямая речь» из каких частей состоит предложение с прямой речью какие знаки препинания нужно ставить в предложениях с прямой речью как составить схему предложения с прямой речью Научимся отличать предложения с прямой речью от обычных простых и сложных предложений находить и определять части предложения с прямой речью составлять схемы предложения с прямой речью самостоятельно составлять предложения по схемам и без них

Предложения с прямой речью Прямая речь – высказывание какого-либо лица, передаваемое дословно. «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» — ей Мишка отвечал. «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» — ей Мишка отвечал . «П?»- — а.

Схемы предложений с прямой речью «П», – а. «П?» – а. «П!» – а. «П…» – а. А: «П». А: «П?» А: «П!» А: «П…»

ИЗ ИСТОРИИ СЛОВА КАВЫЧКИ Образовано от исконно русского слова, означавшего « крюковый знак». Связано с древнерусским словом «кавыка, закавыка» – «помеха, препятствие». Кавычки — закавычить, кавычечный, закавыченный, раскавычить .

ЗАКРЕПЛЕНИЕ Стр. 113 – 114 (правило в рамке) Упр. 246

РАССТАВЬТЕ ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ 1. И говорит так сладко, чуть дыша голубушка как хороша! 2. Псари кричат ахти ребята вор! 3. Стой братцы стой! кричит Мартышка. 4.Тут Воробей, случась , примолвил им: друзья! Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, — Все ваша музыка плоха. 5. Злой тоской удручена, к Муравью ползет она не оставь меня кум милый! Дай ты мне собраться с силой и до вешних только дней прокорми и обогрей! 6. Соседка, перестань срамиться ей Шавка говорит…

РЕФЛЕКСИЯ Прямая речь – это слова ________ , передаваемые без изменения. В предложениях с прямой речью различают слова автора и ___________. Прямая речь заключается в __________ и всегда пишется с __________ буквы. Слова автора отделяются от прямой речи ________ , если стоят _______ и ________ , если стоят ________ .

ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ Параграф 48(правило), упр. 249.

источник

— Тогда я не счел бы их мертвецами и не сказывал бы надгробной проповеди. Впрочем, с теми, кто не принимает шутку за шутку, я готов расплатиться и свинцового монетою.

— Полно, полно, любезный мой Дон-Кишот; мы между друзьями. Не спеши прощаться: мне нужно дать тебе поручения в Петербург, немного поважнее покупки ветишкетов и помады. Через четверть часа колокольчик будет уже звенеть в ушах твоих вместо голоса друга.

Они вышли в другую комнату.

— Послушай, Валериан! — сказал ему Гремин. — Ты, я думаю, помнишь ту черноглазую даму, с золотыми колосьями на голове, которая свела с ума всю молодежь на бале у французского посланника, три года тому назад, когда мы оба служили еще в гвардии?

— Я скорее забуду, с которой стороны садиться на лошадь, — вспыхнув, отвечал Стрелинский, — она целые две ночи снилась мне, и я в честь ее проиграл кучу денег на трефовой даме, которая сроду мне не рутировала. Однако ж страсть моя, как прилично благородному гусару, выкипела в неделю, и с тех пор… но далее: ты был влюблен в нее?

— Был и есмь. Подвиги мои наяву простирались далее твоих сновидений. Мне отвечали взаимностию, меня ввели в дом ее мужа…

— По несчастию, да. Расчетливость родных приковала ее к живому трупу, к ветхому надгробию человеческого и графского достоинства. Надо было покориться судьбе и питаться искрами взглядов и дымом надежды. По между тем как мы вздыхали, семидесятилетний супруг кашлял да кашлял, — и, наконец, врачи присоветовали ему ехать за границу, надеясь, вероятно, минеральными водами выцедить из его кошелька побольше золота.

— Да здравствуют воды! Я готов почти помириться за это с водой, хотя календарский знак Водолея на столе вечно кидает меня в лихорадку. Поздравляю, поздравляю, mon cher Nicolas; разумеется, дела твои пошли как нельзя лучше.

— Вложи в ножны свои поздравления. Старик взял ее с собою.

— С собой? Ах он чудо-юдо! Таскать по кислым ключам молодую жену, чтобы золотить ему пилюли, вместо того чтобы, оставя ее в столице, украсить свое родословное дерево золотыми яблоками. Это умертвительное неуменье жить в свете!

— Скажи лучше, упрямство умереть кстати. Он воображал, постепенно разрушаясь, что обновит себя переменою мест. При разлуке мы были неутешны и поменялись, как водится, кольцами и обетами неизменной верности. С первой станции она писала ко мне дважды; с третьего ночлега еще одно письмо; с границы поручила одному встречному знакомцу мне кланяться, и с тех пор ни от ней, ни об ней никакого известия; словно в воду канула!

— Ужели ж ты не писал к ней? Любовь без глупостей на письме и на деле — все равно что развод без музыки. Бумага все терпит.

— Да я-то не терплю бумаги. Притом, куда бы мне адресовать свои брандскугельные послания? Ветер — плохой проводник для нежности, а животный магнетизм не открыл мне места ее процветания. Потом иные заботы по службе и своим делам не давали мне досугу заняться сердцем. Признаюсь тебе, я уж стал было позабывать мою прекрасную Алину. Время залечивает даже ядовитые раны ненависти; мудрено ли ж ему выдымить фосфорное пламя любви? Но вчерашняя почта освежила вдруг мою страсть и надежды. Репетилов, в числе столичных новостей, пишет мне, что Алина возвратилась из-за границы в Петербург — мила, как сердце, и умна, как свет; что она сверкает звездой на модном горизонте, что уже дамы, несмотря на соперничество, переняли у ней какой-то чудесный манер ридикюля, а мужчины выучились пришепетывать страх как приятно; одним словом, что, начиная от нижнего этажа модных магазинов до ветреного чердака стихокропателей, они привела у них в движение все иглы, языки и перья.

— Тем хуже для тебя, любезный Николай! Память прежней привязанности никогда не бывала в числе карманных добродетелей у баловниц большого света.

— В этом-то все и дело, любезнейший! Отлучка полкового командира привязала меня к службе; а между тем как я здесь сижу сиднем, она, может, изменяет мне. Сомнение для меня тяжеле самой неблагоприятной известности, хуже висельной отсрочки. Послушай, Валериан! я тебя знаю давно и люблю так же давно, как знаю. Коротко и просто: испытай верность Алины. Ты молод и богат, ты мил и ловок, — одним словом, никто лучше тебя не умеет проиграть деньги по расчету и выиграть сердце безумною пылкостию. Дай слово — и с богом.

— Возьми назад свое и убирайся к черту! Подумал ли ты, что этим неуместным любопытством ты ставишь силок другу и подруге, с опасностию потерять обоих? Ты знаешь, для меня довольно аршина лент и пары золотых серег, чтоб влюбиться по уши, и поручаешь исследовать прекрасную женщину, как будто б она была соляной обломок Лотовой жены, а я профессор Стокгольмского университета!

— По этому-то самому, милый Валериан, я больше полагаюсь на твою возгораемость и сгораемость, чем на хладнокровие другого. Три дня ты будешь от ней без ума, а через три дня или она станет от тебя без памяти, или своей верностию приведет тебя самого в память. В первом случае я раскланяюсь с своими надеждами — не без сожаления, но без гнева. Ведь не один я бывал в сладком заблуждении, не один останусь и в любезных дураках. Но в другом — тем сладостнее, тем вернее будет обладание любимым сердцем. Мила неопытная любовь, Валериан, но любовь испытанная — бесценна!

— Видно, нет на свете такой глупости, которую умные люди не освятили своим примером. Любовь есть дар, а не долг, и тот, кто испытывает ее, ее не стоит. Ради бога, Николай, не делай дружбы моей оселком!

— Я именем дружбы нашей прошу тебя исполнить эту просьбу. Если Алина предпочтет тебя, очень рад за тебя, а за себя вдвое; но если ж она непоколебимо ко мне привязана, я уверен, что ты, и полюбив ее, не разлюбишь друга.

— Можешь ли ты в этом сомневаться? Но подумай…

— Все обдумано и передумано; я неотменно хочу этого, а ты, несомненно, это можешь. В подобных делах друг твой — настоящий новгородец: прям и упрям. Да или нет, Стрелинский?

— Да! Слово это очень коротко, но мне так же трудно было выпустить его из сердца, как последний рубль из кармана в полудороге. Впрочем, я утешаю себя тем, что ты и я, как очень легко статься может, опоздали и найдем одуванчик вместо цветка. Тут еще есть бездельное обстоятельство; уверен ли ты, что супруг ее убрался в Елисейские?

— Ничего не знаю. Репетилов ни полслова об этом. Однако ж, хотя бы жизнь его была застрахована самим Арендтом, природа должна взять свое, и последний песок его часов не замедлит высыпаться!

— Браво, браво, мой Альнаскар! Это несравненно, это неподражаемо! Мы запродали шубу, не спросясь медведя. Опыт наш начинает привлекать меня, за него надо взяться из одной чудесности. Я твой.

— Постой, постой, ветреник! Ты еще не спросил у меня фамилии нашей героини. Графиня Алина Александровна Звездич. Помни же!

— А если забуду, то, наверно, по рассказам твоим, могу о ней осведомиться в первом журнале или в первой модной лавке. Что еще?

— Ничего, кроме моего почтения твоей тетушке и сестрице. Она, говорят, вышла из монастыря?

— И мила как ангел, пишут мне родственники.

Между тем гостей развели и развезли. Все утихло, и тем грустнее стало Гремину одиночество после шумного праздника. Платон уверял, что человек есть двуногое животное без перьев; другие физиологи отличали его тем, что он может пить и любить когда вздумается; но ощипанный петух мог ли бы стать человеком или человек в перьях перестал ли бы быть им? Конечно, нет. Получил ли бы медведь патент на человеческое достоинство за то, что любит напиваться во всякое время? Конечно, нет. В наш дымный век я определил бы человека гораздо отличительнее, сказав, что он есть «животное курящее, animal fumens». И в самом деле, кто ныне не курит? Где не процветает табачная торговля, начиная от мыса Доброй Надежды до залива Отчаяния, от Китайской стены до Нового моста в Париже и от моего до Чукотского носа? Пустясь в определения, я не остановлюсь на одном: у меня страсть к философии, как у Санхо Пансы к пословицам. «Мыслю — следственно, существую», — сказал Декарт. «Курю — следственно, думаю», — говорю я. Гремин курил и думал. Мысли его невольно кружились над камнем преткновения для рода человеческого — над супружеством. Есть возраст, в который какая-то усталость овладевает душою. Волокитства наскучивают, кочевая, бездомовная жизнь становится тяжка, пустые знакомства — несносны; взор ищет отдохновения, а сердце — подруги, и как сладостно оно бьется, когда мечтает, что ее нашло. Воображение рисует новые картины семейственного счастия; тени скрадены, шероховатости скрыты — c’est un bonheur a perte de vue! Мечты — это животное-растение, взбегающее в сердце и цветущее в голове, — летали вместе с дымом около Гремина и, как он, вились, разнообразились и исчезали! За ними и холодное сомнение, за ними и желчная ревность проникли в душу. «Доверить испытание двадцатилетней светской женщины пылкому другу, — думал он, нахмурясь, есть великая неосторожность, самая странная самонадеянность, высочайшее безумие!»

— Какой я глупец! — вскричал он, вскочив с кушетки, так громко, что легавая собака его залаяла, спросонков. — Эй, пошлите ко мне писаря Васильева!

— Приготовь просьбу в отпуск.

— Слушаю, ваше высокоблагородие, — отвечал писарь и уже отставил было ногу, чтоб поворотиться налево кругом, когда весьма естественный вопрос; «для кого?» перевернул его обратно.

— На чье имя прикажете писать, ваше высокоблагородие?

источник

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Истинные ценители домашнего уюта еще с юности представляли себе, каким будет дом их мечты, причем до последней мелочи. А потом они выросли, познакомились со словом «бюджет» и заключили, что фраза «я его слепила из того, что было» — это не самая глупая жизненная философия. Мы призываем вас не отказываться от планов стать хозяином стильной квартиры и уверяем, что создание интерьера с характером вовсе не обязательно должно влетать в копеечку.

Мы в AdMe.ru собрали несколько полезных советов от профессиональных дизайнеров, которые смогут применить и владельцы уже обустроенных квартир, и те, кто только приступает к ремонту.

Даже если вы не начинаете ремонт с нуля, а задумываетесь о небольшом обновлении интерьера, помните, что жилое пространство нужно воспринимать в целом, а не только в рамках отдельно взятой комнаты. Во-первых, именно пренебрежение этим подходом приводит к тому, что квартира выглядит небрежно и дешево. Во-вторых, даже если вас полностью устраивает сочетание дизайна комнат, подумайте, не нарушат ли эту гармонию изменения даже в одной из них.

Несмотря на яркий эффект, который он производит, декоративный молдинг — один из самых недорогих способов придать комнате утонченный вид. Даже самостоятельная установка молдинга может оказаться весьма непыльным делом. Всего несколько лаконичных вставок придадут интерьеру совсем другой характер.

Материалы и тона определяют атмосферу любого пространства. Старайтесь отдавать предпочтение глубоким оттенкам и благородным материалам, например вельвету. Его необязательно должно быть много — достаточно будет пары диванных подушек, которые можно сшить своими руками.

Читайте также:  Название очков в стиле ретро

Еще один отличный текстурный акцент — ковер. Он должен быть большим, но при этом не скрывать весь пол в комнате. Рисунок ковра должен быть достаточно «дизайнерским», чтобы привлекать внимание, но при этом не конфликтовать с общим стилем комнаты.

Обновлять интерьер при помощи старых вещей — парадоксально, но вместе с тем выигрышно. Многие винтажные вещи можно не только приобрести за бесценок, но и отыскать в своем собственном гараже или у старших родственников. Самое главное — суметь отличить винтаж от обычного хлама и не переборщить с подобной любовью к истории: для «романтизации» средней по размеру комнаты достаточно будет парочки антикварных предметов. В противном случае вы рискуете не обновить обстановку, а превратить помещение в подобие музея.

Еще более бюджетный вариант — «состарить» вещи самостоятельно: придать нужный оттенок мебели и фурнитуре с помощью патины или же вооружиться парочкой бытовых средств и создать свой собственный антиквариат.

Тщательно выбирая мебель, мы часто пренебрегаем значением двери в интерьере. А зря: обновленная и даже просто хорошо выкрашенная дверь преображает обстановку. К тому же профессиональные дизайнеры уверяют, что дверь черного или баклажанового цвета придает помещению гораздо более стильный и благородный вид.

Даже небольшая вазочка со свежими цветами в центре стола способна задать настроение всей комнате. Если же вы не хотите заморачиваться с регулярной покупкой свежих цветов, можно украсить дом сухостоем и менять его раз в пару месяцев, чтобы не скапливалось слишком много пыли.

Не забывайте и о домашних растениях. Многие из них чудесно цветут или обладают интересной фактурой, и вы зря скрываете их за шторкой на подоконнике. Красивый и оригинальный горшок — вот и все, что вам нужно, чтобы смело поставить комнатное растение на самое видное место.

Если ни один вариант с цветами вам не близок, помните, что крупная ваза со свежими фруктами в гостиной или на кухне обладает тем же декоративным эффектом.

Один из приемов, к которому прибегают владельцы отелей, чтобы номера выглядели дороже, заключается в подборе функциональных деталей одного стиля и фактуры. Тот же самый подход можно применить и в оформлении домашнего интерьера.

Обратите внимание на бытовые мелочи типа диванных подушек, пледов, банных и кухонных полотенец, шторок для душа. Одного ли они стиля, цветовой гаммы, размера, фактуры? Вам в самом деле нравятся эти предметы или вы покупали их почти не глядя, только из-за необходимости? Подумайте о них как о неотъемлемой части комнаты, в которой они функционируют.

Отнеситесь более придирчиво и к дверным ручкам, крючкам, полочкам в ванной, мыльницам и подставкам под мелочи. Вполне возможно, что кое-какие из этих вещей давно потеряли свой вид или совершенно не сочетаются между собой. Заменить их гораздо проще, чем затевать полноценный ремонт, но эффект от таких перемен обязательно будет заметен.

Это настоящий простор для вашей фантазии. Здорово, если вы можете себе позволить приобрести настоящую картину, однако есть множество других интересных вариантов. Понравившийся вам рисунок или фото можно распечатать на холсте и самостоятельно оформить в рамку. Или же вдохновиться трендами современных роскошных интерьеров и создать свой рукописный шедевр.

Крупная абстрактная картина добавит комнате ощущение простора и легкости. Вы можете разукрасить холст полностью или частично, добавить блестки или иные декоративные элементы. Такие произведения искусства можно создавать всей семьей и менять так часто, как вам захочется.

Лучше одной большой картины может быть только три: крупный триптих (который также можно распечатать в ближайшем салоне) гарантированно произведет впечатление на гостей.

Один из нюансов, которые часто придают жилому пространству небрежный вид, — это не сочетающиеся между собой аксессуары. Многие привыкли не обращать внимания на такие предметы из-за их небольшого размера, однако на деле нагромождение мелких разностилевых деталей точно так же портит впечатление от интерьера, как и большой безвкусный диван.

Обратите внимание на все эти магнитики, мини-скульптуры и сомнительной пользы штучки, подаренные родственниками, коллегами и друзьями. Спросите себя: купили бы вы это себе сами? сочетаются ли эти предметы с общей обстановкой комнаты? Если на оба вопроса вы ответили «нет» — смело избавляйтесь от них или убирайте подальше в шкаф на хранение.

Хороший способ наполнить дом аксессуарами — это отдать предпочтение вещам ручной работы. Они уникальны, обладают собственным характером, их можно коллекционировать и заказывать точно под тот стиль, который вы хотите видеть у себя дома.

источник

Существуют фильмы, которые рассказывают о самых зловещих и отвратительных человеческих деяниях, показывают самые печальные людские судьбы, человеческую жестокость и обнажают наши пороки.

Многие режиссеры в своих творениях стремятся показать нам полное низложение всех моральных норм. Их фильмы вызывают горячие обсуждения и особенно тяжелы для просмотра, так как касаются тёмных сторон человеческой психики и потрясают бессмысленной жестокостью. Для чего же смотреть такое кино? Для того, чтобы помнить о том, что все мы люди.

кадр: «Кичику: Банкет чудовищ» Это малоизвестный японский фильм Кадзуёси Кумакири, ставший культовым. В нём рассказывается о небольшой банде, лидера которой посадили в тюрьму, где он вскоре совершил самоубийство. Новость о суициде предводителя внесла смуту в ряды группы, и возникла необходимость в избрании нового главы. Борьба за власть, недоверие и паранойя выливаются в безумное кровопролитие.

кадр: «Сербский фильм» Вы не можете себе представить, на какие экстремальные извращения способен человек. Этот фильм запрещён к показу во многих странах из-за натурального изображения изнасилований, некрофилии и педофилии. Фильм рассказывает о бывшем порноактёре Милоше, который живёт спокойной жизнью, любит свою жену и маленького сына. Однажды он получает настолько заманчивое предложение, что не в силах отказаться. Эта съёмка должна обеспечить будущее его семьи, но то, что происходит далее, повергает в ужас.

кадр: «Сало, или 120 дней Содома» Декаданс человечества в чистом виде. Последняя работа Пьера Паоло Пазолини основана на романе маркиза де Сада, от имени которого происходит термин «садист». Это фильм-притча, где основной сюжет заключается в том, что состоятельная группа итальянских фашистов держит в плену молодых юношей и девушек, которых подвергают насилию и пыткам. По признанию Пазолини, его фильм – это метафора на отношения современной власти, которую он ненавидел, и человека.

кадр: «Девушка по соседству» Эта криминальная драма основана на реальных событиях и убийстве девочки. Мэг с младшей сестрой поселяется у своей тёти после трагической гибели родителей. Придирки и оскорбления тётушки Руфь к сёстрам перерастают в физические пытки и действия сексуального характера. В издевательствах ей охотно помогают трое сыновей и их друзья. Соседний мальчишка отчаянно хочет помочь девушке, но едва ли ему это под силу.

Пак Чхан Ук снял этот психологический детектив о ничем не примечательном бизнесмене по имени О Дэ Су. В день рождения дочери его похищают и запирают в неизвестном месте, где держат на протяжении 15 лет. Всё это время он не имеет ни малейшего представления о том, кто так бесцеремонно обращается с его жизнью. О Дэ Су не знает, выберется ли когда-нибудь на свободу, но гнев и жажда мести нарастают.

кадр: «Необходимая смерть» Гилберт – кинодокументалист, который планирует создание своего очередного фильма. Он надеется снять процесс самоубийства «от первоначального замысла до заключительного акта». И тут появляется Мэтт, мужчина с неоперабельной опухолью головного мозга, который решает свести счёты с жизнью, прежде чем боль станет невыносимой. У Мэтта завязываются дружеские отношения с Гилбертом и остальными членами съёмочной группы, поэтому им сложно удержаться от желания помешать его планам.

Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

кадр: «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» Это драма режиссёра Сидни Поллака о танцевальном марафоне во времена «Великой депрессии». Победителям обещают вручить 1500 долларов, что привлекает к турниру даже беременную участницу. Но танцевальный марафон становится опасным соревнованием на выносливость. Пары выбывают одна за другой. Из-за жёстких условий умирает партнёр Глории.

кадр: «Нити» Нарастающий конфликт между СССР и США приводит к тому, что страны обмениваются ядерными ударами и начинается глобальная война. О последствиях мы узнаём из истории нескольких семей в британском городе Шеффилде. Радиация отравляет воздух и всё окружающее. Пара, ожидающая ребёнка, боится, что новорожденный появится с мутациями. Предстаёт мрачная, но реалистичная картина со всеми ужасами ядерного сценария.

Дорогой Закари: письмо сыну о его отце

кадр: «Дорогой Закари: письмо сыну о его отце» Курт Кенни снял эту документальную ленту в память о его друге Эндрю, который погиб, не подозревая, что его подруга Ширли беременна будущим сыном. Родители Эндрю начинают бороться с Ширли за опекунство, и несовершенство законов ведёт к очередной трагедии. Эта кинолента должна была стать посланием для Закари о том, каким был его отец. Но Закари не суждено было её увидеть.

источник

Герой нашего времени. Маскарад

© Издание. Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2015

Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям дела нет до нравственной цели и до журнальных нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, особенно у нас. Наша публика так еще молода и простодушна, что не понимает басни, если в конце ее не находит нравоучения. Она не угадывает шутки, не чувствует иронии; она просто дурно воспитана. Она еще не знает, что в порядочном обществе и в порядочной книге явная брань не может иметь места; что современная образованность изобрела орудие более острое, почти невидимое и тем не менее смертельное, которое, под одеждою лести, наносит неотразимый и верный удар. Наша публика похожа на провинциала, который, подслушав разговор двух дипломатов, принадлежащих к враждебным дворам, остался бы уверен, что каждый из них обманывает свое правительство в пользу взаимной нежнейшей дружбы.

Эта книга испытала на себе еще недавно несчастную доверчивость некоторых читателей и даже журналов к буквальному значению слов. Иные ужасно обиделись, и не шутя, что им ставят в пример такого безнравственного человека, как Герой Нашего Времени; другие же очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых… Старая и жалкая шутка! Но, видно, Русь так уж сотворена, что все в ней обновляется, кроме подобных нелепостей. Самая волшебная из волшебных сказок у нас едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности!

Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека; это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? Если вы любовались вымыслами гораздо более ужасными и уродливыми, отчего же этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Уж не оттого ли, что в нем больше правды, нежели бы вы того желали.

Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины. Но не думайте, однако, после этого, чтоб автор этой книги имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было весело рисовать современного человека, каким он его понимает и, к его и вашему несчастью, слишком часто встречал. Будет и того, что болезнь указана, а как ее излечить – это уж бог знает!

Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастию для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел.

Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я въехал в Койшаурскую долину. Осетин-извозчик неутомимо погонял лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Койшаурскую гору, и во все горло распевал песни. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.

Подъехав к подошве Койшаурской горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега. Я должен был нанять быков, чтоб втащить мою тележку на эту проклятую гору, потому что была уже осень и гололедица, – а эта гора имеет около двух верст длины.

Нечего делать, я нанял шесть быков и нескольких осетин. Один из них взвалил себе на плечи мой чемодан, другие стали помогать быкам почти одним криком.

За моею тележкою четверка быков тащила другую как ни в чем не бывало, несмотря на то, что она была доверху накладена. Это обстоятельство меня удивило. За нею шел ее хозяин, покуривая из маленькой кабардинской трубочки, обделанной в серебро. На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду. Я подошел к нему и поклонился; он молча отвечал мне на поклон и пустил огромный клуб дыма.

– Мы с вами попутчики, кажется?

Он молча опять поклонился.

– Вы, верно, едете в Ставрополь?

– Так-с точно… с казенными вещами.

– Скажите, пожалуйста, отчего это вашу тяжелую тележку четыре быка тащат шутя, а мою, пустую, шесть скотов едва подвигают с помощью этих осетин?

Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня:

– Вы, верно, недавно на Кавказе?

– Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так коли они крикнут по-своему, быки все ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!

– Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче[1], – отвечал он, приосанившись. – Когда он приехал на Линию, я был подпоручиком, – прибавил он, – и при нем получил два чина за дела против горцев.

– Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне. А вы, смею спросить.

Разговор этим кончился, и мы продолжали молча идти друг подле друга. На вершине горы нашли мы снег. Солнце закатилось, и ночь последовала за днем без промежутка, как это обыкновенно бывает на юге; но благодаря отливу снегов мы легко могли различать дорогу, которая все еще шла в гору, хотя уже не так круто. Я велел положить чемодан свой в тележку, заменить быков лошадьми и в последний раз оглянулся на долину; но густой туман, нахлынувший волнами из ущелий, покрывал ее совершенно, ни единый звук не долетал уже оттуда до нашего слуха. Осетины шумно обступили меня и требовали на водку; но штабс-капитан так грозно на них прикрикнул, что они вмиг разбежались.

– Ведь этакий народ! – сказал он, – и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне лучше: те хоть непьющие…

До станции оставалось еще с версту. Кругом было тихо, так тихо, что по жужжанию комара можно было следить за его полетом. Налево чернело глубокое ущелье; за ним и впереди нас темно-синие вершины гор, изрытые морщинами, покрытые слоями снега, рисовались на бледном небосклоне, еще сохранявшем последний отблеск зари. На темном небе начинали мелькать звезды, и странно, мне показалось, что оно гораздо выше, чем у нас на севере. По обеим сторонам дороги торчали голые, черные камни; кой-где из-под снега выглядывали кустарники, но ни один сухой листок не шевелился, и весело было слышать среди этого мертвого сна природы фырканье усталой почтовой тройки и неровное побрякиванье русского колокольчика.

Читайте также:  Офисные очки цена на них

– Завтра будет славная погода! – сказал я.

Штабс-капитан не отвечал ни слова и указал мне пальцем на высокую гору, поднимавшуюся прямо против нас.

источник

Поздним вечером прозвенел звонок в дверь. Квартира наполнилась приятными трелями райских птичек.
— Это он, — загадочно улыбнулась Наташа и выбежала в коридор. В зале, пролистывая дамские журналы, осталась Маша. Невысокая девушка с большими красивыми глазами и пышными формами. В кухне закипел чайник, громко посвистывая на все лады.
— Марина, сними чайник! – прокричала Наташа, открывая двери.
На лестничной площадке стоял он. Ею обожаемый парень. Немного робко он прошептал:
— Ты что не одна? – в его глазах был вопрос и зрачки почему-то странно увеличивались и сжимались.
Он что-то мял в руках и нерешительно переминался с ноги на ногу. Наташа улыбнулась и протянула руку к его, заросшей двухдневной щетиной, щеке.
– Ах ты мой ежик! Я не одна, — сказала она, лукаво улыбаясь, — у меня подружки в гостях, им негде было остановиться вот и пришли ко мне. Разве ты против?
Саша молча посмотрел в сторону, на стене было кем-то нарисовано весьма старательно «Здесь был Вася!» Он улыбнулся, но, переведя взгляд на девушку, опять нахмурился.
— Я думал, у нас с тобой свидание будет.
Наташа подошла ближе и закрыла его рот поцелуем. Увлекая за собой в квартиру:
— Не переживай…спрячемся.
Только сейчас Ната заметила в его руках пакет. Любопытная еще с детства, она стала расспрашивать, что там. Саша отдал пакет и, поздоровавшись с девушками, сказал на ухо:
— Посмотри на кухне….
Маша смотрела на незнакомого парня и молчала. Чуть наглее Маринка появилась из коридора, соединяющего две спальни, и сказала, не задумываясь:
— Так вот ты какой… жаних! – при чем ее по-деревенски ироничное прозвище ему не понравилось. Марина не понравилась еще больше. Высокая девушка чуть сутуловатая, видимо смущающаяся своего роста с раскосыми наглыми глазами.
Маша молча наблюдала за сценой и вдруг они услышали:
— Будем пить чай!
В дверях с подносом стояла Наташа. На подносе были чашечки, сахарница и разрезанный пирог, только что испеченный девушками.
— Столик журнальный придвинь к дивану, — скомандовала Маринка, усмехаясь и раскачиваясь, смотрела на единственного мужчину в квартире.
Он послушно придвинул столик. Ему никогда не нравилось, чтобы им командовали. Это злило, невыносимо раздражало, и он немного покраснел.
— Мне без сахара, я на диете, — негромко пропела Маша, впервые за весь вечер нарушив тишину.
Ее голос можно было слушать бесконечно. Ее голубые глаза, обрамленные темными пушистыми ресницами, сводили с ума десятки мужчин. Саша залюбовался ею, но почувствовал, как его девушка развернула его голову к себе:
— Эй, я не поняла, так девушки скажу сразу – он мой!
Маринка и Маша переглянулись и пожали плечами.
— Да кому он нафиг нужен! – сказала Марина и улыбнулась.
Она сидела напротив и выжимала лимон в чай. Явно этот процесс ей не нравился. Но выпить чай с лимоном хотелось. Она поморщила нос и отхлебнула чай. По-другому это было трудно назвать. Прихлебывая, она пила и покачивала ногой. Это раздражало.
Наташа увидела это в глазах Сашки и шикнула на Маринку
— Прекрати. Лучше кипятка еще принеси.
Саша встал и попросил разрешения удалиться, чтобы покурить. Хотел было выйти в подъезд, но Маша проворковала, что можно курить на балконе.
Девушки остались сами. В глазах Натальи гуляли огоньки нетерпения и, как только дверь на балконе закрылась, она спросила:
— Девки, ну как вам он?
Маринка хмыкнула, а Маша, как обычно, промолчала.
— Еще скажите, что он мне не пара! — она отвернулась, обиженно надув губы, рядом сидящая Маша обняла за плечи и пропела тихо еле слышно:
— Хороший мальчик, лучше твоего предыдущего Борьки. – улыбнулась, захлопав ресницами.
— Ну, вы пейте чай, а я сейчас вернусь, — загадочно подмигивая, сообщала подружкам Наташка.
Затянув халатик потуже, она постучала по стеклу.
В воздухе пахло началом лета. Приятный запах дурманил голову. Клубки дыма поднимались и тут же растворялись в воздухе. Саша стоял молча. Нервно покуривая, он понимал, что секса сегодня не будет: «Девичник, блин, тут устроили». Он сплюнул вниз и наблюдал, как его плевок летит в низ, и как быстро он исчезает.
Он стоял и вспоминал, как он познакомился с Наташкой. Их встреча была банальной. Знакомство, как у миллиона людей. На дискотеке. Он просто подошел к ней и…..
Но вспоминалось сейчас не само знакомство, а то, как она, прижавшись к нему, прямо рядом с общественным туалетом, целовала, разглаживая его живот. Потом был бешеный секс за углом, просто прижав ее к стене. Он что-то очень возбудился и улыбался от приятных воспоминаний, но сегодня он был недоволен ею. Она пренебрегла им.
Он закрыл глаза. Шумный город начинал засыпать, фонари от проезжающих машин оставляли длинные линии света.
Услышав стук по стеклу, увидев лицо своей Наташи.
— Почему ты стучишь? – спросил он, увлекая ее на балкон.
Она заулыбалась. Наташа не была красавицей, простая симпатичная девушка с веселыми озорными глазами. Казалось, что из них можно черпать энергию, теплую и безграничную. Он прижал ее к себе.
— Курить будешь? – спросил он.
— Я же не курю, ты что, — рассмеялась звонко девушка.
Она стояла к нему спиной, а он обнимал ее за талию, опустив руку на ее живот. Девушка что-то весело рассказывала. Докурив сигарету, Саша поцеловал ее шею. Спустился руками вниз и погладил ее аппетитные половинки. Его руки настойчиво гладили ягодицы, которые она сжимала и расслабляла.
— Тебе приятно Наташенька? – прошептал он на ухо, слегка его укусив.
— Да…очень.
Голова пошла кругом. Наташа стояла, облокотившись о поручни балкона, и вздыхала. Его пальцы прошлись между ножек, уже расслабленных и слегка расставленных. Он гладил ее, целуя спину. Девчонки смеялись, явно обсуждая своих бывших. Маринка смеялась громко, а Машин смех был мягкий и приятный.
Он не переставал гладить ее бедра и между ног, пропуская там сложенными лодочкой ладонями. Пальцы горячие раскрывали ее, а она просто молчала, наслаждаясь.
— Эй, вы там, чё до утра стоять будете? – громко прокричала Маринка., — чай совсем остыл!
К своему удовольствию ее вечерний гость заметил, что на ней нет трусиков.
— Так ты ждала меня, моя девочка? – спросил он тихо на ухо, продолжая ее гладить, волнуя пальцами.
-Ах…Саша — только успела сказать девушка, возбужденная до предела.
Он расстегнул молнию брюк и, задрав халатик, наклонил, нажав на ее талию рукой. Она прогнулась под его рукой и, недолго думая, он погрузился в нее. Тихо. Так тихо. Зажав губу, девушка боялась выдохнуть, не то чтобы застонать. Его член такой плотный и горячий скользил внутри, мягко приникая в нее. Толчки становились сильнее и резче. Руки его гуляли по ягодицам, сжимая их и тут же разводя в стороны. Он наслаждался своей властью, вливаясь в нее. Каждый новый толчок приходился, то по одной, то по другой стеночке, сжатых дрожащих мышц ее влажной. Она ритмично и умело сжимала мышцы, заставляя его останавливаться.
. К балконной двери подошла Маша, немного постояв, она нерешительно постучала и негромко сказала:
— Чай уже на столе, мы вас ждем.
— Мы уже идем Машенька, — выдавила Наташа и почувствовала, как у нее потеплело между ног. Он поцеловал Наташин позвоночник, и она окунулась в мягкий пульсирующий оргазм. Защекотало все внутри, постепенно затихая.
— Ох, как хорошоооо, — выпрямилась и погладила его обмякший влажный член.
— Круто, — сказал Сашка и вздохнул. – Мне нужно в ванну.
Он смущенно улыбнулся.
Наташа выпорхнула вся сияющая. Девчонок в зале не было. Они сидели на кухне, попивая чаек.
Саша с полуспущенными брюками пробежал в ванную, все время оглядываясь и ожидая, что одна из девушек может появиться в коридоре. Заскочив в ванну, он открыл кран и, намочив ладонь, начал смывать следы былой близости.
В ванную вошла Маша. Александр повернул голову и только теперь понял, что он забыл закрыться.
— Извини, Саша, — Маша смущенно захлопала ресницами, но из ванны не вышла.
Картина и впрямь была забавная. Маша с интересом разглядывала его ягодицы и подошла к нему вплотную.
— Не бойся малыш, я не обижу, — она спустилась на корточки и погладила его ноги.
Ее глаза были полны желания. Еще тогда, подойдя к двери балкона, и услышав подозрительные звуки, она поняла, чем была занята ее подруга с Сашей. Через дверь два молодых тела, сливались вместе, это не могло не завести. Очень жаль, что она не увидела, но ее воображение помогло дорисовать, что было там. Теперь она сидела на корточках и смотрела на его член, влажный от воды. Его брюки уже слегка намокли.
— Ну, так это оставлять совсем нельзя…ммм, — она облизнула головку его члена, не сводя с него глаз, подмигивая ему, она сжала губами растущий вновь пенис. Маша расправила ладони и положила их вокруг его красавца, так, чтобы ее большие пальцы оказались под яичками. Шевеля ими, она играла с ними, перебирая, продолжая ласкать языком и горячими губами.
«Что она творит, как классно» Саша закрыл глаза, обхватив ее голову руками и прижимая к себе. Былая усталость исчезла, как будто не он только пять минут назад занимался сексом с Наташей.
«Какой ротик, о какие губы» он еле сдерживался, чтобы не схватить ее голову не управлять процессом, имея грубо ее в рот. Ему доставляло особое наслаждение, что она не спешит, дразнит, лаская, облизывая и отпуская его член из ротика. Как трется о него своим носиком, воздействуя на него.
— Какой же ты вкусный Сашенька, — простонала Маша, лаская пальцами уже себя между ног.
Он заметил это и завелся не на шутку.
— Да Маша, д-а-а Машенька, продолжай моя девочка, продолжааааай, — он закрыл глаза, ощущая, как глубоко она проглотила его член, продолжая двигаться плотно сомкнутыми губами по всей поверхности, втягивая и отпуская, чтобы потом глотнуть, как можно глубже, доставляя ему сказочные ощущения.
— Иди ко мне, — прорычал он, резко подняв девушку, и сжав ее в объятиях. Его рука быстро задрала подол ее платья, и он стянул ее влажные трусики. Развернув к себе лицом, он начал мять ее пышную грудь, чувствуя, как наливаются ее соски.
— Хочу, — выдохнул он ей в ухо, кусая мочку и спускаясь поцелуями по шее.
— Так возьми меня…, — ответила ему Маша.
— Сними платье, сними это чёртово платье! Я хочу тебя увидеть, всю, полностью, — прорычал он ей, помогая расстегивать пуговички на спине.
Долго просить ее не пришлось. Розовая кожа, плавные изгибы тела, налитая грудь и припухшие торчащие соски, с большими кружочками вокруг. Небольшой животик, но такой очаровательный. Саша не удержался и, опустившись на корточки, так же, как тогда она, начал целовать ее животик, играя с пупком. Хотелось облизывать всю, чувствуя, как пахнет эта незнакомая девушка. Он усадил ее на край ванной и раздвинул ее ножки, прокладывая себе путь головой, стремясь к ее источнику. Вдыхая ее аромат и слизывая ее влагу.
Девушка довольно застонала. Его язык настойчиво искал источник ее влаги, облизывая внутреннюю сторону бедер. Она, схватившись руками о борт ванны, дрожала, отдаваясь Саше.
Вылизав ее досуха, он поднял ее и прижал к себе, развернув ее к себе спиной. Блуждая руками по ее телу, он щипал ее соски, лаская пальцами ее промежность.
— Мой мышонок хочет войти в твою норочку. Можно, солнышко? — зашептал он ей на ухо.
— Да, — точно так же тихо прошептала Маша.
Саша снял полотенце и заботливо набросил его на борт ванной. Почему эта мысль не пришла ему раньше? Обнимая Машу за талию, он положил ее на край, и она уперлась животиком о мягкое полотенце.
Погладив ее ягодицы, он не стал долго ждать. Времени было не так уж много, и их отсутствие могли заметить подружки. Тем более, что ванна была до сих пор не закрыта.
Быстро двигаясь в ней, он глубоко вдыхал воздух через нос. Как хищник он рычал, каждый раз, глубоко входя в нее, крутя бедрами, приседая и опять привставая. Его руки сжимали низ ее животика, надавливая на лобок. Это усиливало ее желание. Ее половые губки налились от притока крови, сильно набухли. Он меняя руки, ласкал ее соски, то щипая их, то крутя в пальцах. Столь грубоватое тисканье ей нравилось, и она позволяла ему всё.
— Сашааааааааа, — застонала она, топая ногами.
Стенки ее влагалища судорожно сжали его член, орошая новой порцией ее влажного тепла. Она ослабла и опять изо всех сил сжала его мышцами. После нескольких ее ритмичных сжатий он кончил бурно на кафель пола.
Маша встала, и, прижавшись к его животу, поцеловала. Молча оделась и покинула ванну, но успела сказать напоследок:
— Спасибо сладкий, — и ушла, плотно прикрыв двери.
Он остался один. Подойдя к умывальнику, он обмыл своего уставшего от шалостей дружка. «Ну, нифига себе Машка, вот это девка!»
Взял полотенце и досуха вытер, застегнул брюки.
В горле пересохло, и Саша отправился в кухню, попить воды. В висках пульсировало еще, да и не только в висках. Он услышал, как за закрытой дверью спальни смеются девчонки, что-то весело обсуждая. «Вот и хорошо, спокойно попью воды» подумал он и зашагал быстрее.
Открыв дверь, он не стал включать свет, наощупь достал бокал с полки и открыл кран. Налив воды, парень глубокими жадными глотками стал опустошать емкость. «Мало» и он налил вновь. Услышав шорох, понял, что он не один.
— Ты же лопнешь деточка, — пошутила, сидящая на подоконнике.
«Неужели Наташа» он быстро соображал, как оправдаться, почему так долго мылся.
— Свет включить можно? — он опустил голову, ожидая упреков девушки.
— А зачем нам свет, я тебя и так найду, если понадобиться, — громко засмеявшись, потянулась к форточке, открыв ее настежь.
Она поднесла зажигалку к лицу, зажигая сигарету. Ее лицо осветилось, и он понял, что на подоконнике сидит не его девушка, а Маринка.
Синий клубок дыма поднялся вверх. Стряхнув пепел в пепельницу, она спросила:
— Где девчонки? – ее приглушенный голос в темноте не раздражал слух, даже был сексуальным, ему слабо верилось, что Маринка может говорить таким глубоким голосом.
— В спальне, — ответил он, положив руку на подоконник, но почувствовал тепло. Это оказалась ее коленка. Он убрал руку. Нерешительно отступив на шаг назад.
— Не бойся, я не из пугливых, — она взяла его за ремень и притянула к себе.
Он оказался между ее ног. Неловко было отходить опять назад. Отступать больше некуда. Ее ноги плотно обхватили его бедра.
Она вздохнула тяжело и отпустила, толкая назад в плечи.
— Мне мужик нужен, а не сопливый мальчик, – ее голос нарочно был издевательский.
— А ну иди сюда, сучка, — процедил он сквозь зубы.
. — Да щас, — прошипела Маринка, отталкивая его ногами.
— Хочешь мужика, будет тебе мужик, только потом не жалуйся — Саша расстегнул брюки, вывалив свой вновь стоящий, как стойкий оловянный солдатик, член.
Он схватил ее ноги и раздвинул широко в стороны, прижался к ней, упершись в ее лобок членом. Приятная прохлада шелка ее белья поразила. «Такая девушка просто не может носить шелк, кто угодно, но не Марина» простучало в голове, но факт остался фактом. Он жадно обжег дыханием ее шею, кусая, оставляя засосы, облизывая сразу же все отметины своей страсти на ее теле.
Марина крутилась, толкаясь руками и ногами. Она не хотела ему принадлежать и желала ему отдаться одновременно. Сотни ПРОТИВ и только одно слабое ЗА, которое набирало силу с каждым его поцелуем, с каждым его укусом. Она царапала его плечи, срывая рубашку, охваченная дикой похотью к человеку, которого видела первый раз в жизни. Ее заточенные ногти оставляли кровавые следы на его спине, на плечах, на груди. Маринка пыталась кусаться, вызывая его возбуждение своим поведением.
Усмиряя тигрицу, он исследовал ее тело, оголяя Маринины плечи и зубами стаскивая бретельки ее шелкового, с кружевными вставочками, лифа. Он хотел эту неподвластную своенравную девицу, вертящуюся на подоконнике.
— Сашка, ну ты и гад, — шипела она ему на ухо, кусая его плечи, а он не обращая внимания на ее сильные попытки, понимал, что Маринка на взводе и оставлять ее сейчас – значит самого себя лишить десерта, столь пикантного за весь вечер.
Ее губы, манили как магниты, а девушка не давала себя целовать, каждый раз уворачивалась и крутила головой.
— Да отвянь от меня, дурак, ох дурачок, — сменив злость на милость, шептала она, все ближе к нему придвигаясь.
Их борьба раскалила обоих. Его заводило, что она, сопротивляясь, привлекала его к себе и опять отталкивала. Эти контрасты от «не хочу» до «дааа» сводили его с ума.
— Ну, ты и штучка, — простонал он на ухо, отодвигая край ее трусиков.
— Не смей! Получишь! – простонала ему в ответ Марина.
— Конечно, получу, даже не сомневайся, — засверкал в темноте глазами Саша.
Марина понимала, что этого парня она желает больше всего сейчас в жизни. Но отдаться тут на подоконнике она не могла. Не могла, но желала.
— Я не хочу тебя, — шипела ему в ухо, но ее «не» стиралось, растворяясь в воздухе, как дым от незатушенной сигареты, Саша знал, что не так просто ее укротить и завладеть ею. Она была совсем непохожа на Наташу и уж точно не была такой, как Маша.
В ней сочеталось грубость и страсть, нежность и податливость, иногда граничащая с ни чем несравнимой отдачей на все сто процентов.
Живая рыбка в руках, так ловко угодившая в его сети не хотела сдаваться, виляя всем телом.
— А как я НЕ хочу тебя, ты даже себе не представляешь, — и он одним движением стянул ее трусики, бросив их на пол.
— Нет…нет….пусти….- простонала она, ощутила, как он, навалившись на нее, вошел в ее лоно. Горячая узкая щель еле приняла его. Ему стало тесно и невыносимо классно. Так классно, что он чуть не кончил. Они замерли и задышали, прижавшись друг к другу.
Он постепенно начал двигаться в ней, чувствуя, как стенки ее влагалища становятся рыхлее и свободнее. Марина расслабилась, но вдруг, больно укусив его за ухо, прошептала:
— И это всё на что ты способен? – ее слова, как иглы укололи его в районе пупка и он, не задумываясь, резко вогнал свой член, тяжело выдохнув. Там, глубоко в ней, что-то задрожало. «Ура, Победа» и, не успев опомнится, почувствовал, как она вся обмякла.
— Ты что уже, — от удивления он больше ничего не мог сказать. Никогда он не видел, чтобы девушки кончали так быстро.
Она улыбнулась и, прижавшись к нему, призналась:
— Секса не было полгода, мужики боятся меня почему-то, — это прозвучало так естественно, что он захотел ее вновь.
— Я хочу твою попочку, — смущаясь, произнес Саша, и стал ждать ее ответа.
Марина молча спустилась с подоконника и придвинула табуретку к батарее. Встала на табуретку, развернувшись к нему спиной, и приподняла попку. Он погладил ее по голове, удивляясь ее покорности.
Устроившись сзади, он сжал теплыми ладонями ее упругие половинки.
Марина не любила анальный, но ей сейчас было так классно, что ей даже было интересно. Его пальцы ловкие заскользили около ее тугой дырочки. Он смочил слюной палец правой руки и провел между ягодицами, спускаясь вниз, оставляя влажный след, подул, обдавая приятным холодом.
Она сжала ягодицы, почувствовав кончик его пальца в своей попке.
— Расслабься, — максимально нежно прошептал он.
Саша хотел ее попочку, такую притягательную, зовущую, почувствовать ее глубину и горячее тепло.
Проникнув пальцем в ее анусик, он начал двигать им, другой рукой, лаская ее возбужденный большой клитор. Марина виляла ягодицами, крутясь, как яблочко на его пальце, чувствуя небольшую кусающую боль, переходящую в дикое возбуждение.
Когда она окончательно расслабилась, привыкнув к вращательным движениям внутри нее, он достал палец и приблизился к ней вплотную.
Вошел быстро, как нож в горячее масло. Ему стало трудно дышать от восхищения, и он поддался вперед, проникая в глубину. Маринка тяжело вздохнула и вцепилась руками в подоконник, еле сдерживаясь, чтоб не заорать и не привлечь внимания подружек.
Саша двигался медленно, постукивая звонко своими яичками, шевелиться в ней стало легче, и он наслаждался ее теснотой.
— Сашенька, маленький мой, — выдохнула Марина ласково, — пожалей!
Ее голос нарушил тишину в кухне, до этого ее могли нарушать их полувздохи, полустоны. По полной стонать на все лады им было нельзя.
Он весь напрягся и, не выходя из гостеприимной попки, начал заполнять ее спермой. Стало влажно и горячо.
— О да, — ее голова затряслась, и он ощутил ее приятную пульсацию.
«Не выходил бы из нее вечность» подумал Саша, но не сказал это вслух.
Так приятно было почувствовать легкость в яичках, опустошенность. Он извлек из нее свой член и, присевши на корточки, облизал ее тугое колечко, слизывая свою же сперму, чтобы она не скатилась ниже.
Потом они вместе сидели на подоконнике, курили, попеременно выдыхая дым.
— Мне пора, — сказал Александр и, заправив рубашку в брюки, поцеловал Марину в губы.
— Тебе было лучше со мной, чем с девочками, — спросила она робко.
Саша удивленно посмотрел на нее. Но не стал спрашивать, откуда она знает об этом.
— Одна хорошо, а три лучше! – сказал он, улыбнувшись и добавил, — Ты просто ураган, Марин.
И ушел.
На следующее утро девушки молча пили чай, боясь признаться, что произошло прошлым вечером.
А Саша, добравшись домой, хорошенько выспался, а потом постучал мне в аську и поведал эту историю.

Читайте также:  Очки защитные открытые hammer 15530

источник

Сие ласковое обещание и надежда найти лакомый пирог ускорили шаги собеседников, и они благополучно прибыли в барский дом, где стол был уже накрыт и водка подана.

Между тем Владимир углублялся в чащу дерев, движением и усталостию стараясь заглушать душевную скорбь. Он шел, не разбирая дороги; сучья поминутно задевали и царапали его, ноги его поминутно вязли в болоте, – он ничего не замечал. Наконец достигнул он маленькой лощины, со всех сторон окруженной лесом; ручеек извивался молча около деревьев, полуобнаженных осенью. Владимир остановился, сел на холодный дерн, и мысли одна другой мрачнее стеснились в душе его… Сильно чувствовал он свое одиночество. Будущее для него являлось покрытым грозными тучами. Вражда с Троекуровым предвещала ему новые несчастия. Бедное его достояние могло отойти от него в чужие руки; в таком случае нищета ожидала его. Долго сидел он неподвижно на том же месте, взирая на тихое течение ручья, уносящего несколько поблеклых листьев и живо представлявшего ему верное подобие жизни – подобие столь обыкновенное. Наконец заметил он, что начало смеркаться; он встал и пошел искать дороги домой, но еще долго блуждал по незнакомому лесу, пока не попал на тропинку, которая и привела его прямо к воротам его дома.

Навстречу Дубровскому попался поп со всем причетом. Мысль о несчастливом предзнаменовании пришла ему в голову. Он невольно пошел стороною и скрылся за деревом. Они его не заметили и с жаром говорили между собою, проходя мимо его.

– Удались от зла и сотвори благо, – говорил поп попадье, – нечего нам здесь оставаться. Не твоя беда, чем бы дело ни кончилось. – Попадья что-то отвечала, но Владимир не мог ее расслышать.

Приближаясь, увидел он множество народа; крестьяне и дворовые люди толпились на барском дворе. Издали услышал Владимир необыкновенный шум и говор. У сарая стояли две тройки. На крыльце несколько незнакомых людей в мундирных сертуках, казалось, о чем-то толковали.

– Что это значит? – спросил он сердито у Антона, который бежал ему навстречу. – Это кто такие и что им надобно?

– Ах, батюшка Владимир Андреевич, – отвечал старик, задыхаясь. – Суд приехал. Отдают нас Троекурову, отымают нас от твоей милости.

Владимир потупил голову, люди его окружили несчастного своего господина. «Отец ты наш, – кричали они, целуя ему руки, – не хотим другого барина, кроме тебя, прикажи, осударь, с судом мы управимся. Умрем, а не выдадим». Владимир смотрел на них, и странные чувства волновали его. «Стойте смирно, – сказал он им, – а я с приказным переговорю». – «Переговори, батюшка, – закричали ему из толпы, – да усовести окаянных».

Владимир подошел к чиновникам. Шабашкин, с картузом на голове, стоял подбочась и гордо взирал около себя. Исправник, высокий и толстый мужчина лет пятидесяти с красным лицом и в усах, увидя приближающегося Дубровского, крякнул и произнес охриплым голосом: «Итак, я вам повторяю то, что уже сказал: по решению уездного суда отныне принадлежите вы Кирилу Петровичу Троекурову, коего лицо представляет здесь господин Шабашкин. Слушайтесь его во всем, что ни прикажет, а вы, бабы, любите и почитайте его, а он до вас большой охотник». При сей острой шутке исправник захохотал, а Шабашкин и прочие члены ему последовали. Владимир кипел от негодования. «Позвольте узнать, что это значит», – спросил он с притворным холоднокровием у веселого исправника. – «А это то значит, – отвечал замысловатый чиновник, – что мы приехали вводить во владение сего Кирила Петровича Троекурова и просить иных прочих убираться подобру-поздорову». – «Но вы могли бы, кажется, отнестися ко мне, прежде чем к моим крестьянам, и объявить помещику отрешение от власти…» – «А ты кто такой, – сказал Шабашкин с дерзким взором. – Бывший помещик Андрей Гаврилов сын Дубровский волею божиею помре, мы вас не знаем, да и знать не хотим».

– Владимир Андреевич наш молодой барин, – сказал голос из толпы.

– Кто там смел рот разинуть, – сказал грозно исправник, – какой барин, какой Владимир Андреевич? барин ваш Кирила Петрович Троекуров, слышите ли, олухи.

– Как не так, – сказал тот же голос.

– Да это бунт! – закричал исправник. – Гей, староста, сюда!

– Отыщи сей же час, кто смел со мною разговаривать, я его!

Староста обратился к толпе, спрашивая, кто говорил? но все молчали; вскоре в задних рядах поднялся ропот, стал усиливаться и в одну минуту превратился в ужаснейшие вопли. Исправник понизил голос и хотел было их уговаривать. «Да что на него смотреть, – закричали дворовые, – ребята! долой их!» – и вся толпа двинулась. Шабашкин и другие члены поспешно бросились в сени и заперли за собою дверь.

«Ребята, вязать!» – закричал тот же голос, – и толпа стала напирать… «Стойте, – крикнул Дубровский. – Дураки! что вы это? вы губите и себя и меня. Ступайте по дворам и оставьте меня в покое. Не бойтесь, государь милостив, я буду просить его. Он нас не обидит. Мы все его дети. А как ему за вас будет заступиться, если вы станете бунтовать и разбойничать».

Речь молодого Дубровского, его звучный голос и величественный вид произвели желаемое действие. Народ утих, разошелся, двор опустел. Члены сидели в сенях. Наконец Шабашкин тихонько отпер двери, вышел на крыльцо и с униженными поклонами стал благодарить Дубровского за его милостивое заступление. Владимир слушал его с презрением и ничего не отвечал. «Мы решили, – продолжал заседатель, – с вашего дозволения остаться здесь ночевать; а то уж темно, и ваши мужики могут напасть на нас на дороге. Сделайте такую милость: прикажите постлать нам хоть сена в гостиной; чем свет, мы отправимся восвояси».

– Делайте, что хотите, – отвечал им сухо Дубровский, – я здесь уже не хозяин. – С этим словом он удалился в комнату отца своего и запер за собою дверь.

«Итак, всё кончено, – сказал он сам себе; – еще утром имел я угол и кусок хлеба. Завтра должен я буду оставить дом, где я родился и где умер мой отец, виновнику его смерти и моей нищеты». И глаза его неподвижно остановились на портрете его матери. Живописец представил ее облокоченную на перила, в белом утреннем платье с алой розою в волосах. «И портрет этот достанется врагу моего семейства, – подумал Владимир, – он заброшен будет в кладовую вместе с изломанными стульями или повешен в передней, предметом насмешек и замечаний его псарей, а в ее спальной, в комнате, где умер отец, поселится его приказчик или поместится его гарем. Нет! нет! пускай же и ему не достанется печальный дом, из которого он выгоняет меня». Владимир стиснул зубы, страшные мысли рождались в уме его. Голоса подьячих доходили до него, они хозяйничали, требовали то того, то другого и неприятно развлекали его среди печальных его размышлений. Наконец все утихло.

Владимир отпер комоды и ящики, занялся разбором бумаг покойного. Они большею частию состояли из хозяйственных счетов и переписки по разным делам. Владимир разорвал их, не читая. Между ими попался ему пакет с надписью: письма моей жены. С сильным движением чувства Владимир принялся за них: они писаны были во время турецкого похода и были адресованы в армию из Кистеневки. Она описывала ему свою пустынную жизнь, хозяйственные занятия, с нежностию сетовала на разлуку и призывала его домой, в объятия доброй подруги; в одном из них она изъявляла ему свое беспокойство насчет здоровья маленького Владимира; в другом она радовалась его ранним способностям и предвидела для него счастливую и блестящую будущность. Владимир зачитался и позабыл все на свете, погрузясь душою в мир семейственного счастия, и не заметил, как прошло время. Стенные часы пробили одиннадцать. Владимир положил письма в карман, взял свечу и вышел из кабинета. В зале приказные спали на полу. На столе стояли стаканы, ими опорожненные, и сильный дух рома слышался по всей комнате. Владимир с отвращением прошел мимо их в переднюю. – Двери были заперты. Не нашед ключа, Владимир возвратился в залу, – ключ лежал на столе, Владимир отворил дверь и наткнулся на человека, прижавшегося в угол; топор блестел у него, и, обратись к нему со свечою, Владимир узнал Архипа-кузнеца. «Зачем ты здесь?» – спросил он. «Ах, Владимир Андреевич, это вы, – отвечал Архип пошепту, – господь помилуй и спаси! хорошо, что вы шли со свечою!» Владимир глядел на него с изумлением. «Что ты здесь притаился?» – спросил он кузнеца.

источник