Меню Рубрики

Что такое архитектура с точки зрения

В. АРХИТЕКТУРА КАК СРЕДСТВО ОТРАЖЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ. ТЕОРИЯ АРХИТЕКТУРЫ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ

Предложение системной концепции социологии архитектуры

В дальнейшем предлагаем под социологией архи­тектуры понимать раздел социологии, отличающийся объектом изучения и исследования, а также теоретиче­ской основой от уже существующих разделов этой нау­ки, и выбирающий постройки в качестве объекта соци­альной и общественной теории. В противоположность социологии города, регионов, планирования и жилища, объектом социологии архитектуры в рамках данного подхода будем считать постройки в том виде, как они есть. Исследования будут ориентированы на изучение структуры общества и механизма социализации через рассмотрение архитектуры этого общества. Таким обра­зом, главной задачей социологии архитектуры является

анализ современного общества с точки зрения облика (не структуры) города. При этом предполагаются вза­имно пересекающиеся отношения родства архитектуры и социальных процессов21. Для того, чтобы объяснить социологию архитектуры теоретически, мы разрабо­тали символический теоретический подход, который рассматривает архитектуру как основное явление, отра­жающее процесс социализации.

Таким образом, мы предлагаем изучать социоло­гию архитектуры, сконцентрироваться непосредствен­но на изучении архитектуры – в противоположность со­циологии города и регионов. Объектом в таком случае является не структура города, а конкретные архитектур­ные явления, связанные с обликом, размерами, материа­лами, конструкциями архитектуры22. При таком подходе к социологии архитектуры здания понимаются как «вы­ражение», «символ» или «зеркало» общества. Второе предложение – рассматривать архитектуру как средство отражения социальных процессов. При этом интересны взаимно пересекающиеся отношения архитектуры и со­циальных процессов, их взаимное влияние друг на друга. Архитектура как (главное) средство выражения культуры XX века представляет собой самый точный сейсмограф общественных изменений, который делает их наглядны­ми, представляет и воспроизводит их. Предположение о существовании влияния архитектуры на формирова­ние общества не ново; сама архитектура исходила из это­го со времен «венского модерна». Архитектура, таким образом, притязает на конструктивную власть в новых мирах. Это является верным как для «пневматической» архитектуры, или «мега-архитектуры» 1960-х годов, так и для современности. Однако она рассматривается с точки зрения социологии, обосновывается при по­мощи теории и исследуется эмпирическими методами достаточно редко. Разработав данный подход, считаем возможным показать при помощи явлений в архитек­туре модерна, в какой степени общество и социальный порядок воплощаются в архитектуре и одновременно ею обосновываются – например, какое влияние имеет архитектура на ту или иную социальную перемену. Рас­сматривая притязания на власть архитектуры авангарда, можно выяснить, в какой степени в действительности изменение функции, технологии, материала и концеп­ции проектирования влияет на отношения, мировос­приятие, средства передвижения и коммуникации, а так­же насколько, с точки зрения стабилизации социального порядка, определенные общественные ценности вопло­щаются в архитектуре и тем самым становятся действен­ными. В рамках изучения «организованного» модерна интересно рассмотреть также архитектуру «движения». Ле Корбюзье проектировал улицы как «своего рода простирающуюся фабрику»23. Транспортная система, вибрирующая без остановки, воспроизводит динамику «фордистского» общества, ориентирующегося на обра­зованную элиту. Также можно задаться вопросом, в какой степени архитектура воспроизводит «классовую структу­ру» общества24. Для исследования данной темы было бы

целесообразно сконцентрироваться на наиболее важ­ных проектах архитектуры модерна, которые, благодаря своему дискурсивному расширению через фотографии, тексты, экскурсии, повлияли на самих архитекторов и их последователей и таким образом расширили пред­ставление о формах, оказав в результате влияние на об­щество. Под вопросом в данной концепции социологии архитектуры стоит роль архитектуры в передаче опыта и структуры «общества» и «субъекта», и степень соци­альной перемены, представленной в архитектуре и ею вызванной. Мы предполагаем, что если происходит пе­ремена в восприятии, средствах передвижения и обще­ния под действием архитектуры, то это, в свою очередь, также оказывает влияние на общественные отношения. Соответственно необходимо проследить, как архитекту­ра поддерживает свое значение, которым она наделена, в общественном «самонаблюдении» и в каких контекстах о ней появляется упоминание. Нужно учитывать само яв­ление и дискурсивное толкование, чтобы за идеей, под­разумеваемой архитектором и застройщиком, обнару­жить «эффекты» архитектуры.

Архитектура как средство отражения социальных процессов: социология архитектуры с точки зрения философской антропологии и эстезиологии

В рамках философской антропологии Й. Фишер предложил ограниченно-теоретический анализ архи­тектуры, отличающийся от дифференциально-теоре­

тического анализа теории архитектуры25. С одной сто­роны, ему нужна теорема философской антропологии об «ограничении корпусов постройки» для того, чтобы более последовательно учесть способность архитек­туры быть выразительной и проявляться в условиях этих ограничений. С другой стороны, в концепции Фишера архитектура описывается с точки зрения тео­рии средств коммуникации как «сложная коммуни­кация» современного общества, воплощенная через «легкие» средства (письменность, денежные сред­ства) и может быть про анализирована таким образом. Учитывая постоянную позициональность при любом эксцентричном действии, Фишер рассматривает ар­хитектуру как коэволютивное непобочное средство социализации. Мы разделяем суть этого философско­антропологического суждения и будем на него опирать­ся в описании систематического предложения, рас­сматривающего архитектуру как «средство отражения социальных процессов»26.

В рамках данного рассмотрения социологии ар­хитектуры за основу принимается культурологическое и философское определение средства коммуникации, принятое Эрнстом Кассирером в «критике культуры»

Представленное в данной работе предложение отличается выбором поня­тий и оппонентов: понятие «коммуникация» в случае архитектуры сопоставимо с си­стемной теорией, но может быть истолковано неверно. Основополагающая функция архитектуры, в отличие от языка состоит, с одной стороны, в бессознательном физи­ческом выражении взаимодействия. С другой стороны, архитектура является «носи­телем информации» об истории, общественном укладе, индивидуальной экспрессии.

в переходный период трансцендентального философ­ского кантианства27 и обоснованное Хельмутом Плесс­нером в философско-антропологической «критике разума»28. Как в теории средств коммуникации, так и в тео рии символа29 главной идеей является, с одной стороны, неотделимость материальности и значения (разума и чувственности), а с другой стороны, единство различных способов создания произведений о мире, индивидууме, социуме: музыка, наука, язык, а также ар­хитектура являются различными средствами, которые формируют наше самосознание, мировосприятие и со­циальную позицию30. Тезис критики разума (эстезиоло­гии) состоит в таком случае в том, что данное различие основывается на различии чувственных модулей чело­века (материальное априори). Соответственно, в музы­ке структурно может выражаться и пониматься нечто иное, чем в геометрии, а в невербальной архитектуре – нечто иное, чем в синтагматическом языке. Это, соот­ветственно, сказывается на положении тела, осанке31: музыка вызывает желание совершать ненаправлен­ные резонансные движения в танце, в повседневной жизни, а, занимаясь наукой, мы, напротив, использу­ем свое тело безэмоционально, целенаправленно. Все

средства миро- и самосознания человека являются принципиально равноценными, но не аналогичными, и поэтому не взаимозаменяемыми. Архитектура не вхо­дит в данное рассмотрение. Подобная теория культуры позволяет выделить логику, присущую непосредствен­но архитектуре, которая рассматривается с точки зрения «положения туловища и осязания». Каждое направление архитектуры действует на довербальном уровне, является предсознательным продолжитель­ным средством коммуникации, которое, с одной сто­роны, нас окружает, создает пространственно запол­ненную «атмосферу», формирующую представление о мире, самом себе и об обществе через обозначение границ (корпусов постройки)32, пространственные аналоги Внутри/Снаружи, Вверху/Внизу, а с другой стороны, делает определенные положения туловища возможными, а иные исключает. Каким образом архи­тектура воспринимается в повседневной жизни, мож­но понять, дистанцировавшись от нее, от ее особен­ностей выражения и структуризации. При этом можно будет наглядно увидеть, в чем заключается основопо­лагающая особенность архитектуры: в пропорциях конструкций, в культурно обусловленных простран­ственных направлениях и формах, которые вызывают определенные движения, восприятие и представление о себе и о мире. То, что необходимо двигаться вокруг и внутри архитектуры, чтобы ее понять, прежде всего, верно для архитектуры модерна. Вспомним аргумента­цию Гидиона и Бенья мина: принцип проектирования изменился в рамках данного направления и сдвинулся

в сторону асимметрии, транспарентности, иных углов рассмотрения. В архитектуре должны учитываться ма­териал и функция; она, архитектура, является «слож­ным» средством коммуникации33, значение которой (достаточно размытое) возникает не в связи с ее мате­риальностью – в отличие от значения языковых знаков. Наряду с этим должна учитываться дискурсная свобода трактовок и действий, присущая архитектуре. Данная теория средств коммуникации и культуры утверждает, что между определенной формой, материалом и функ­цией архитектуры, с одной стороны, и ее реализацией и соответственным ей «состоя нием в повсе дневности», с другой стороны, существует «родство душ», «внутрен­няя структурная близость»34.

Тесно связаны между собой аргументация данной теории средств коммуникации, описывающая виды и методы общественного выражения и понимания, с основной идеей философской антропологии, которую сформировал Хельмут Плесснер, решительно противо­поставив ее систематическому сравнительному анализу растений, животных и человека и ключевой категории «эксцентричной позициональности»35, предложенных

Максом Шелером. Архитектура, с точки зрения осново­полагающей характеристики философской антрополо­гии36, является одним из наиболее своеобразных и необ­ходимых средств воплощения жизни человека – живого существа в условиях времени и пространства. При этом речь идет, в первую очередь, о необходимости экспрес­сии, о культуре в целом. Человек как «неспециализи­рованное», требующее «доработок», двойственное жи­вотное, дитя природы, поставленное перед фактором существования как телесной оболочки, так и души, дол­жен спланированно и действенно создать вторую при­роду – это составляет функцию построек. Каким-то не­постижимым образом он постоянно должен создавать что-то новое – это составляет экспрессию в архитектуре. «Только в доме человек выходит за пределы природы»37. Архитектура является монополией человечества, частью «естественной искусственности»38. Одновремен­но она в своем проявлении есть выражение и маска су­щества, опосредованного самим собой39: «Ограничение корпусов построек является истинно ограничением экспрессии»40. Человек постоянно заново принимается за архитектурные ораничения – и не приходит «никогда туда, куда задумал – делает ли он жест, строит ли дом или пишет книгу»41. Эта общественная характеристика ар­хитектуры показывает, почему архитектура постоянно оспаривается, почему «конкретная социализация про­исходит столь четко при особенных социальных нормах архитектуры»42. Архитектурное воплощение духа всегда находится под угрозой.

Дата добавления: 2015-10-01 ; просмотров: 851 | Нарушение авторских прав

источник

Прежде чем рассмотреть основные виды архитектур процессоров, необходимо понять, что это такое. Под архитектурой процессора обычно понимают две совершенно разные сущности.

С программной точки зрения архитектура процессора — это совместимость с определённым набором команд (Intel x86), их структуры (система адресации, набор регистров) и способа исполнения (счётчик команд).

Говоря простым языком, это способность программы, собранной для архитектуры x86, работать практически на любой x86-совместимой системе. При этом такая программа не будет работать, например, на ARM системе.

С аппаратной точки зрения архитектура процессора — это некий набор свойств и качеств, присущий целому семейству процессоров (Skylake – процессоры Intel Core 5 и 6 поколений).

В этой статье мы рассмотрим самые распространенные и актуальные архитектуры с программной точки зрения, кроме узкоспециализированных (графических, математических, тензорных).

CISC (англ. Complex Instruction Set Computer — «компьютер с полным набором команд») — тип процессорной архитектуры, в первую очередь, с нефиксированной длиной команд, а также с кодированием арифметических действий в одной команде и небольшим числом регистров, многие из которых выполняют строго определенную функцию.

Самый яркий пример CISC архитектуры — это x86 (он же IA-32) и x86_64 (он же AMD64).

В CISC процессорах одна команда может быть заменена ей аналогичной, либо группой команд, выполняющих ту же функцию. Отсюда вытекают плюсы и минусы архитектуры: высокая производительность благодаря тому, что несколько команд могут быть заменены одной аналогичной, но большая цена по сравнению с RISC процессорами из-за более сложной архитектуры, в которой многие команды сложнее раскодировать.

RISC (англ. Reduced Instruction Set Computer — «компьютер с сокращённым набором команд») — архитектура процессора, в котором быстродействие увеличивается за счёт упрощения инструкций: их декодирование становится более простым, а время выполнения — меньшим. Первые RISC-процессоры не имели даже инструкций умножения и деления и не поддерживали работу с числами с плавающей запятой.

По сравнению с CISC эта архитектура имеет константную длину команды, а также меньшее количество схожих инструкций, позволяя уменьшить итоговую цену процессора и энергопотребление, что критично для мобильного сегмента. У RISC также большее количество регистров.

Примеры RISC-архитектур: PowerPC, серия архитектур ARM (ARM7, ARM9, ARM11, Cortex).

В общем случае RISC быстрее CISC. Даже если системе RISC приходится выполнять 4 или 5 команд вместо одной, которую выполняет CISC, RISC все равно выигрывает в скорости, так как RISC-команды выполняются в 10 раз быстрее.

Отсюда возникает закономерный вопрос: почему многие всё ещё используют CISC, когда есть RISC? Всё дело в совместимости. x86_64 всё ещё лидер в desktop-сегменте только по историческим причинам. Так как старые программы работают только на x86, то и новые desktop-системы должны быть x86(_64), чтобы все старые программы и игры могли работать на новой машине.

Для Open Source это по большей части не является проблемой, так как пользователь может найти в интернете версию программы под другую архитектуру. Сделать же версию проприетарной программы под другую архитектуру может только владелец исходного кода программы.

MISC (англ. Minimal Instruction Set Computer — «компьютер с минимальным набором команд»).

Ещё более простая архитектура, используемая в первую очередь для ещё большего уменьшения итоговой цены и энергопотребления процессора. Используется в IoT-сегменте и недорогих компьютерах, например, роутерах.

Для увеличения производительности во всех вышеперечисленных архитектурах может использоваться “спекулятивное исполнение команд”. Это выполнение команды до того, как станет известно, понадобится эта команда или нет.

VLIW (англ. Very Long Instruction Word — «очень длинная машинная команда») — архитектура процессоров с несколькими вычислительными устройствами. Характеризуется тем, что одна инструкция процессора содержит несколько операций, которые должны выполняться параллельно.

По сути является архитектурой CISC со своим аналогом спекулятивного исполнения команд, только сама спекуляция выполняется во время компиляции, а не во время работы программы, из-за чего уязвимости Meltdown и Spectre невозможны для этих процессоров. Компиляторы для процессоров этой архитектуры сильно привязаны к конкретным процессорам. Например, в следующем поколении максимальная длина «очень длинной команды» может из условных 256 бит стать 512 бит, и тут приходится выбирать между увеличением производительности путём компиляции под новый процессор и обратной совместимостью со старым процессором. Опять же, Open Sourсe позволяет простой перекомпиляцией получить программу под конкретный процессор.

Читайте также:  Причины депрессии с точки зрения психологии

Примеры архитектуры: Intel Itanium, Эльбрус-3.

Но раз нельзя запустить программу одной архитектуры на другой, то откуда берутся магические JAR-файлы, которые можно запустить на любой машине? Это пример виртуальной JVM-архитектуры, которая, по сути, эмулируется на целевой реальной машине. Поэтому достаточно JVM-машины для целевой архитектуры для запуска на ней любой Java-программы. Другим примером виртуальной архитектуры является .NET CIL.

Из минусов виртуальных архитектур можно выделить меньшую производительность по сравнению с реальными архитектурами. Этот минус нивелируется с помощью JIT- и AOT-компиляции. Однако большим плюсом будет кроссплатформенность.

Дальнейшим развитием этих архитектур стали гибридные архитектуры. Например современные x86_64 процессоры хотя и CISC-совместимы, но являются процессорами с RISC-ядром. В таких гибридных CISC-процессорах CISC-инструкции преобразовываются в набор внутренних RISC-команд. Какое дальнейшее развитие получат архитектуры процессора, покажет только время.

источник

В произведениях архитектуры разрешение практических утилитарных задач неразрывно сочетается с художественным творчеством — созданием архитектурных образов, выражающих определенное идейно-художественное содержание. Будучи частью материальной культуры общества, архитектура является в то же время одним из ведущих видов пластических искусств, в формах которого выражается общественное сознание. Поэтому архитектура играет важную идеологическую роль, являясь образным воплощением социальных, философских, религиозных и художественных представлений людей.

На всех этапах развития общества архитектура зависит от уровня развития производительных сил, от формы производственных отношений. В антагонистических классовых обществах произведения архитектуры в основном создаются с учётом требований правящего класса. При социализме цель архитектуры — максимально полное удовлетворение материальных и духовных потребностей всех слоев общества. Развитие архитектуры тесно связано с прогрессом науки и техники, определяющим её реальные возможности. Со своей стороны архитектура стимулирует развитие ряда отраслей знания (например, строительная механика, учение о строительных материалах), выдвигая перед наукой и техникой новые практические задачи. На всём протяжении своего исторического развития архитектура создала разнообразные типы сооружений, оперируя большим количеством средств архитектурно-художественной выразительности, которые запечатлены в архитектурном наследии различных эпох и народов, отражая особенности их быта, традиций и национальной культуры, уровень техники, преобладание тех или иных строительных материалов и т. д. К основным типам архитектурных сооружений относятся жилища, административные и общественные здания (театры, музеи, школы, стадионы, больницы), различные культовые здания, фортификационные, промышленные и транспортные постройки. Аархитектура включает также ряд инженерно-технических сооружений, в которых достигнуто художественное осмысление строительных конструкций (акведуки, мосты, телевизионные башни, плотины и т. д.). Являясь частью определенных комплексов зданий, произведения архитектуры нередко объединяются в целостные или исторически сложившиеся ансамбли. Важным качеством архитектуры является также ее связь с естественной природной средой, служащая воплощением представлений о взаимоотношении человека с окружающей его природой.

Функциональные, конструктивные и эстетические качества архитектуры (польза, прочность, красота) органически взаимосвязаны. Для строительства зданий и комплексов необходимы определенные материальные условия, прежде всего территория для строительства, надлежащие строительные материалы и орудия строительного дела, непосредственные исполнители строительных работ. Архитектор (или коллектив архитекторов) не только разрабатывает проект сооружения, но и руководит строительным осуществлением проекта в натуре. Объектом архитектурного творчества является, таким образом, всё сооружение (или группа сооружений) в целом: размещение здания (или группы зданий) на территории (генеральный план), распределение отдельных частей внутреннего пространства здания (собственно план здания), наружный облик всего здания и каждого из его фасадов, композиция и внутренняя отделка интерьера, а также все стороны технико-конструктивного осуществления сооружения. Теснейшая взаимосвязь архитектуры и строительной техники проявляется также и в том, что определенные архитектурные формы складываются на основе творческой переработки тех или иных приёмов строительной техники, художественного осмысления конструкций. Так возникли архитектурные формы: колонны, арки, своды, купола, получили художественное осмысление стоечно-балочная, сводчатая, каркасно-нервюрная и другие конструкции. В свою очередь архитектурное творчество вызывает появление и разработку новых конструкций и строительно-технических приёмов. Решая социально-бытовые, строительно- технические и идейно-художественные задачи, архитектура применяет разнообразные композиционные и образные средства. Важнейшие из них: общая композиция отдельного здания или ансамбля, умение вписать его в окружающую городскую или естественную среду, гармоничное сочетание размеров отдельных частей здания между собой и в целом (см. Пропорции), соразмерность сооружения и его отдельных частей человеку (масштабность), различные способы членения объёмов, стенных плоскостей и др., пластическая обработка частей и деталей здания, применение отделочных материалов, обладающих той или иной фактурой и другими пластическими качествами, применение цвета и различных декоративных элементов, сочетание архитектурных форм со скульптурой, живописью и произведениями декоративно-прикладного искусства (см. Синтез искусств). Пространственно-временной, неизобразительный характер произведения архитектуры говорит о его родственности с временными искусствами (например, с музыкой). Произведение архитектуры требует постепенного осмотра с разных точек зрения, снаружи и внутри постройки. Возникнув на самых ранних ступенях человеческого общества, архитектура способствовала выделению человека из мира природы, развитию его творческих сил. Зачатки архитектуры как искусства «появились уже на высшей ступени варварства» (Ф. Энгельс, см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 16, ч. 1, с. 13). Первые искусственно сооружённые жилища и поселения восходят к неолиту. Из природных материалов (а в отдельных регионах с 3-го тысячелетия до н. э. — из обожжённого кирпича) строились простейшие прямоугольные или круглые в плане жилища, в которых в качестве опор применялись столбы, а перекрытиями служили горизонтально положенные на них балки, разборные временные жилища, примитивные крепости, мегалитические сооружения (см. также Первобытное искусство). С возникновением классовых обществ развились города, для которых стала характерной резкая дифференциация типов сооружений (жилых и общественных зданий), отражающих классовое расслоение общества (постройки для господствующего слоя, культовые сооружения и т. д.). В крупных рабовладельческих деспотиях средоточие власти и материальных ресурсов в руках социальной верхушки, эксплуатация рабского труда, успехи в области науки и техники объясняют появление, наряду с жилищами, колоссальных сооружений, своими масштабами и характером архитектуры служивших в руках господствовавшего класса средством сильнейшего идеологического воздействия на массы (пирамиды в Древнем Египте, зиккураты в Ассирии и Вавилонии, ступа в Индии и т. д.). В этих постройках воплотился накопленный строительный опыт, сложились принципы композиционной организации отдельных зданий и ансамблей. В древневосточной архитектуре была художественно освоена стоечно-балочная конструкция, появились разнообразные типы колонн, первые каменные сводчатые конструкции, созданы грандиозные ансамбли храмовых и дворцовых зданий, достигнут высокий уровень синтеза искусств. Были построены огромные города, носившие характер укрепленного военного лагеря, окружённого со всех сторон жилыми кварталами со свободной планировкой (в Ассирии и Вавилонии) и имеющего мощные цитадели (в Иране). В эпоху расцвета эгейского искусства и городов-государств Древней Греции развилась система регулярной планировки города, возникли многие типы жилых (в том числе дома, помещения которых обращены к внутреннему двору), общественных (дома советов — булевтерии; театры, стадионы) и культовых построек (причём греческие храмы сочетали в себе функции культовых и общественных сооружений). Дальнейшую разработку и художественное осмысление получила стоечно-балочная конструкция, сложились система классических ордеров (см. Ордера архитектурные), определенное сочетание её несущих и несомых частей, их структуры и художественной обработки. Идейно-художественные черты античного гуманизма особенно ярко отразили постройки классического периода развития древнегреческой архитектуры. V в. до н. э. в Афинах. Проникнутая гуманистическим духом, архитектура Древней Греции оказала глубокое воздействие на последующее развитие мирового зодчества. В Древнем Риме ведущими были сооружения, прославлявшие могущество государства и личность императоров. Возникли крупные ансамбли и отдельные сооружения, рассчитанные на огромные массы народа: форумы, амфитеатры и театры, термы, крытые рынки, базилики. Распространились пяти-, шестиэтажные дома — инсулы и загородные виллы. Большого совершенства достигло строительство инженерных сооружений — мостов и акведуков. Широко применялись арочные и сводчатые конструкции, позволившие создавать перекрытия больших пролётов. Особое внимание уделялось планировке и отделке интерьеров.

В средневековый период повсюду строились многочисленные фортификационные сооружения, защищавшие города и резиденции феодалов (замки и городские укрепления во Франции, Германии, Испании, Чехии, Польше и других европейских странах, Средней Азии и Закавказье, русские кремли и монастыри-крепости). Идеологическое господство церкви обусловило широкое строительство многообразных типов культовых зданий. В Византии сформировались типы купольной базилики (Софии храм в Стамбуле) и крестово-купольного храма с обширным внутренним пространством. Византийские архитектурные традиции стали основой развития зодчества Болгарии, Сербии, Македонии, Армении, Грузии, Древней Руси, где сложились местные, глубоко самобытные школы архитектуры. (см. Владимиро-суздальская школа, Новгородская школа, Псковская школа). С объединением русских земель под властью Москвы сформировалась единая русская архитектурная школа. Кремль Московский стал прообразом кремлей древнерусских городов. В XVI в. возник своеобразный тип шатровых храмов-башен. Праздничная живописность, многообразие форм присущи московским храмам XVII в. (см. Нарышкинский стиль). В XVII-XVIII вв. высокого совершенства достигла деревянная архитектура.

В странах Западной и Центральной Европы с ростом городов с конца X в. получил развитие тип каменного жилого дома с мастерскими и лавками на первом или в подвальном этаже. Сложилась архитектура романского стиля: монастырские комплексы с замкнутыми дворами-клуатрами, массивные храмы базиликального типа с несколькими монументальными башнями. В середине XII в. во Франции зародилась готика, отразившая зрелый этап развития феодального общества и усиление городов, с которым связано распространение новых типов общественных зданий (ратуш, домов, ремесленных цехов и гильдий). Рациональная каркасно-нервюрная система, основанная на передаче распора сводов через упорные арки — аркбутаны на стоящие вне здания опорные столбы — контрфорсы, позволила перекрывать большие пролёты, максимально облегчить стены и развить пространство интерьера по вертикали (соборы в Париже, Реймсе и Амьене во Франции, Фрайбурге-им-Брайсгау и Кёльне в Германии, Кентербери в Великобритании и др.). Сложный, вертикально развитый силуэт получил и наружный облик зданий. В жилищном строительстве наряду с камнем широко применялся фахверк. В странах Ближнего и Среднего Востока сложился тип трёхчастного укрепленного города с цитаделью, городским ядром (шахристан, медина) и торгово-ремесленными пригородами, получили развитие сводчато-купольные конструкции, новые типы сооружений (крытые рынки, медресе, мечети, мавзолеи). В декоре зданий применялись сталактиты, узорный кирпич, резьба по стукко, мрамору, керамическая облицовка. Многообразие архитектурных типов, исключительная пластичность сооружений отличают зодчество Индии, оказавшее влияние на формирование архитектуры Юго-Восточной Азии. В архитектуре Китая и Японии лёгкость и простота жилых построек контрастировали с монументальностью дворцовых, культовых и фортификационных сооружений. Исходя из китайских образцов, архитектура Японии пришла к ясности пропорций и композиций лёгких деревянных построек.

Для архитектуры эпохи Возрождения в странах Западной и Центральной Европы характерно обращение к античному наследию. Общественные здания, дворцы, виллы, храмы представляют собой ясные гармоничные здания и архитектурные ансамбли. Широко применялся классический ордер (архитекторы Ф. Брунеллески, Л. Б. Альберти, Микелоццо, Д. Браманте, Микеланджело в Италии). Появился новый тип дворца — палаццо с замкнутым симметричным двором. Развивалась теория архитектуры (Альберти, Дж. Виньола, А. Палладио и др.). В XVII-XVIII вв. стройность и законченность пространственных композиций сменяют сложные системы сливающихся пространств, пластичность и скульптурность объёмов зданий архитектуры барокко, в динамические ритмы которого включаются декоративная скульптура и иллюзионистическая живопись (постройки итальянских архитекторов Л. Бернини, Ф. Борромини, К. Мадерны и др.). Широкое развитие получило садово-парковое строительство. Стиль барокко распространился в Италии, Испании, Германии, Австрии, Чехии, Польше, странах Латинской Америки. Во Франции в XVII в. господствующим направлением стал классицизм. Лежащее в его основе рационалистическое мировоззрение выразилось в строгости и геометричности композиции зданий и дворцово-парковых ансамблей (Версаль). Французские архитекторы (Л. Лево, Ф. Мансар, А. Ленотр) использовали ордер главным образом как декоративный мотив. В XVII-XVIII вв. классицизм широко распространился в Великобритании (архитекторы И. Джонс, К. Рен, братья Адам), а с последней трети XVIII в. — и в других странах Европы. В архитектуре Великобритании и Нидерландов с развитием капиталистической промышленности появились новые виды построек — промышленные здания, портовые сооружения, биржи и т. д. В России на рубеже XVII-XVIII вв. петровские преобразования послужили стимулом к расширению гражданского строительства, усилению светского начала в архитектуре. Строились многочисленные общественные, административные, промышленные и торговые сооружения, городские и обширные загородные дворцы-резиденции с регулярными парками (см. Петродворец). Отстраивалась и развивалась новая столица — Петербург, в планировке которого сочетались принципы регулярности и живописности застройки, отличающейся простотой и рациональностью. С середины XVIII в. в архитектуре русского барокко (архитекторы В. В. Растрелли, С. И. Чевакинский, Д. В. Ухтомский) торжественная монументальность, богатое пластическое и цветовое убранство фасадов сочетаются с ясностью планов и объёмной композицией. В последней трети XVIII в. барокко сменяется классицизмом (архитекторы А. Ф. Кокоринов, В. И. Баженов, М. Ф. Казаков, И. Е. Старов). Были созданы парадные монументальные городские ансамбли в стиле ампир (архитекторы А. Д. Захаров, А. Н. Воронихин, Ж. Тома де Томон, К. И. Росси, В. П. Стасов, О. И. Бове). В архитектуре западноевропейских стран середины и второй половины XVIII в. после кратковременной вспышки декоративно- вычурного стиля рококо классицизм получил дальнейшее развитие.

Во второй половине XIX в. укрепление капиталистического строя в Европе и США, развитие промышленности обусловили быстрый рост городов: возникли новые типы производственных, торговых, транспортных и других сооружений — заводы, фабрики, вокзалы, универсальные магазины, выставочные павильоны, банки, сложился новый тип театрального здания с залом, разделённым на секторы. Наряду с частными особняками аристократии и буржуазии строились многоэтажные доходные дома с квартирами, сдающимися внаём, бараки и казармы для рабочих. Рост строительства и требования рентабельности вызвали поиски методов, сокращающих время строительных работ, экономию труда и материалов. В строительстве использовались достижения промышленной техники, новые строительные материалы — бетон, стекло, а в конце века — железобетон. Создавались новые конструктивные системы для перекрытия больших пролётов и каркасные конструкции многоэтажных зданий. Со второй половины XIX в. строились здания из металла и стекла («Хрустальный дворец» в Лондоне, инженер Дж. Пакстон), высотные инженерно-технические сооружения с металлическим каркасом (Эйфелева башня в Париже, инженер Г. Эйфель). Группа архитекторов так называемой чикагской школы в США создала специфическую форму высотного конторского здания — небоскрёб. Однако новаторские конструкции часто скрывались декоративными формами, воспроизводившими стили различных эпох (см. Эклектизм). Противоречие между традиционной архитектурой и новой техникой, архитектурным декором и конструкцией пытались разрешить архитекторы стиля «модерн», возникшего в 1890-х гг. Опираясь на новые строительные и художественные возможности, они сосредоточили внимание на проблемах пластической формы, получавшей подчас живописно-декоративную трактовку в творчестве А. Гауди в Испании, Ч. Р. Макинтоша в Великобритании, В. Орта в Бельгии, Й. Ольбриха, Й. Хофмана в Австрии, Ф. О. Шехтеля в России.

Читайте также:  Сказка репка с точки зрения физики

В начале XX в. поиски новых, рациональных и ясных архитектурных форм, сочетающих достижения современной техники с классическими композиционными принципами, велись О. Перре, Т. Гарнье во Франции, О. Вагнером в Австрии, П. Беренсом в Германии. Одновременно строились и здания в классических формах (И. А. Фомин, В. А. Щуко, И. В. Жолтовский в России, Э. Лаченс в Великобритании и др.). В 20-х гг. ведущим направлением в западноевропейской архитектуре стал рационализм. Опираясь на технические достижения и задачи рациональной организации жизненных процессов, создания комфортабельной жилой среды, отвечающей требованиям человека в век развитой техники, архитекторы (Ле Корбюзье во Франции, представители «Баухауза» в Германии) искали средства художественной выразительности в лаконизме и контрастности архитектурных форм, придавая основное значение конструктивно-технической основе зданий и их функциональной организации (см. Функционализм). В ряде стран утвердился неоклассицизм, преувеличенно монументальные, лишённые гуманистического начала формы которого подчас использовались для выражения воинствующей реакционной идеологии (архитектура фашистской Италии и Германии). В 30-50-х гг. получила распространение органическая архитектура (американский архитектор Ф. Л. Райт), стремившаяся связать композицию построек с естественными природными условиями и «раскрыть» их интерьеры в окружающий пейзаж. В 40-50-х гг. принципы функционализма были истолкованы в соответствии с местными условиями и традициями (А. Аалто в Финляндии, Тангэ Кэндзо в Японии, О. Нимейером в Бразилии и др.). Эта тенденция противостояла претензиям на международное лидерство в области архитектуры, заявленными США, где была выдвинута концепция «универсальной» архитектуры, основанной на ритмичной ясности и простоте элементарных геометрических форм и больших внутренних пространств (архитектор Л. Мис ван дер Роэ). В противовес ей развилось направление брутализма, сочетающего функциональность построек с нарочитой массивностью и грубой фактурой обнажённых поверхностей (архитекторы Л. Кан и другие в США). Распространились также иррационалистические, субъективно- произвольные формы (поздние работы Ле Корбюзье). Возросшие возможности строительной техники, создающей сложные пространственные формы сборных железобетонных оболочек и вантовых покрытий, получили художественное осмысление в сооружениях П. Л. Нерви в Италии, Ф. Канделы в Мексике и др. В 70-х — начале 80-х гг. в США и Западной Европе распространился так называемый постмодернизм, провозгласивший обращение к разностилевым историческим архитектурным формам прошлых эпох.

В социалистическом обществе впервые в истории архитектура поставлена на службу всему народу, удовлетворению его растущих материальных и духовных потребностей. Задачи архитектуры решаются на основе планового развития народного хозяйства. Реальной стала возможность закономерного формирования системы расселения в целом, а также входящих в неё отдельных населённых мест. Потребности социалистического общества определили главное направления поисков советской архитектуры. В 20-х гг. создавались жилые дома и общественные здания новых типов — Дворцы культуры, рабочие клубы, фабрики-кухни, детские сады и ясли, жилые дома с обобществлённым бытовым обслуживанием (так называемые дома-коммуны). В их проектировании участвовали различные творческие группы — «конструктивисты» (братья Веснины, М. Я. Гинзбург), «функционалисты» (К. С. Мельников, Н. А. Ладовский), зодчие старшего поколения, стремившиеся к продолжению классических архитектурных традиций (А. В. Щусев, И. В. Жолтовский, И. А. Фомин).

Индустриализация страны в годы первых пятилеток вызвала массовое строительство крупных промышленных комплексов, жилых массивов и новых городов (Магнитогорск, Комсомольск-на-Амуре, Запорожье). Во второй половине 30-х гг. в архитектуре общественных зданий возникли тенденции излишней репрезентативности, основанные на использовании классического наследия, подчас наносившие ущерб решению современных социальных задач. В этот период рождались принципиально важные градостроительные идеи (подробнее см. Градостроительство), результатом которых были генеральный планы реконструкции Москвы (1935) и Ленинграда (1935-40). Широкое развитие получило строительство выразительных административных, транспортных, культурно- бытовых, санаторно-курортных и других общественных сооружений; строились Московский метрополитен (архитекторы А. Н. Душкин, И. А. Фомин и др.), станции которого создавались как пространственно протяжённый архитектурный комплекс монументальных сооружений большого общественного значения, крупные общественные, административные здания и комплексы. В послевоенные годы решались грандиозные задачи восстановления и реконструкции разрушенных городов и населённых пунктов. Возникли новые ансамбли центров Волгограда, Киева, Минска и других городов. Творческая перестройка советской архитектуры во второй половине 50-х гг. открыла новые возможности для решения социальных и идейно-художественных задач массовой архитектуры. На основе индустриализации широко внедрялись типизация и стандарт, первоначально приведшие к монотонности и однообразию строительства, которые преодолевались в последующие десятилетия совершенствованием методов строительства, разнообразием композиционного применения стандартных деталей, повышением художественной выразительности объёмов зданий и новыми приёмами пространственной композиции. Смешанная застройка зданиями различной этажности, обогащающая силуэт новых районов и их пространственную организацию, позволяет использовать особенности окружающего ландшафта. В строительстве общественных зданий широко применяется передовая строительная техника, дающая возможность создавать простые, лаконичные по формам сооружения со свободным объёмно-планировочным построением, связанным с окружающей исторически сложившейся городской или с природной средой. Таковы Кремлёвский Дворец съездов в Москве, Дворец пионеров в Киеве, Дворец искусств им. В. И. Ленина в Алма-Ате, Республиканская библиотека им. К. Маркса в Ашхабаде, многочисленные театры, концертные залы, институты, спортивные и мемориальные сооружения в разных городах СССР. Методы сборного строительства использовались при создании многообразных по планировке курортных комплексов (пионерлагеря «Новый АртекЛ, «Чайка» в Крыму, пансионат в Пицунде и др.). Большие успехи достигнуты в строительстве промышленных и гидротехнических сооружений (Братская ГЭС им. 50-летия Октябрьской революции и др.). К крупнейшим градостроительным начинаниям относятся создание Ленинского мемориала в Ульяновске, проспекта Калинина в Москве, приморской части Васильевского острова в Ленинграде, центра Ташкента и др., застройка городов Тольятти, Брежнев, Зеленоград в РСФСР, Навои в Узбекской ССР, Шевченко в Казахской ССР.

Задачу выражения в архитектуре нового общественного содержания, связанного с потребностями народа, решают архитекторы и других социалистических стран, чьими усилиями были восстановлены и реконструированы старые города, в том числе разрушенные во время Второй мировой войны 1939-45 (Варшава, Гданьск, Берлин, София, Бухарест, Белград, Будапешт). На их окраинах возведены многочисленные и разнообразные по архитектурному облику современные жилые массивы. Развивается единая по своей социальной направленности и вместе с тем многообразная по формам архитектура социалистического общества. Связанная с процессом урбанизации возрастающая роль искусственной среды, организуемой архитектурой, делает всё более сложными и ответственными её художественные задачи, а развитие и совершенствование строительной техники открывают новые возможности для воплощения разнообразных и смелых творческих замыслов.

Литература: ВИА, 1-2 изд., т. 1-12, Л.-М., 1944-77; ИРИ, т. 1-13, М., 1953-69; М. П Витрувий, Десять книг об архитектуре, пер. с лат., М., 1936; О. Шуази, История архитектуры, пер. с франц., т. 1-2, М., 1935-1937; Л. Альберти-Б., Десять книг о зодчестве, (пер. с итал.), т. 1-2, М., (1935)-37; Н. И. Брунов, Очерки по истории архитектуры, т. 1-2, М.-Л., 1935-37; Виолле ле Э. Э. Дюк, Беседы об архитектуре, пер. с франц., т. 1-2, М.-Л., 1937-38; А. Палладио, Четыре книги об архитектуре, (пер. с итал), 2 изд., М., 1938; Виньола Дж. Б., Правило пяти ордеров архитектуры, пер. (с итал.), М., 1939; А. К. Буров, Об архитектуре, М., 1960; Журавлёв А. М., Хан-С. О. Магомедов, Советская архитектура, М., 1968; В. Гропиус, Границы архитектуры, М., 1971; Мастера архитектуры об архитектуре, М., 1972; Р. Бэнем, Новый брутализм, пер. с англ., М., 1973; Композиция в современной архитектуре, М., 1973; Современная советская архитектура. 1960-е — начало 1970-х гг., Л., 1975. З. Гидион, Пространство, время, архитектура, пер. с нем., 2 изд., М., 1975; Ш. Ле Э. Корбюзье, Архитектура XX в., 2 изд., М., 1977; Конструкции и форма в советской архитектуре, М., 1980; А. В. Иконников, Зарубежная архитектура. От «новой архитектуры» до постмодернизма, М., 1982; Wasmuths Lexikon der Baukunst, Bd 1-5, В., 1929-37, Major M., Geschichte der Architektur, Bd 1-3, Bdpst, 1957-60; Encyclopedia of modern architecture, L., (1963); History of World Architecture, ed. by P. L. Nervi, v. 1-14, N. Y., 1972-80 (серия); Syrovэ В., Architektura, 2 vyd., Praha, 1973; Krajewski K., Mala encyklopedia architektury i wnetrz, Wroclaw, 1974; Charytonow Ed., Zarys historii architektury, 6 wyd., Warsz., 1976; Broniewski Т., Historia architektury dla wszystkich, 2 wyd., Wroclaw, 1980; Benevolo L., Histoire de l’architecture moderne, (t.) 1-2, P., 1979-80.

(лат. architectura, от греч. architе́ktōn – строитель), зодчество, искусство строительства зданий и сооружений; один из видов пространственных искусств. Формирует пространственную среду для жизни и деятельности людей. Имеет первостепенное значение в синтезе искусств (живописи, скульптуры, декоративноприкладного творчества), объединяя их в художественный ансамбль. Архитектурные сооружения являются, с одной стороны, памятниками материальной культуры (свидетельствуют о технических достижениях, связаны с практическими нуждами людей); с другой стороны, произведениями искусства, с помощью специфического языка раскрывающими мироощущение своей эпохи.


Собор Парижской Богоматери. 1163–1257 гг.

Получить полное представление о памятнике архитектуры можно только в процессе движения, обхода здания или комплекса сооружений снаружи и изнутри, смены точек зрения. В восприятии архитектурного образа принимают участие, помимо зрения, осязание (ощущение шероховатой или гладкой стены, теплоты деревянных перил или прохлады каменных колонн) и слух (гулкие шаги, эхо, скрип дверей и т. д. помогают почувствовать масштаб и протяжённость здания). Дополнительную информацию о сооружении представляют планы и чертежи.
В произведении архитектуры неразрывно связаны польза (функциональность), прочность (инженерный расчёт) и красота (конструкция здания выражает определённую эстетическую идею; строительные материалы – камень, дерево, бетон и др. – художественно осмысляются). Выразительные средства архитектуры: форма, масштаб (размеры сооружения, соразмерность постройки и её частей человеку), пропорции (соотношение частей и целого), ритм, тектоника (образное выражение конструкции), цвет и фактура материалов, взаимодействие сооружений с окружающим пространством. Различные приёмы обработки поверхности здания играют большую роль в создании художественного образа. Облицовочный камень может быть гладко отполированным или грубо сколотым; прожилки мрамора, текстура древесины имеют каждый раз неповторимый рисунок. С помощью цвета и фактуры архитекторы выделяют конструктивные и декоративные элементы здания (наличники окон в древнерусских храмах украшены изразцами; контраст гладких плоскостей зелёных или жёлтых стен и белых колонн характерен для построек эпохи классицизма). Декоративные детали помогают организовать плоскость фасада, акцентировать тектонику сооружения, обогащают его ритмическую структуру (кокошники в древнерусских церквях, аркатура в средневековых постройках, стрельчатые арки в готических храмах).


К. И. Бланк. Дворец усадьбы «Кусково». 1769-75 гг. Москва. Фрагмент

Архитектура возникла на заре человеческой цивилизации (мегалиты). В культовом комплексе Стонхендж в Англии (2 е тыс. до н. э.) и др. древних сооружениях уже выявлены главные элементы архитектурной постройки – несущие (вертикальные опоры) и несомые (горизонтальные перекрытия). Каждая эпоха находила свой неповторимый способ художественного осмысления этих элементов. В Древнем Египте могучие колонны в виде связок стеблей папируса или цветущего лотоса, поддерживавшие крышу, украшенную золотыми звёздами на синем фоне, создавали впечатление огромного чудесного каменного леса. В Древней Греции стоечно-балочная конструкция зданий была образно осмыслена в трёх типах архитектурного ордера. В древнеримскую эпоху и позднее ордер, утратив значение конструктивного элемента, остаётся важнейшим средством образной выразительности. Революционным новшеством римлян было изобретение бетона, позволившее создавать различные типы сводчатых перекрытий (арка, купол и др.) и строить огромные здания – базилики. Конструкция базилики была приспособлена в Средние века для церковных зданий и стала основой романских и готических храмов, в переработанном виде – крестово-купольных храмов Византии и Древней Руси. В эпоху Возрождения на основе базиликальной конструкции создавались величественные постройки, отмеченные ясностью и гармонией форм (Л. Б. Альберти, Д. Браманте, Ф. Брунеллески). Архитектура барокко и классицизма не дала новых конструктивных решений, но наполнила прежние неповторимым образным содержанием. Стены барочных зданий создавали иллюзию подвижной, пульсирующей поверхности (Д. Л. Бернини, Ф. Борромини, Б. Ф. Растрелли). Классицизм вернул архитектурным сооружениям строгость и разумную упорядоченность форм (Ж. А. Габриель, Ж. Ж. Суфло, К. Н. Леду, М. Ф. Казаков, К. И. Росси и др.). Новые типы материалов открыли в 19–20 вв. ещё больший простор фантазии для архитекторов, стремившихся соединить лаконизм и функциональность с яркой образностью (Эйфелева башня, 1889; Шаболовская радиобашня В. Г. Шухова в Москве, 1930 е гг.; здания из стекла и бетона Ле Корбюзье, Л. Мис ван дер Роэ, Ф. Л. Райта, К. С. Мельникова, братьев Л. А., В. А. и А. А. Весниных).

Читайте также:  Требования к зрению при работе с компьютером


Замок Алькасар в Толедо. Испания. 13–18 вв.

Архитектура делится на два больших раздела: религиозная, или церковная (храмы, монастыри), и светская (жилые дома и дворцы, общественные и промышленные сооружения, садово-парковая архитектура и градостроительство – искусство планирования и возведения городов). На протяжении тысячелетий самыми важными зданиями для человека являлись храмы, занимавшие главное место в застройке города, площади, села. В эпоху Возрождения с ними начинают соперничать светские здания – ратуши, дворцы, загородные виллы и т. д. Многие типы светской архитектуры (жилой дом, дворец, стадион, театр и др.) сложились в глубокой древности, хотя их планировка, оформление, конструкция со временем сильно изменялись. Другие (почта, вокзал, фабрика, завод) появились относительно недавно. Здания могут иметь самостоятельное значение или объединяться в архитектурные ансамбли (см. ст. Ансамбль архитектурный). Самой сложной задачей для архитектора является создание ансамбля города.


Небоскрёбы в Шанхае. 20 в. Китай

Градостроительные задачи решали уже древние цивилизации. Сначала поселения строились стихийно, постройки веками лепились к главному зданию – дворцу, святилищу (Кносс на о. Крит, 3 е – сер. 2 го тыс. до н. э.). В Древнем Египте и Месопотамии применялась разбивка городов на геометрически правильные кварталы. Впоследствии сложились три основные планировочные системы: радиально кольцевая, регулярная прямоугольная и веерная. Радиально кольцевая планировка (улицы располагаются кольцами вокруг единого центра) существует с глубокой древности. Так строились древнегреческие (вокруг акрополя) и древнерусские (вокруг кремля) города. В 5 в. до н. э. архитектор Гипподам из Милета разработал принцип регулярной городской планировки (улицы пересекались под прямым углом, две главные улицы были ориентированы по сторонам света). Гипподамову систему вслед за греками стали использовать римляне, а затем и др. западноевропейские народы. Расцвет градостроительства приходится на период господства барокко и классицизма с их любовью к созданию далёких перспектив, прямых магистралей, широких открытых пространств. Ярким примером веерной планировки является Санкт-Петербург, в основе плана которого – три главные улицы, расходящиеся лучами из единого центра. Основанная Петром I в 1703 г., новая столица с момента постройки развивалась по единому плану, поэтому Санкт-Петербург является выдающимся памятником градостроительства. Градостроительство, как и архитектура в целом, призвано сделать среду обитания людей не только удобной, но и красивой: материальное окружение человека оказывает значительное воздействие на его психику и настроение.

источник

Как-то раз один менеджер объяснял основные идеи одного достаточно крупного проекта, которым он руководил. Он начертил на доске три кубика: frontend, backend, tools . И сказал, что это и есть главное строение проекта. И в смысле внутреннего устройства продукта, и в смысле распределения работ в команде по трем дистанционно разнесенным центрам разработки. Задачи backend сложные, ресурсоемкие, выполняются пакетно. Они отделены от графического интерфейса продукта (frontend), который также непросто устроен. Frontend – это пользовательский интерфейс : сложный, параметризуемый, с рядом встроенных пользовательских сервисов (в частности, браузер информации), а также настраиваемый. Обе эти подсистемы взаимодействуют друг с другом через хорошо определенный и детально описанный программный интерфейс : алгоритмы backend разбиты на методы, которые frontend может вызывать по особым правилам, с параметрами, выстраивая в цепочку для достижения своих задач. «Сбоку» от всего этого находятся дополнительные tools . Они интегрируются во frontend, но не пользуются методами backend, а реализуют свои задачи самостоятельно. Эти задачи не требуют сложной пакетной обработки, а нацелены на интерактивное взаимодействие с пользователем. При их реализации особенно много внимания уделялось usability .

Каждая из трех подсистем требовала от разработчиков особых навыков. В случае backend это было умение и опыт по реализации такого рода пакетных алгоритмов, в случае с frontend – умение создавать сложный пользовательский интерфейс , в случае с tools требовалось искусство в проектировании и реализации «легковесных» инструментов, предоставляющих пользователям системы дополнительные сервисные возможности. В том, чтобы разделить работы таким образом, был еще и ряд политических аспектов. В частности, руководство проекта хотело иметь процесс разработки пользовательского интерфейса рядом с собой, в одном из трех центров разработки, который совпадал со штаб-квартирой. Считалось, что внешний вид продукта очень важен для его успешной продажи и требует особенного внимания.

В результате выполнения проекта (а он развивался более 15 лет, достигая в апогее до 150 человек, одновременно занятых в нем) такая четкая структура несколько сместилась – так географически интерфейс почти «переехал» в тот центр, где разрабатывался backend. Но в целом такое сквозное разделение проекта на части оставалось много лет и было основным скелетом всей разработки. Это и есть пример архитектуры программного проекта.

Будем понимать под архитектурой ПО внутреннюю структуру продукта (компоненты и их связи), основы пользовательского интерфейса продукта, а также квинтэссенцию знаний и решений, являющихся инструментом разработки и управления проектом . То есть архитектура – это сквозная концепция или набор таковых для преодоления энтропии и хаоса, стремящихся «проглотить» разработку в виду сложности, нематериальности, согласовываемости и изменчивости ПО . При этом мы не разделяем продукт и проект, так как на практике это, как правило, одно целое, причем эта «сквозность», если она имеется, является «сильной» стороной данной разработки.

Часто под архитектурой понимают например, только внутреннее устройство ПО , выраженное в UML -диаграммах. Вот шутка на тему того, что архитектуру нельзя понимать односторонне. Одного известного трансляторщика спросили, почему в его знаменитом трансляторе ровно 21 просмотр. Ожидали услышать перечисление про алгоритмических проблем, которые таким способом удалось преодолеть, что-то про особую эффективность алгоритмов , организованных таким образом, и т.д. Всех удивил ответ мэтра. Он сказал, что именно столько человек (то есть ровно 21), было у него в команде разработчиков…..

Итак, архитектура продукта оказывается инвариантом проекта, встречается и неожиданно возникает в его разных частях. Это и есть аналог «простым» естественно-научным постулатам и законам, отсутствие которых в разработке ПО , по мнению Брукса, является причиной сложности ПО (в смысле хаоса, то есть «плохой» сложности). Создавать такие структуры – непростое дело, требующее большого искусства. Но именно это путь к управлению хаосом, увеличивающейся энтропией в виде изменяющихся требований к системе, потере разработчиками ясного понимания, какую же именно систему они создают. И именно разработка таких структур доставляет истинное творческое наслаждение при разработке программных систем. Хорошо «работают» простые модели, которые не просто создавать. Они оказываются путеводной нитью проекта, ведущей его через пучины хаоса. Эти модели имеют такое свойство, что показывая или упоминая о них можно рассказывать о проекте очень долго, их можно красиво оформить и повесить на стенку, а можно этого и не делать.

В рамках многих проектов не создается оригинальной архитектуры, поскольку они являются типовыми и/или небольшими и основываются на готовых технологиях, архитектурных образцах, моделях команды и оргструктуры проекта.

Однако часто перед коллективами, которые хорошо себя зарекомендовали в таких проектах, возникает задача построить действительно оригинальную новую архитектуру, основывающуюся на прежних разработках. Или не основывающуюся – просто количество стремится перейти в качество. Здесь прежде всего важно заметить этот переход, осознать, что старые методы работы не годятся и требуется принципиально новый опыт . Которого, очень часто, у коллектива и его лидеров нет…..

При разработке архитектуры ПО важным оказывается совмещение множества точек зрения. ПО оказывается настолько сложным, что его архитектуру не построить как единую модель – множество отдельных аспектов должны быть представлены в архитектуре, их связи сложны и плохо выразимы в явном виде. Полезнее оказывается создание множества моделей, созданных с разных точек зрения.

Причина множественности точек зрения при разработке ПО. Умение рассматривать предмет с разных точек зрения является важнейшей философией успешной практики при работе с большими объемами разнородной и сложной информации. Посмотрим на разработку ПО и то, почему там востребованы разные взгляды на процесс, систему и т.д.

Это происходит, прежде всего, из-за разных видов деятельности процесса разработки ПО (см. рис. 4.1). При составлении функциональных требований к ПО обращают внимание на то, какая именно функциональность должна быть реализована, но при этом опускаются принципы и детали реализации. При проектировании, наоборот, на первое место выходят принципы реализации ПО . А при тестировании детали реализации снова неважны — на ПО смотрят как на черный ящик , реализующий (не важно каким способом) некоторый набор пользовательской функциональности. При развертке у заказчика на ПО смотрят как на набор файлов, хранилищ данных и т. д.

Далее, в разработку/использование ПО вовлечено большое количество очень разных специалистов: программисты, инженеры, тестеры, технические писатели, менеджеры, заказчик, пользователи, продавцы-маркетологи и т. д. (см. рис. 4.2). Для всех этих специалистов нужна разная информация о программной системе. Представьте, что произойдет, если, например, продавцу или заказчику-непрограммисту в ответ на просьбу получше ознакомиться с ПО вы дадите почитать программные коды…

Множественность точек зрения происходит также от того, что нет единых стандартов и норм разработки ПО . То есть разработка ПО во многом » state of art «. Часто приходится изобретать новую точку зрения моделирования прямо по ситуации – чтобы именно этот эксперт тебя понял, чтобы именно эти особенности системы были отражены. Часто здесь – как в лотерее: создается несколько описаний системы с разных точек зрения, какое-то оказывается удачным и его все используют в дальнейшем.

Итак, разные виды деятельности при разработке ПО , разные категории специалистов, задействованные в программном проекте, и уникальность каждой конкретной ситуации при разработке — все это приводит к созданию и использованию различных моделей, выполненных с разных точек зрения.

Точка зрения (viewpoint) — это определенный взгляд на систему, который осуществляется для выполнения какой-то определенной задачи кем-либо из участников проекта. Точку зрения нужно ясно осознавать при создании визуальных моделей, например, варианты использования . Важно понимать, что она может быть в каждом конкретном случае своя. Важнейшими характеристиками точки зрения моделирования является цель (зачем создается модель) и целевая аудитория (то есть, для кого она предназначается).

Важным вопросом, на который нужно честно себе ответить в самом начале моделирования — это зачем вы используете диаграммы (в частности, UML ). Это и есть определение цели моделирования. Потому, что так создавать модели правильно? И все проблемы (даже те, о которых ничего еще не известно) волшебным образом исчезнут? Очень часто, например, при создании модели случаев использования присутствует именно такая «цель» моделирования. А потом оказывается, что никакие проблемы не «вылечились», а наоборот, возникли новые (например, созданные нами диаграммы никто не понимает и не принимает). Да и сам аналитик чувствует, что диаграммы получились какие-то странные….

А может все происходит совсем не так. Например, аналитик действительно задался целью выявить требования к системе — не навязать свое собственное видение другим, а выяснить нужную информацию, смоделировать и изложить ее доступно. Для этого он и использует диаграммы случаев использования. Ему важно, чтобы будущие пользователи системы могли участвовать в этом процессе, диаграммы рисуются для них, они понятны и не избыточны . И эти же диаграммы структурируют и проясняют информацию для самого аналитика.

Подобных сюжетов на практике происходит множество. Тут важно понимать, что цель модели — это не какая-то гипотетическая задача типа «описания архитектуры, потому что так нужно, так правильно», а целевая аудитория — это не абстракция типа «люди, желающие познакомиться с ПО «. И то и другое — что-то очень конкретное, реально существующее в проекте или рядом с ним. Ведь разработчики ПО не могут позволить себе за деньги заказчика создавать нечто на все века и для всех народов. И цель моделирования , и аудитория, которая будет работать с диаграммами, всегда существуют, важно лишь ясно понимать, какие они…

Вот полезный практический прием для ориентации на целевую аудиторию, для которой предназначена создаваемая вами модель. Можно выбрать одного представителя такой аудитории — конкретного и известного вам человека — и создавать диаграммы , понятные именно ему. При этом важно не обсуждать чрезмерно с ним ваши модели, поскольку это может создать дополнительный контекст , которого другие пользователи моделей будут лишены. Полезно представлять воображать себе этого человека при работе над моделями — его реакции, вопросы, недоумения и пр. И, исходя из этого, корректировать, исправлять созданное. И, конечно же, полезно проверить свои предположения, показав ему, что получилось.

Кроме того, важно, чтобы точка зрения была «живая», а не выдумывалась аналитиком или бездумно копировалась из книжек и тренингов, посвященных UML . Незаметно для себя аналитик может придумать свой собственный проект, своих собственных пользователей системы, заказчика и т.д. То есть аналитик исподволь, навязывает самому себе определенное восприятие реально существующих людей, задач, сильно искажая реальное положение дел. И именно в контексте этой воображаемой ситуации он создает свои модели. Но ведь реальные люди, реальные ситуации обладают своеобразием, большим диапазоном вариативности. Соответственно, аналитик должен обладать гибкостью сознания, большим диапазоном техник, а также чуткостью и искренним стремлением к тому, чтобы сделать каждый конкретный проект, где он участвует, более гармоничным, более адекватным .

источник