Меню Рубрики

Не имея слуха не имею зренья

Известно, что Ольга Ивановна родилась в селе Белозерка недалеко от Херсона. Она была единственной дочерью в небогатой крестьянской семье. Мать батрачила в семье священника, а отец был призван в армию в начале Второй Мировой войны, откуда в семью не вернулся.

Существует некоторая путаница с датами ее рождения, на которую, возможно, и не стоило бы обращать внимание, если бы речь шла не о возрасте, в каком ребенок потерял слух и зрение. Во всех работах и самой О.И. Скороходовой, и ее учителя И.А. Соколянского написано, что она родилась 24 июля 1914 года, в пять лет заболела менингитом, после чего потеряла полностью зрение и слух на левое ухо, слух с правой стороны снижался постепенно.

Как писала сама Ольга Ивановна, болезнь долго напоминала о себе частыми и сильными головными болями, нарушениями памяти, высокой утомляемостью, страхами. Мать Ольги Ивановны умерла весной 1922 г. от туберкулеза, отец жил в другом месте и не давал о себе знать, а все нормальные контакты с родственниками были очень осложнены из-за слепоглухоты девочки и возобновились значительно позднее. Сама Ольга Скороходова отличалась очень невысоким, даже маленьким ростом и грациозным телосложением, поэтому всегда выглядела моложе своих лет.

После ее смерти нашлись подлинники документов – выписки из церковной книги — и был уточнен год ее рождения. Стало известно, что родилась она в 1911 г., и, если заболела в 1919 году, то ей было 8 лет, когда она совсем потеряла зрение и начала постепенно терять слух. Примерно до 11–13 лет слышала громкую речь на правое ухо, но к 14 годам совсем оглохла.

Вот как сама Ольга Ивановна описывала впоследствии свое состояние после болезни: «Однако, несмотря на это смутное понимание состояния, в котором я находилась, я также смутно продолжала надеяться на тот «прекрасный миг», в который я снова все увижу и услышу…».

«…Оттого, что я не ощущала рядом с собой людей, не осматривала того, что меня окружало, мне представлялось, что люди и все предметы находятся от меня далеко, — гораздо дальше, чем это бывало в действительности…».

«…мое одиночество способствовало развитию весьма необузданной фантазии……когда я долго не видела мать, думала, что с ней могут произойти какие-нибудь превращения, ведь случилось же со мной что-то, лишившее меня зрения и слуха… Мне начинало казаться, что у матери вдруг исчезли ноги, а вместо рук выросли крылья. Она летает над нашим домом, но не может придти ко мне…».

«Когда я осознала себя «не такой», то есть поняла, что я слепая и почти глухая, у меня появилось смутное представление о каком-то, как я теперь могу определить, огромном чудовище. И оно никому не видимое, никем не слышимое, не осязаемое, тем не менее неотступно следовало за мной всюду.

Мне представлялось (особенно, когда я оставалась одна), что я всегда «ощущаю» дыхание этого «чудовища» и поэтому знаю о его «присутствии». И даже во сне я его «видела» весьма часто: оно было похоже на громадного – больше лошади – ежа, с короткими толстыми лапами, с такой же по форме как у ежа головой, только большой; но покрыто оно было не колючими иглами, а густой грубой шерстью. И казалось мне, что именно это «чудовище» откуда-то принесло мне болезнь, а потом отняло у меня зрение и слух…».

«Когда оставалась одна, мать уходила, то страшное «чудовище», которое преследовало меня в начале моей слепоты, теперь стало еще страшнее, еще огромнее в моем представлении. В том отчаянном состоянии, в котором я бывала в отсутствии матери, не в меру разыгравшееся воображение рисовало мне ужасную картину: «чудовище» вползало в хату через чердак и тихо, медленно двигалось ко мне… От неописуемого страха я вся покрывалась испариной, а по голове и спине «бегали мурашки…».

После смерти матери она некоторое время жила в семьях родственников, и, наконец, один из них отвез ее в Школу слепых г. Одессы. Это были голодные годы сразу после окончания гражданской войны, и школа помогла девочке выжить. Ее даже отправляли на лечение в санаторий, откуда она сбежала снова в школу, так как в санатории с ней совсем никто не общался. Заниматься со слепоглухой девочкой индивидуально в школе слепых никто не умел, а присутствовать в классе было бесполезно, так как она совсем не слышала, что говорит учитель. Как вспоминала потом Ольга Ивановна, школу слепых постоянно переводили из одного помещения в другое, не хватало технического персонала и слепые дети, все старались делать сами.

Вместе с окончательной потерей слуха появились и вестибулярные нарушения, Ольге стало трудно ходить, у нее часто кружилась голова. Окружающие же продолжали громко говорить ей на ухо, а она только ощущала их дыхание, не слыша никаких звуков. О девочке сообщили в Харьков профессору Ивану Афанасьевичу Соколянскому и в начале 1925 г. ее привезли в Школу-клинику слепоглухих, которую он только что организовал в этом городе при школе слепых. После того, как девочка освоилась с новой обстановкой и привыкла к хорошо организованной жизни в новой школе, И.А. Соколянский приступил к восстановлению устной речи Ольги, которая была нарушена после утраты слуха.

По воспоминаниям Ольги Ивановны, «в этом учреждении все было настолько благоустроено, настолько соответствовало в материальном и бытовом отношении своему прямому назначению, что желать лучшего едва ли было возможно, тем более, что воспитанников было не так много – от пяти до девяти человек. У каждого воспитанника на все случаи было свое определенное отдельное место, чтобы не мешать друг другу во время занятий с педагогом, во время самостоятельных игр. В то же время была и общая комната для совместных игр, гимнастических упражнений и других развлечений. В клинике был специальный благоустроенный сад, в котором слепоглухонемые дети могли гулять и в одиночку и группой. В саду были огороженные клумбы, газоны, дорожки и площадка для групповых игр. Летом в саду развешивались гамаки, устанавливались деревянные качели, лодки, столы для настольных игр. По длинным прямым дорожкам ребята катались на детских трехколесных велосипедах» (Приспособление слепоглухонемого к жизни//Специальная школа, 1963, N 1, стр.59).

И.А. Соколянский, начав работу по обучению Ольги Скороходовой в харьковской школе, поставил перед собой задачу как можно раньше, хотя бы в самой примитивной форме получить самонаблюдения самих слепоглухих воспитанников, научить их рассказывать о себе и своих переживаниях. Для этого, не дожидаясь того, когда девочка полностью овладеет техникой письма, стали работать над ежедневным описанием событий ее повседневной жизни. Умение записывать и умение наблюдать развивалось у Ольги параллельно. Она систематически возвращалась к записям своих наблюдений и, оставляя нетронутым факт, изменяла литературную редакцию его описания по мере развития своей письменной речи. Многие факты всплывали из памяти и записывались вновь. Ни один факт не был ей рассказан со стороны. Все наблюдения она вела самостоятельно и только в записанном виде показывала педагогам, но только для ознакомления, а не для исправления. Ее рукопись при опубликовании никогда не подвергалась никаким редакционным правкам, ни при жизни Соколянского, ни после его смерти. Через 17 лет такой работы над дневниками появился материал для первой книги Ольги Скороходовой.

Вот как сама Ольга Ивановна писала об этом:

«Вначале эти записи могли читать только те, кто со мной занимался. Но по мере того, как я овладевала разговорным языком, мои записи становились все яснее и понятнее… Когда эти записи разрослись, встал вопрос об их литературном оформлении, а потом и об издании».

«…многие записанные факты я переоформляла по 10–20 раз. Ведь одно дело – ощутить, воспринять, «осмотреть» руками предмет, это не так сложно, гораздо труднее описать этот предмет своими словами совершенно так, как я его воспринимаю, т.е. дать образ этого предмета».

«Год за годом расширялись мои записи, обогащался мой литературный язык. Читатель может верить мне или не верить – это его воля, — но знаниями и литературной речью я обязана чтению книг и в первую очередь, художественной литературы. Спасение слепого, глухонемого и особенно слепоглоухонемого – в чтении». Именно для Ольги Скороходовой начал И.А. Соколянский работу над изобретением уникальной для того времени Читальной машины, которая должна была сделать возможным чтение слепым обычного шрифта.

Как самая старшая воспитанница в школе слепоглухих, Ольга активно участвовала и даже руководила некоторыми играми и занятиями младших детей. Особой ее заботой была маленькая слепоглухая девочка Мария Сокол, которая поступила в школу в 1935 г.

По индивидуальной программе Ольга Ивановна закончила в Харькове курс средней школы и готовилась к поступлению в университет. В эти годы она начинает переписываться с известным русским писателем Максимом Горьким. Но всем радужным планам помешала свершиться Великая Отечественная война и оккупация всей Украины немцами до 1944 г. Все это время Ольга Ивановна прожила в Харькове в школе слепых и у своих учителей. Сразу после освобождения Харькова там ее нашли родители Марии Сокол, с просьбой продолжить обучение слепоглухой дочери, которая все военное время оставалась с родителями в селе. Мария несколько месяцев жила у Ольги Ивановны с целью обучения и им удалось начать восстановление забытого к этому времени чтения и письма по Брайлю. Но уже в 1944 году Ольга Ивановна переехала в Москву, где тогда уже работал ее учитель И.А. Соколянский (1889–1960) и стала продолжать учиться и работать при Институте Дефектологии.

В 1947 г. вышла ее первая книга «Как я воспринимаю окружающий мир». Предисловие к этому изданию было написано известным психологом А.Н. Леонтьевым, где он обращал особое внимание на удивительную тонкость описаний автором различных видов своей чувствительности – осязания, обоняния, вибрационного чувства, температурных и вкусовых ощущений, которые заменяли ей слух и зрение. Особенно интересными он нашел самонаблюдения Ольги Ивановны, характеризующие целостные, сложные переживания окружающего, которые дополнялись анализом не только своих ощущений, но и стремлением понять впечатления других, видящих и слышащих людей. Самонаблюдения О.И. Скороходовой наглядно показывали как знания, которым овладевает человек, способны раздвигать границы переживаемого им мира. А.Н. Леонтьев также отмечал, что в этой книге видна незаурядная личность автора, раскрывающего перед читателем процесс духовного развития слепоглухого человека, наблюдения над собой которой имеют особое значение для психологии.

В 1954 г. эта книга была дополнена второй частью и была опубликована под названием «Как я воспринимаю и представляю окружающий мир». Эта книга была с небольшими изменениями переиздана в 1956 г. В предисловии к ней И.А. Соколянский описал многолетнюю систему работы с Ольгой по обучению ее наблюдать и записывать эти наблюдения.

Новый дополненный вариант этой книги «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир» вышел в 1972 г. уже с предисловием заведующего лабораторией обучения и воспитания слепоглухих детей НИИ дефектологии АПН СССР, где работала Ольга Ивановна, доктором психологии А.И. Мещеряковым (1923–1974), в котором тот подробно описывает биографию учителя Ольги Ивановны, И.А. Соколянского, и излагает свое понимание системы обучения слепоглухих, наибольшее внимание уделив первоначальному периоду их обучения. В конце этого текста Александр Иванович возвращается к характеристике автора книги и пишет: «Велика, конечно, заслуга учителя О.И. Скороходовой Ивана Афанасьевича Соколянского, но величие его заслуги ни в коей мере не умаляет подвига О.И. Скороходовой. Она работает, она наравне со всеми другими сотрудниками пишет научные работы, отчитывается о них… И мы как-то забываем о том, что вся жизнь Ольги Ивановны – это подвиг. Подвиг, который она совершает каждый день в течение многих лет».

В предисловии к изданию 1990 года, написанным кандидатом психологических наук В.Н. Чулковым (1939–1997), под руководством которого Ольга Ивановна работала в последние годы жизни, мы находим свидетельства ее тяжелых личностных переживаний, преодоление неверия в себя. Есть здесь упоминание и о сложных, постоянно меняющихся в течение жизни отношениях ее со своим учителем. «По натуре своей она была живым, открыто самолюбивым и не рассудочным человеком. Наивный расчет сочетался с интуицией, женская надежда, слабость и каприз жили рядом с детским безрассудочным эгоизмом. Победы малые и большие давались ей нелегко, а горький вкус поражений был ей также хорошо знаком…».

Мало кто знает, что Ольга Ивановна долгие годы работала над второй своей книгой «Мои наблюдения над слепоглухонемыми», которая так и осталась неопубликованной. В этой книге она подробно описывает слепоглухих детей, воспитывающихся вместе с ней в Харьковской школе-клинике, воспитанников Детского дома в Загорске (ныне Сергиев-Посад) и свое общение с ныне знаменитой четверкой слепоглухих выпускников психологического факультета МГУ.

Ольга Скороходова имела научную степень кандидата педагогических наук, до конца своей жизни работала научным сотрудником в Лаборатории обучения и воспитания слепоглухих Института дефектологии в Москве, была автором многих научных и научно-популярных статей, стихов. Часто выступала с лекциями перед студентами многих вузов своей страны. Многие годы жила одна, в быту и работе ей постоянно помогали двое приходящих секретарей и время от времени сотрудники лаборатории, где она работала. Когда ее здоровье ухудшилось, к ней переехала ее племянница, Н.В. Скороходова, которая и ухаживала за ней до самой смерти, которая наступила в 1982 г.

Все написанное Ольгой Ивановной помогает нам понять удивительный внутренний мир человека, потерявшего зрение и слух, но сохранившего огромный интерес и радость жизни.

Думают иные – те, кто звуки слышат,
Те, кто видят солнце, звезды и луну:
– Как она без зренья красоту опишет?
Как поймет без слуха звуки и весну!?

Я услышу запах и росы прохладу,
Легкий шелест листьев пальцами ловлю.
Утопая в сумрак, я пройду по саду,
И мечтать готова, и сказать люблю…

Пусть я не увижу глаз его сиянье,
Не услышу голос, ласковый, живой,
Но слова без звука – чувства трепетанье –
Я ловлю и слышу быстрою рукой.

И за ум, за сердце я любить готова,
Так, как любят запах нежного цветка,
Так, как любят в дружбе дорогое слово,
Так, как любит трепет сжатая рука.

Я умом увижу, чувствами услышу,
И мечтой привольной мир я облечу…
Каждый ли из зрячих красоту опишет,
Улыбнется ль ясно яркому лучу?

Не имею слуха, не имею зренья,
Но имею больше – чувств живых простор:
Гибким и послушным, жгучим вдохновеньем
Я соткала жизни красочный узор.

Если вас чаруют красота и звуки,
Не гордитесь этим счастьем предо мной!
Лучше протяните с добрым чувством руку,
Чтоб была я с вами, а не за стеной.

источник

24 мая 1911 года родилась Ольга Скороходова — единственный в мире слепоглухой научный сотрудник. При полном отсутствии зрения и слуха она создала несколько всемирно известных научных работ, затрагивающих проблему развития, воспитания и обучения слепоглухонемых детей. Занимаясь этой проблематикой, ей удалось описать особенности восприятия и воображения слепоглухого человека.

Ольга Скороходова родилась 24 мая 1911 года на Украине, в селе Белозёрка недалеко от Херсона, в семье бедных крестьян. Её отец был мобилизован в 1914 году и не вернулся с войны, а мать была батрачкой у священника. В возрасте пяти лет вследствие заболевания менингитом девочка полностью лишилась зрения и начала постепенно терять слух. Примерно до 11 лет она слышала громкую речь на правое ухо, но к 14 годам совсем оглохла.

После смерти матери девочка некоторое время жила у родственников. Со временем они устроили её в школу слепых в Одессе. Однако там никто заниматься с ней индивидуально не стал, так как Ольга совсем не слышала, что говорит учитель. Окружающие пытались громко говорить ей на ухо, но она только ощущала дыхание, а не звуки.
В 1925 году Оля попала в школу-клинику для слепоглухонемых детей в Харькове, которую основал профессор Иван Соколянский. Под его присмотром у девочки восстановилась устная речь, она начала вести записи по самонаблюдению изо дня в день, развивая таким образом умение наблюдать и записывать. Свои наблюдений она вела совершенно самостоятельно и только в уже записанном виде показывала их педагогу.

Окончив среднюю школу по специальной программе, она решила продолжить учёбу. Оля мечтала поступить в Ленинградский педагогический институт, но планам не суждено было осуществиться, поскольку началась война. Во время оккупации она жила в Харькове в школе слепых и дома у своих учителей.
После освобождения Харькова в 1944 году переехала в Москву. После встречи со своим учителем Иваном Соколянским, который работал в Научно-практическом институте специальных школ в качестве старшего научного сотрудника, была зачислена в Институт дефектологии.

В 1947 году была опубликована её первая книга под названием «Как я воспринимаю окружающий мир», в которой Скороходова рассказала, как знания, которыми овладевает человек, способны раздвигать границы переживаемого. После выхода книги в тираж Ольга Ивановна была зачислена на должность младшего научного сотрудника лаборатории по изучению и обучению слепоглухонемых.

В 1954 году книга была дополнена второй частью и опубликована под названием «Как я воспринимаю и представляю окружающий мир». Новый дополненный вариант этой книги «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир» вышел в 1972 году.
После успеха своей книги Скороходова начала работать над книгой «Мои наблюдения над слепоглухонемыми», в которой подробно описала слепоглухих детей, воспитывающихся вместе с ней в Харьковской школе-клинике.
Ольга Скороходова имела научную степень кандидата педагогических наук, до конца своей жизни работала научным сотрудником в Лаборатории обучения и воспитания слепоглухих Института дефектологии в Москве, была автором многих научных и научно-популярных статей, стихов. Она часто выступала с лекциями перед студентами многих педагогических вузов Москвы и других городов.

В 1948 году Скороходова стала научным сотрудником (позднее старшим научным сотрудником) НИИ дефектологии АПН СССР, где проработала до конца своей жизни.

Умерла Ольга Скороходова в 1982 году.

Думают иные
(Ольга Скороходова)

Думают иные — те, кто звуки слышат,
Те, кто видят солнце, звёзды и луну:
Как она без зренья красоту опишет?
Как поймёт без слуха звуки и весну?!
Я услышу запахи росы, прохладу,
Лёгкий шелест листьев пальцами ловлю.
Утопая в сумрак, я пройду по саду,
И мечтать готова, и сказать: люблю…
Пусть я не увижу глаз его сиянье,
Не услышу голос, ласковый, живой,
Но слова без звука — чувства трепетанье —
Я ловлю и слышу быстрою рукой.
И за ум, за сердце я любить готова,
Так, как любят запах нежного цветка.
Так, как любят в дружбе дорогое слово,
Так, как любит трепет сжатая рука.
Я умом увижу, чувствами услышу,
А мечтой привольной мир я облечу…
Каждый ли из зрячих красоту опишет,
Улыбнётся ль ясно яркому лучу?
Не имею слуха, не имею зренья,
Но имею больше — чувств живых простор:
Гибким и послушным, жгучим вдохновеньем
Я соткала жизни красочный узор.
Если вас чаруют красота и звуки, —
Не гордитесь этим счастьем предо мной!
Лучше протяните с добрым чувством руку,
Чтоб была я с вами, а не за стеной.

Читайте также:  Стоимость ночные линзы для восстановления зрения

источник

Прославлен тот боец, что верною рукою
Добьется, невредим, победного венца.
Но честь, двойная честь бесстрашному герою,
Кто ранен, весь в крови, но бьется до конца.
/О.Скороходова. Соратникам/

Казалось, только один человек сохранял спокойствие в аудитории Академии педагогических наук. Это была невысокая женщина в строгом черном костюме. А между тем именно из-за нее и пришли сюда профессора, педагоги, врачи…

Слепоглухая Ольга Ивановна Скороходова публично будет отстаивать свое право стать в один ряд с учеными нашей страны. Спокойным, ровным голосом говорит Скороходова о своей работе, которая представлена на соискание ученой степени кандидата педагогических наук. Быстро отвечает на вопросы. Возражает, когда не соглашается. Даже не верится, что это человек, лишенный зрения и слуха.

Только внимательно присмотревшись, можно заметить, что Ольга Ивановна правой рукой быстро водит по наколотой (по системе Брайля) бумаге и время от времени дотрагивается до горла, проверяя, говорит ли она. Она не слышит ни звука, а вопросы ей через руку специальной азбукой передает переводчик. В качестве диссертации Скороходова защищала свою ставшую широко известной книгу «Как я воспринимаю и представляю окружающий мир». Перед ученым советом лежали чешское, китайское, румынское, немецкое издания. Книга Скороходовой не развивала, не продолжала — она создавала науку. А ее автором был человек, который завоевал свое место в жизни, победив мрак и безмолвие.

Ольга Скороходова родилась 11 (24) мая 1911 года на Украине, в селе Белозерка (недалеко от Херсона). Ее родители — бедные крестьяне. В автобиографии Ольга Ивановна писала: «Когда отца в 1914 году угнали на войну, мать осталась единственной работницей в семье, состоящей из братьев и сестер моего отца и больного дедушки. Мать много работала — батрачила у священника… Но как ни тяжелы были годы моей маленькой жизни, они все же были моим «золотым детством» до того дня, как я заболела».

В арсенале кинематографистов есть такой прием, когда на несколько мгновений вдруг исчезает изображение и выключается звук. Используется этот прием крайне редко, потому что зрителю становится не по себе. Но гораздо страшнее, если нечто подобное случается в жизни.

Оля заболела менингитом и полностью потеряла сначала зрение, потом слух и частично речь. Наступили полная тьма и полная тишина… Началась жизнь без звуков и красок. Ночь или день — все одинаково. Только руки ей «рассказывали» о том, что происходит вокруг. Мать Оли — Мария Тимофеевна — делала все, что могла: возила дочь к врачам в Херсон, но они только сочувствующе гладили девочку по голове да советовали матери не падать духом.

Потянулись дни постоянного одиночества (мать была на работе с утра до ночи), беспомощности и почти полной изолированности от внешнего мира. В той же автобиографии Скороходова пишет: «Наступил самый трудный, голодный для нашего села 1922 год… Слабая и больная мать слегла в постель, незрячей и почти глухой девочке пришлось обслуживать и себя, и больную мать…».

А новая беда уже стояла у ворот: от туберкулеза мать умирает. Истощенную, в полусознательном состоянии Олю забрала к себе ее тетка.

Осенью 1922 года Херсонский отдел народного образования направил девочку в одесскую школу для слепых детей. В начале 1925 года слепоглухая и почти уже немая Оля попадает в школу-клинику для слепоглухонемых детей. Эту клинику в Харькове создал профессор И.А. Соколянский (1923). «Для меня, — пишет Ольга, — началась совершенно новая, необычная жизнь. В то время в клинике было уже пять воспитанников. Нас окружили большой заботой. Наши воспитатели, педагоги и сам И.А. Соколянский любили нас не меньше, чем своих родных детей».

Прошло некоторое время, и у Ольги Скороходовой удалось восстановить речь. При помощи специальной методики с использованием дактильного (пальцевого) алфавита и рельефно-точечного (брайлевского) шрифта было организовано систематическое обучение всем предметам школьного курса.

Любимым предметом Ольги была литература. Особенно ей нравился Горький. В 1932 году, когда отмечалось 40-летие литературной деятельности писателя, девушка, набравшись храбрости, послала Алексею Максимовичу поздравительное письмо. Долгожданный ответ пришел не скоро: немало корреспондентов было у юбиляра. Завязалась переписка. Письма Горького поддерживали Ольгу, помогали ей жить.

Удивительным человеком была Ольга Скороходова. С ней можно было часами говорить о литературе, искусстве… Начитанность ее была поразительной. Русская и зарубежная литература — для нее родной дом, в котором все до мельчайших подробностей знакомо и дорого. Она не только любила и знала поэзию, но и сама с юных лет сочиняла стихи. Горький считал, что Ольга обладала настоящим поэтическим даром. Вот, к примеру, только одно четверостишие из ее стихотворения «Весна»:

Молодая весна многозвучий полна,
Прилетела из дальнего края.
Зашумели леса, заблестела гроза,
Пробужденье природы встречая…

Когда Ольга рассказывала о скульптуре, то казалось, что оживают тончайшие линии изваяния, каждая бороздка, проведенная резцом мастера. Ее негромкий голос звучал мягко и мелодично, живо предавая оттенки чувств и мыслей. Трудно было поверить, что эта девушка, обладающая широкими познаниями, разносторонними интересами и огромной внутренней культурой, с восьми лет лишена зрения, слуха…

Испытаний, которые выпали на долю Ольги Скороходовой, хватило бы на нескольких человек. Вот только одно из них.

Оля много лет ничего не знала о судьбе своего отца — где он, что с ним? Но в 1933 году после долгой разлуки они встретились. Нет слов, чтобы передать волнение, охватившее Ольгу. Как отнесется к ней, такой, отец? Была еще одна причина для волнений: у отца уже другая семья, есть и другая дочь… Между Ольгой и отцом начинается переписка.

Вскоре Ольга стала получать письма и от жены отца, которая оказалась простой и добросердечной женщиной. Оля никому не хотела быть обузой, она старалась убедить, что не испытывает ни малейшего желания поселиться у них, уверяла, что она не абсолютный инвалид, что найдет свое место в жизни, а от них ждет только хорошего отношения к себе — их человеческой любви и дружбы.

Ольга Скороходова получила среднее образование. Ее литературные способности окрепли: она пишет заметки, статьи, очерки, стихи…

По совету профессора Соколянского Ольга вела записи того, как она воспринимает мир. (Как же пригодились ей эти записи впоследствии!) Она готовилась к поступлению в Литературный институт. Но… Восемь воспитанников было в школе Соколянского, когда началась Великая Отечественная война. Харьков оккупировали фашисты. Ворвавшиеся в школу гитлеровцы убили шестерых воспитанников. Лишь двое каким-то чудом спаслись. Одной из уцелевших была Ольга Скороходова. В 1943 году наши войска освободили Харьков. Через год Ольга была уже в Москве, где встретилась со своим учителем Иваном Афанасьевичем Соколянским и не расставалась с ним уже до самой его смерти.

Наступил 1947 год. Скороходова публикует свою книгу «Как я воспринимаю окружающий мир». Книга представляла исключительный интерес для дефектологии, психологии и была отмечена премией К.Д. Ушинского.

В 1948 году Ольга Скороходова становится научным сотрудником (позднее старшим научным сотрудником) Научно-исследовательского института дефектологии АПН СССР (ныне: Институт коррекционной педагогики РАО). Имя и труды Скороходовой — единственного в мире слепоглухого научного работника — приобретают все большую известность. В 1954 году выходит в свет ее новая книга «Как я воспринимаю и представляю окружающий мир». Она тоже была удостоена премии К.Д. Ушинского. В 1961 году Скороходова блестяще защищает кандидатскую диссертацию и ей присваивается ученая степень кандидата педагогических наук (по психологии).

Известно, что потеря зрения и слуха делает судьбу людей особенно тяжелой, потому что появляется ощущение личной катастрофы. Острейшее переживание несчастья способно породить желание уйти из жизни. Не избежала этого и Ольга Ивановна: когда ей было 18 лет, она хотела отравиться…

Выработка стратегии и тактики общения с людьми — это настоящее искусство. Даже маленькие победы давались ей с трудом, был знаком и горький вкус поражений. «Да, мне бывает нелегко, когда приходится смешивать кипяток сердечных струй с холодной водой», — записала она однажды в своем дневнике. Самообладание и душевная энергия Ольги Скороходовой были, казалось, неисчерпаемы. Отчасти этими качествами ее наградила природа. Но кроме того, силы для борьбы она черпала в понимании значимости своего труда и его необходимости для людей с похожей на ее судьбой.

Работа над книгами приносила ей радость. И вот в 1972 году выходит из печати большой труд «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир», собравший воедино все ее книги, статьи и стихи разных лет. Он был признан крупным вкладом в отечественную психологическую и педагогическую науку. Скороходовой присуждается Первая премия Академии педагогических наук. Скоро этот труд стал широко известен во многих странах. В мировой литературе монография Скороходовой — это единственное произведение, в котором автор, лишенный зрения и слуха, не только описывает свои психологические функции на разных стадиях онтогенеза, но и глубоко их анализирует. Этот научно-исследовательский труд написан в оригинальной форме — автобиографические материалы, дневниковые записи, воспоминания, стихи…

Ольга Скороходова помогала попавшим в беду людям не только своими научными трудами, но и практической деятельностью. Она, к примеру, во многом содействовала открытию в подмосковном Павловском Посаде школы-интерната для слепоглухонемых детей (1963). В 1974 году за большие заслуги в области специальной педагогики и многолетнюю плодотворную деятельность по обучению и воспитанию детей с нарушением слуха и зрения Скороходова была награждена Орденом Трудового Красного Знамени.

Скороходова всегда живо интересовалась вопросами школьной и студенческой жизни, принимала участие в работе научных конференций как в нашей стране, так и за рубежом. Она вела обширную переписку. Ей писали ученые (И. Павлов) и писатели (М. Горький, П. Тычина, М. Рыльский, С.Я. Маршак, М. Бажан), учителя и многочисленные читатели со всего света. Была ли она счастлива в жизни? Может быть, найти ответ на этот непростой вопрос нам поможет строфа из ее стихотворения «Письмо»:

Я прошла сквозь мрак и бури,
Я пути искала к свету, —
К жизни творческой, богатой…
И нашла! Запомни это!

О.И. Скороходова умерла в 1982 году. Ее книги, книги человека-победителя, помогают людям не падать духом, в них — «наука побеждать».

Стихотворение Ольги Скороходовой «Думают иные»

Думают иные — те, кто звуки слышат,
Те, кто видят солнце, звезды и луну:
— Как она без зренья красоту опишет,
Как поймет без слуха звуки и весну?!

Я услышу запах и росы прохладу,
Легкий шелест листьев пальцами ловлю.
Утопая в сумрак я пройду по саду,
И мечтать готова, и сказать люблю:

Пусть я не увижу глаз его сиянье,
Не услышу голос, ласковый, живой,
Но слова без звука — чувства трепетанье
Я ловлю и слышу быстрою рукой.

И за ум, за сердце я любить готова.
Так, как любят запах нежного цветка,
Так, как любят в дружбе дорогое слово,
Так, как любит трепет сжатая рука.

Я умом увижу, чувствами услышу,
А мечтой привольной мир я облечу:
Каждый ли из зрячих красоту опишет,
Улыбнется ль ясно яркому лучу?

Не имею слуха, не имею зренья,
Но имею больше — чувств живых простор:
Гибким и послушным, жгучим вдохновеньем,
Я соткала жизни красочный узор.

Если Вас чаруют красота и звуки,
Не гордитесь этим счастьем предо мной!
Лучше протяните с добрым чувством руки.
Что б была я с Вами, а не за стеной.

источник

1 Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря.

2 И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу.

3 И поучал их много притчами, говоря: || вот, вышел сеятель сеять; 4 и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; 5 иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока.

6 Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; 7 иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; 8 иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать.

9 Кто имеет уши слышать, да слышит!

10 И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?

11 Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, 12 ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; 13 потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; 14 и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите — и не уразумеете, и глазами смотреть будете — и не увидите, 15 ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их.

16 Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, 17 ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что’ вы видите, и не видели, и слышать, что’ вы слышите, и не слышали.

18 Вы же выслушайте значение притчи о сеятеле: 19 ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его — вот кого означает посеянное при дороге.

20 А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; 21 но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется.

22 А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно.

23 Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать.

24 Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем; 25 когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; 26 когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы.

27 Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?

28 Он же сказал им: враг человек сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдем, выберем их?

29 Но он сказал: нет — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, 30 оставьте расти вместе то’ и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою.

31 Иную притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем, 32 которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его.

33 Иную притчу сказал Он им: Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв, положила в три меры муки, доколе не вскисло всё.

34 Всё сие Иисус говорил народу притчами, и без притчи не говорил им, 35 да сбудется реченное через пророка, который говорит: отверзу в притчах уста Мои; изреку сокровенное от создания мира.

36 Тогда Иисус, отпустив народ, вошел в дом. || И, приступив к Нему, ученики Его сказали: изъясни нам притчу о плевелах на поле.

37 Он же сказал им в ответ: сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; 38 поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; 39 враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы.

40 Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: 41 пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие, 42 и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; 43 тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши слышать, да слышит!

44 Еще подобно Царство Небесное сокровищу, скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил, и от радости о нем идет и продает всё, что имеет, и покупает поле то.

45 Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, 46 который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал всё, что имел, и купил ее.

47 Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, 48 который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон.

49 Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, 50 и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов.

Читайте также:  С точки зрения аристотеля политика была

51 И спросил их Иисус: поняли ли вы всё это? Они говорят Ему: та’к, Господи!

52 Он же сказал им: поэтому всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы своей новое и старое.

53 И, когда окончил Иисус притчи сии, пошел оттуда.

54 И, придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы? 55 не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? 56 и сестры Его не все ли между нами? откуда же у Него всё это?

57 И соблазнялись о Нем. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем.

58 И не совершил там многих чудес по неверию их.

источник

Известно, что Ольга Ивановна родилась в селе Белозерка недалеко от Херсона. Она была единственной дочерью в небогатой крестьянской семье. Мать батрачила в семье священника, а отец был призван в армию в начале Второй Мировой войны, откуда в семью не вернулся.

Существует некоторая путаница с датами ее рождения, на которую, возможно, и не стоило бы обращать внимание, если бы речь шла не о возрасте, в каком ребенок потерял слух и зрение. Во всех работах и самой О.И. Скороходовой, и ее учителя И.А. Соколянского написано, что она родилась 24 июля 1914 года, в пять лет заболела менингитом, после чего потеряла полностью зрение и слух на левое ухо, слух с правой стороны снижался постепенно.

Как писала сама Ольга Ивановна, болезнь долго напоминала о себе частыми и сильными головными болями, нарушениями памяти, высокой утомляемостью, страхами. Мать Ольги Ивановны умерла весной 1922 г. от туберкулеза, отец жил в другом месте и не давал о себе знать, а все нормальные контакты с родственниками были очень осложнены из-за слепоглухоты девочки и возобновились значительно позднее. Сама Ольга Скороходова отличалась очень невысоким, даже маленьким ростом и грациозным телосложением, поэтому всегда выглядела моложе своих лет.

После ее смерти нашлись подлинники документов – выписки из церковной книги — и был уточнен год ее рождения. Стало известно, что родилась она в 1911 г., и, если заболела в 1919 году, то ей было 8 лет, когда она совсем потеряла зрение и начала постепенно терять слух. Примерно до 11–13 лет слышала громкую речь на правое ухо, но к 14 годам совсем оглохла.

Вот как сама Ольга Ивановна описывала впоследствии свое состояние после болезни: «Однако, несмотря на это смутное понимание состояния, в котором я находилась, я также смутно продолжала надеяться на тот «прекрасный миг», в который я снова все увижу и услышу…».

«…Оттого, что я не ощущала рядом с собой людей, не осматривала того, что меня окружало, мне представлялось, что люди и все предметы находятся от меня далеко, — гораздо дальше, чем это бывало в действительности…».

«…мое одиночество способствовало развитию весьма необузданной фантазии……когда я долго не видела мать, думала, что с ней могут произойти какие-нибудь превращения, ведь случилось же со мной что-то, лишившее меня зрения и слуха… Мне начинало казаться, что у матери вдруг исчезли ноги, а вместо рук выросли крылья. Она летает над нашим домом, но не может придти ко мне…».

«Когда я осознала себя «не такой», то есть поняла, что я слепая и почти глухая, у меня появилось смутное представление о каком-то, как я теперь могу определить, огромном чудовище. И оно никому не видимое, никем не слышимое, не осязаемое, тем не менее неотступно следовало за мной всюду.

Мне представлялось (особенно, когда я оставалась одна), что я всегда «ощущаю» дыхание этого «чудовища» и поэтому знаю о его «присутствии». И даже во сне я его «видела» весьма часто: оно было похоже на громадного – больше лошади – ежа, с короткими толстыми лапами, с такой же по форме как у ежа головой, только большой; но покрыто оно было не колючими иглами, а густой грубой шерстью. И казалось мне, что именно это «чудовище» откуда-то принесло мне болезнь, а потом отняло у меня зрение и слух…».

«Когда оставалась одна, мать уходила, то страшное «чудовище», которое преследовало меня в начале моей слепоты, теперь стало еще страшнее, еще огромнее в моем представлении. В том отчаянном состоянии, в котором я бывала в отсутствии матери, не в меру разыгравшееся воображение рисовало мне ужасную картину: «чудовище» вползало в хату через чердак и тихо, медленно двигалось ко мне… От неописуемого страха я вся покрывалась испариной, а по голове и спине «бегали мурашки…».

После смерти матери она некоторое время жила в семьях родственников, и, наконец, один из них отвез ее в Школу слепых г. Одессы. Это были голодные годы сразу после окончания гражданской войны, и школа помогла девочке выжить. Ее даже отправляли на лечение в санаторий, откуда она сбежала снова в школу, так как в санатории с ней совсем никто не общался. Заниматься со слепоглухой девочкой индивидуально в школе слепых никто не умел, а присутствовать в классе было бесполезно, так как она совсем не слышала, что говорит учитель. Как вспоминала потом Ольга Ивановна, школу слепых постоянно переводили из одного помещения в другое, не хватало технического персонала и слепые дети, все старались делать сами.

Вместе с окончательной потерей слуха появились и вестибулярные нарушения, Ольге стало трудно ходить, у нее часто кружилась голова. Окружающие же продолжали громко говорить ей на ухо, а она только ощущала их дыхание, не слыша никаких звуков. О девочке сообщили в Харьков профессору Ивану Афанасьевичу Соколянскому и в начале 1925 г. ее привезли в Школу-клинику слепоглухих, которую он только что организовал в этом городе при школе слепых. После того, как девочка освоилась с новой обстановкой и привыкла к хорошо организованной жизни в новой школе, И.А. Соколянский приступил к восстановлению устной речи Ольги, которая была нарушена после утраты слуха.

По воспоминаниям Ольги Ивановны, «в этом учреждении все было настолько благоустроено, настолько соответствовало в материальном и бытовом отношении своему прямому назначению, что желать лучшего едва ли было возможно, тем более, что воспитанников было не так много – от пяти до девяти человек. У каждого воспитанника на все случаи было свое определенное отдельное место, чтобы не мешать друг другу во время занятий с педагогом, во время самостоятельных игр. В то же время была и общая комната для совместных игр, гимнастических упражнений и других развлечений. В клинике был специальный благоустроенный сад, в котором слепоглухонемые дети могли гулять и в одиночку и группой. В саду были огороженные клумбы, газоны, дорожки и площадка для групповых игр. Летом в саду развешивались гамаки, устанавливались деревянные качели, лодки, столы для настольных игр. По длинным прямым дорожкам ребята катались на детских трехколесных велосипедах» (Приспособление слепоглухонемого к жизни//Специальная школа, 1963, N 1, стр.59).

И.А. Соколянский, начав работу по обучению Ольги Скороходовой в харьковской школе, поставил перед собой задачу как можно раньше, хотя бы в самой примитивной форме получить самонаблюдения самих слепоглухих воспитанников, научить их рассказывать о себе и своих переживаниях. Для этого, не дожидаясь того, когда девочка полностью овладеет техникой письма, стали работать над ежедневным описанием событий ее повседневной жизни. Умение записывать и умение наблюдать развивалось у Ольги параллельно. Она систематически возвращалась к записям своих наблюдений и, оставляя нетронутым факт, изменяла литературную редакцию его описания по мере развития своей письменной речи. Многие факты всплывали из памяти и записывались вновь. Ни один факт не был ей рассказан со стороны. Все наблюдения она вела самостоятельно и только в записанном виде показывала педагогам, но только для ознакомления, а не для исправления. Ее рукопись при опубликовании никогда не подвергалась никаким редакционным правкам, ни при жизни Соколянского, ни после его смерти. Через 17 лет такой работы над дневниками появился материал для первой книги Ольги Скороходовой.

Вот как сама Ольга Ивановна писала об этом:

«Вначале эти записи могли читать только те, кто со мной занимался. Но по мере того, как я овладевала разговорным языком, мои записи становились все яснее и понятнее… Когда эти записи разрослись, встал вопрос об их литературном оформлении, а потом и об издании».

«…многие записанные факты я переоформляла по 10–20 раз. Ведь одно дело – ощутить, воспринять, «осмотреть» руками предмет, это не так сложно, гораздо труднее описать этот предмет своими словами совершенно так, как я его воспринимаю, т.е. дать образ этого предмета».

«Год за годом расширялись мои записи, обогащался мой литературный язык. Читатель может верить мне или не верить – это его воля, — но знаниями и литературной речью я обязана чтению книг и в первую очередь, художественной литературы. Спасение слепого, глухонемого и особенно слепоглоухонемого – в чтении». Именно для Ольги Скороходовой начал И.А. Соколянский работу над изобретением уникальной для того времени Читальной машины, которая должна была сделать возможным чтение слепым обычного шрифта.

Как самая старшая воспитанница в школе слепоглухих, Ольга активно участвовала и даже руководила некоторыми играми и занятиями младших детей. Особой ее заботой была маленькая слепоглухая девочка Мария Сокол, которая поступила в школу в 1935 г.

По индивидуальной программе Ольга Ивановна закончила в Харькове курс средней школы и готовилась к поступлению в университет. В эти годы она начинает переписываться с известным русским писателем Максимом Горьким. Но всем радужным планам помешала свершиться Великая Отечественная война и оккупация всей Украины немцами до 1944 г. Все это время Ольга Ивановна прожила в Харькове в школе слепых и у своих учителей. Сразу после освобождения Харькова там ее нашли родители Марии Сокол, с просьбой продолжить обучение слепоглухой дочери, которая все военное время оставалась с родителями в селе. Мария несколько месяцев жила у Ольги Ивановны с целью обучения и им удалось начать восстановление забытого к этому времени чтения и письма по Брайлю. Но уже в 1944 году Ольга Ивановна переехала в Москву, где тогда уже работал ее учитель И.А. Соколянский (1889–1960) и стала продолжать учиться и работать при Институте Дефектологии.

В 1947 г. вышла ее первая книга «Как я воспринимаю окружающий мир». Предисловие к этому изданию было написано известным психологом А.Н. Леонтьевым, где он обращал особое внимание на удивительную тонкость описаний автором различных видов своей чувствительности – осязания, обоняния, вибрационного чувства, температурных и вкусовых ощущений, которые заменяли ей слух и зрение. Особенно интересными он нашел самонаблюдения Ольги Ивановны, характеризующие целостные, сложные переживания окружающего, которые дополнялись анализом не только своих ощущений, но и стремлением понять впечатления других, видящих и слышащих людей. Самонаблюдения О.И. Скороходовой наглядно показывали как знания, которым овладевает человек, способны раздвигать границы переживаемого им мира. А.Н. Леонтьев также отмечал, что в этой книге видна незаурядная личность автора, раскрывающего перед читателем процесс духовного развития слепоглухого человека, наблюдения над собой которой имеют особое значение для психологии.

В 1954 г. эта книга была дополнена второй частью и была опубликована под названием «Как я воспринимаю и представляю окружающий мир». Эта книга была с небольшими изменениями переиздана в 1956 г. В предисловии к ней И.А. Соколянский описал многолетнюю систему работы с Ольгой по обучению ее наблюдать и записывать эти наблюдения.

Новый дополненный вариант этой книги «Как я воспринимаю, представляю и понимаю окружающий мир» вышел в 1972 г. уже с предисловием заведующего лабораторией обучения и воспитания слепоглухих детей НИИ дефектологии АПН СССР, где работала Ольга Ивановна, доктором психологии А.И. Мещеряковым (1923–1974), в котором тот подробно описывает биографию учителя Ольги Ивановны, И.А. Соколянского, и излагает свое понимание системы обучения слепоглухих, наибольшее внимание уделив первоначальному периоду их обучения. В конце этого текста Александр Иванович возвращается к характеристике автора книги и пишет: «Велика, конечно, заслуга учителя О.И. Скороходовой Ивана Афанасьевича Соколянского, но величие его заслуги ни в коей мере не умаляет подвига О.И. Скороходовой. Она работает, она наравне со всеми другими сотрудниками пишет научные работы, отчитывается о них… И мы как-то забываем о том, что вся жизнь Ольги Ивановны – это подвиг. Подвиг, который она совершает каждый день в течение многих лет».

В предисловии к изданию 1990 года, написанным кандидатом психологических наук В.Н. Чулковым (1939–1997), под руководством которого Ольга Ивановна работала в последние годы жизни, мы находим свидетельства ее тяжелых личностных переживаний, преодоление неверия в себя. Есть здесь упоминание и о сложных, постоянно меняющихся в течение жизни отношениях ее со своим учителем. «По натуре своей она была живым, открыто самолюбивым и не рассудочным человеком. Наивный расчет сочетался с интуицией, женская надежда, слабость и каприз жили рядом с детским безрассудочным эгоизмом. Победы малые и большие давались ей нелегко, а горький вкус поражений был ей также хорошо знаком…».

Мало кто знает, что Ольга Ивановна долгие годы работала над второй своей книгой «Мои наблюдения над слепоглухонемыми», которая так и осталась неопубликованной. В этой книге она подробно описывает слепоглухих детей, воспитывающихся вместе с ней в Харьковской школе-клинике, воспитанников Детского дома в Загорске (ныне Сергиев-Посад) и свое общение с ныне знаменитой четверкой слепоглухих выпускников психологического факультета МГУ.

Ольга Скороходова имела научную степень кандидата педагогических наук, до конца своей жизни работала научным сотрудником в Лаборатории обучения и воспитания слепоглухих Института дефектологии в Москве, была автором многих научных и научно-популярных статей, стихов. Часто выступала с лекциями перед студентами многих вузов своей страны. Многие годы жила одна, в быту и работе ей постоянно помогали двое приходящих секретарей и время от времени сотрудники лаборатории, где она работала. Когда ее здоровье ухудшилось, к ней переехала ее племянница, Н.В. Скороходова, которая и ухаживала за ней до самой смерти, которая наступила в 1982 г.

Все написанное Ольгой Ивановной помогает нам понять удивительный внутренний мир человека, потерявшего зрение и слух, но сохранившего огромный интерес и радость жизни.

Думают иные – те, кто звуки слышат,
Те, кто видят солнце, звезды и луну:
– Как она без зренья красоту опишет?
Как поймет без слуха звуки и весну!?

Я услышу запах и росы прохладу,
Легкий шелест листьев пальцами ловлю.
Утопая в сумрак, я пройду по саду,
И мечтать готова, и сказать люблю…

Пусть я не увижу глаз его сиянье,
Не услышу голос, ласковый, живой,
Но слова без звука – чувства трепетанье –
Я ловлю и слышу быстрою рукой.

И за ум, за сердце я любить готова,
Так, как любят запах нежного цветка,
Так, как любят в дружбе дорогое слово,
Так, как любит трепет сжатая рука.

Я умом увижу, чувствами услышу,
И мечтой привольной мир я облечу…
Каждый ли из зрячих красоту опишет,
Улыбнется ль ясно яркому лучу?

Не имею слуха, не имею зренья,
Но имею больше – чувств живых простор:
Гибким и послушным, жгучим вдохновеньем
Я соткала жизни красочный узор.

Если вас чаруют красота и звуки,
Не гордитесь этим счастьем предо мной!
Лучше протяните с добрым чувством руку,
Чтоб была я с вами, а не за стеной.

источник

Когда певец не попадает в ноты, дело не обязательно в проблемах со слухом.

Обычно, когда люди думают о плохом музыкальном слухе, им на ум приходит образ очередной участницы «Американского идола», с удивлением узнающей от жюри, что она ужасно поет, или того парня, который громко распевает гимны в церкви — вразнобой с остальной паствой.

«Отсутствием слуха» часто называют не только, собственно, плохой слух, но и плохое пение. Однако, по-видимому, проблемы с пением не всегда связаны с проблемами со слухом. Специалисты по когнитивной нейропсихологии Питер Пфордрешер (Peter Q. Pfordresher) из Университета штата Нью-Йорк в Буффало и Стивен Браун (Steven Brown) из Университета Саймона Фрезера предположили в своей новой статье, что восприятие — лишь одна из четырех возможных причин неспособности правильно петь. Дело может быть как в нем, так и, например, в плохом контроле над голосовым аппаратом. В этом случае человек слышит ноту, но физически не может ее спеть. Третья возможная причина — неспособность воспроизвести звук. Певец его слышит и понимает, каким он должен быть, но попасть в ноту в нужный момент у него не получается — так в бейсболе игрок может видеть траекторию броска и понимать, как нужно ударить, но все равно промахиваться. В-четвертых, у плохого певца может быть плохая память. В этом случае он просто забывает мелодию за промежуток времени между тем, как он ее слышит, и тем, как он пытается ее спеть.

Типы немузыкальности

Хотя музыкальной глухотой или амузией занимались многие исследователи, мало кто отслеживал связь между способностью испытуемого слышать разницу между нотами и его способностью точно воспроизвести мелодию. Именно это и делает работу Пфордрешера и Брауна такой интересной. Они проверили 79 студентов на способность различать ноты и правильно их воспроизводить. Сначала они выявили тех, кто плохо поет. Исследователи просили испытуемых воспроизвести вслед за певцом четыре ноты. В первом варианте, это была одна и та же нота, повторенная четыре раза, во втором два раза повторялись одинаковые последовательности из двух нот, в третьем все четыре ноты были разными. Подобные простые схемы легко запомнить, что позволяет отбросить фактор плохой памяти. В итоге 10 из 79 студентов плохо справились с заданием. При пении они ошибались более чем на полтона (это аналогично разнице между нотами Си и До или между обычной нотой и бемолем или диезом). То есть они не просто слегка фальшивили, а пели совсем другую ноту.

Были и те, кто пел совсем плохо и промахивался более чем на два полутона — то есть на интервал между двумя соседними нотами — в любой ситуации, даже просто повторяя одну и ту же ноту. Со второй частью задания, в которой нужно было подпевать звучащему в наушниках голосу профессионального певца, они справлялись еще хуже и ошибались в среднем на три полутона! Другими словами, испытуемые не могли даже правильно подпеть звуку в наушниках.

Читайте также:  Инфаркт глаза можно ли вернуть зрение

Однако при проверке способности замечать разницу между звуками результаты оказались совсем другими. Выяснилось, что заметного различия по этому параметру между теми, кто может правильно спеть мелодию, и теми, кто не может, не существует. Даже те из испытуемых, чье пение было совсем ужасным, слышали различия не хуже тех, кто пел правильно. Амузия и отсутствие певческих способностей, по-видимому, друг с другом не связаны.

Второй эксперимент

Так как плохих певцов в эксперименте участвовало мало, исследователи сочли необходимым проверить полученные выводы на большей выборке. В ходе второго эксперимента они опять сравнивали хороших певцов с плохими — и снова получили те же самые результаты. Связь между способностью воспринимать музыку и способностью петь просто отсутствовала. Более того, некоторые из хороших певцов очень плохо слышали различие между нотами. В ходе второго эксперимента Пфордрешер и Браун также проверяли вокальный диапазон испытуемых — и снова разницы между двумя группами выявлено не было.

Итак, почему все-таки некоторые люди плохо поют? По мнению Пфордрешера и Брауна, дело не в проблемах с восприятием, иначе плохие певцы плохо слышали бы разницу между нотами, а хорошие слышали бы ее хорошо. Между тем способности к восприятию у обеих групп были абсолютно одинаковыми. Вероятно, люди с сильной амузией тоже не способны петь. Но, по-видимому, в среднем плохие певцы различают на слух ноты не хуже хороших. Дело также не в плохой памяти — те, кто фальшивил, продолжал фальшивить, даже подпевая профессиональному певцу. Наконец, дело не в моторике — вокальный диапазон в обеих группах был в среднем одинаковым.

Остается способность скоординировать восприятие звука и его воспроизведение. Плохой певец как бейсболист, который понимает, как следует бить, и все равно промахивается.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

источник

Детей с недостатками слуха

Психолого-педагогическая классификация

Список литературы

1. Басова, А. Г. История сурдопедагогики: учеб. пособие для студентов дефектол. фак. пед. ин-тов / А. Г. Басова, С. Ф. Егоров [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://pedlib.ru/Books/2/0176/2_0176-1.shtml.

2. Назарова, Н. М. Сурдопедагог: история, современные проблемы, перспективы профессиональной подготовки / Н. М. Назарова. – М. : НПЦ «Коррекция», 1992. – 162 с.

3. Пенин, Г. Н. Сурдопедагогика на рубеже тысячелетий: традиции и инновации / Г. Н. Пенин // Дети с проблемами в развитии: научно-практический журнал. – 2004. – № 1. – С. 21-34.

4. Специальная педагогика: учебное пособие / под ред. Н. М. Назаровой. – М. : «Академия», 2008. – С. 247-279.

5. Специальная педагогика: учебное пособие в 3-х томах / под ред. Н. М. Назаровой. – Т. 3 : Педагогические системы специального образования / Н. М. Назарова, Л. И. Аксенова, Л. В. Андреева и др. – М. : Издательский центр «Академия», 2008. – 400 с.

6. Сурдопедагогика: учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений / под ред. Е. Г. Речицкой. – М. : Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 2004. – С. 12-83.

7. Сурдопедагогика: учебник для студ. высш. учеб. заведений / Л. В. Андреева; под науч. ред. Н. М. Назаровой, Т. Г. Богдановой. – М. : Изд. центр «Академия», 2005. – С. 5-156.

Существуют различные взгляды на определение причин нару­шений слуха.

В настоящее время наиболее часто выделяются три группы причин и факторов, вызывающих патологию слуха или спо­собствующих ее развитию:

1. К первой группе относят причины и факторы наследственного характера, которые приводят к изменениям в структуре слухового аппарата и развитию наследственной тугоухости. Наследственные факторы играют существенную роль в возникновении детской глухоты и туго­ухости и составляют, по данным отечественных и зарубежных ученых, до 30-50% ее случаев; в двух третях случаев наследственно обусловленной тугоухости отмечается нали­чие синдромальной тугоухости в сочетании с заболеваниями почти всех органов и систем организма (с аномалиями наружного уха, заболеваниями глаз, костно-мышечной системы, покровной систе­мы, почек, с патологией нервной, эндокринной и других систем).

Наследственный фактор приобретает особое значение, если слух снижен у кого-то из родителей. Генетические исследования выявили более 50 генов, мутации в которых могут вызывать расстройство слуха. Наследственное нарушение слуха может быть как доминирующим, так и рецессивным призна­ком. Большая часть наследственных нарушений слуха развивается в раннем возрасте до овладения речью.

2. Вторую группу составляют факторы эндо- или экзогенного воз­действия на орган слуха плода (при отсутствии наследственно отя­гощенного фона), обуславливающие появление врожденной глухоты или тугоу­хости. Среди этих причин прежде всего выделяются инфекционные заболевания матери в первой по­ловине беременности, особенно в первые три месяца. Из инфекций наибольшую опасность для органа слуха представляет краснуха. Среди других инфекций, которые могут повлиять на развитие органа слуха и его функционирование, отмечают грипп, скарлатину, корь, герпес, инфекционный паротит, туберкулез, токсоплазмоз.

Одним из факторов, способствующих появлению врожденного снижения слуха, может быть интоксикация матери, в частности, ототоксическое воздействие некоторых антибиотиков. К другим видам интоксикаций, которые могут вызвать патологию слуха, относят алкоголь, влияние некоторых профессиональных вредностей. Сре­ди причин врожденной тугоухости у детей также называют травмы матери во время беременности, особенно в первые месяцы. Причиной врожденной патологии слуха может служить несовместимость крови плода и матери по резус-фактору или груп­повой принадлежности, что вызывает развитие гемолитической бо­лезни новорожденных.

3. К третьей группе отнесены факторы, действующие на орган слу­ха здорового ребенка в один из периодов его развития и приводящие к возникновению приобретенной тугоухости. Причины приобретен­ных нарушений слуха многообразны. Наиболее часто такой при­чиной являются последствия острого воспалительного процесса в среднем ухе (острого среднего отита). Степень снижения слуха при заболеваниях среднего уха может быть различной: чаще встреча­ются легкая и средняя степени снижения слуха. Однако в некото­рых случаях возникают и тяжелые нарушения слуха. Обычно это происходит вследствие перехода воспалительного процесса во внут­реннее ухо.

В этиологии стойких нарушений слуха у детей велика роль инфекционных заболеваний, из которых наиболее опасны нейроинфекции (особенно менингит), корь, скарлатина, грипп, эпидемический паротит. Значительный процент стойких нарушений слуха связан с при­менением высоких доз ототоксических антибиотиков (антибиотики аминогликозидного ряда — стрептомицин, мономицин, неомицин, канамицин и др.; фуросемид, аспирин, хинин).

Одной из причин возникновения нарушений слуха являются раз­личные травмы. Слуховой орган может пострадать вследствие ро­довой травмы в связи со сдавлением головки ребенка узкими родовыми путями матери, в результате наложения акушерских щипцов, а также при ушибах головы в раннем возрасте, при травмах внутреннего уха, возникающих вследствие падений ребенка с большой высоты, при дорожно-транспортных происшествиях. Среди причин нарушений слуха большое значение имеют заболе­вания полости носа и носоглотки, особенно аденоидные разращения, приводящие к нарушению звукопроведения (кондуктивной тугоухости), которое при правиль­ном лечении исчезает.

Вместе с тем, определение причин возникновения снижения слу­ха является в некоторых случаях достаточно сложным, поскольку возможно воздействие сразу нескольких причин, обуславливающих снижение слуха, и в то же время одна и та же причина может вызвать наследственную, врожденную или приобретенную тугоухость либо глухоту.

а) кондуктивная тугоухость – поражение звукопроводящего аппарата (наружного и среднего уха), причинами которой могут быть атрезия или аплазия наружного слухового прохода, отиты, евстахеит, аденоиды. Наблюдается снижение слуха, особенно в низкочастотном диапазоне.

б) нейросенсорная тугоухость – поражение звуковоспринимающей системы (слуховых рецепторов улитки, слухового нерва, подкорковых и корковых отделов слуховой системы). В данной группе расстройств различают:

сенсоневральную тугоухость (поражены улитка или слуховой нерв); причиной могут быть инфекции (краснуха, менингит), антибиотики, др. Это тяжелые нарушения слуха, при них эффективна кохлеарная имплантация (электродный протез заменяет поврежденные клетки улитки и передает информацию в слуховой нерв);

слуховую нейропатию – резко нарушено восприятие (разборчивость) речи при наличии даже неплохих остатков слуха. Причины – наследственность, недоношенность; таким пациентам не всегда помогают слуховые аппараты;

центральные расстройства слуха – поражение подкорковых и корковых слуховых центров – нарушен анализ звуковых сигналов, их различение, узнавание, распознавание и запоминание. Слух может быть нормальным, а люди ведут себя как слабослышащие. Причины — органическое поражение ЦНС, недоношенность. В России диагноз «ЦРС» заменяется более конкретными диагнозами: сенсорная алалия (больные слышат, но не понимают речь), сенсорная афазия (нарушается ранее сформированная способность воспринимать речь).

До 20 века существовал ряд классификаций, построенных на практическом опыте учителей и врачей (Д. Кардано, 16 в.; Р. Сикар, 18 в.; В. И. Флери и др.) однако они были односторонними: предлагали дифференцировать детей или только по степени нарушения слуха, или только по уровню развития речи, или по степени сохранности у глухих интеллекта.

Наиболее полное представление о состоянии слуха глухих и слабослышащих дает классификация Л. В. Неймана (1977). В ней учитывается степень поражения слуховой функции и возможности формирования речи при таком со­стоянии слуха. Различаются два вида слуховой недостаточности – тугоухость и глухота. Под тугоухостью понимается такое снижение слуха, при котором возникают затруднения в восприятии и в самостоятельном овладении речью. Однако остается возможность овладения с помо­щью слуха хотя бы ограниченным и искаженным запасом слов.

В качестве основного критерия определения степеней тугоухос­ти Л. В. Нейман использует степень понижения слуха в области речевого диапазона частот (от 500 до 4000 Гц).

Он выделяет три сте­пени тугоухости:

1-я степень – снижение слуха не превышает 50 дБ;

2-я степень – средняя потеря слуха от 50 до 70 дБ;

3-я степень – потеря слуха превышает 70 дБ.

В процессе определения степени тугоухости выявляются возмож­ности для восприятия речи на слух. При первой степени тугоухос­ти для ребенка остается доступным речевое общение: он может разборчиво воспри­нимать речь разговорной громкости на расстоянии более 1–2 м. При второй степени тугоухости речевое общение затруднено, так как разговорная речь восприни­мается на расстоянии до 1 м. При третьей степени тугоухости общение нарушается: речь разго­ворной громкости воспринимается неразборчиво даже у самого уха.

Затруднения в овладении речью могут возникнуть у ребенка уже при снижении слуха на 15–20 дБ. Это состояние слуха Л. В. Ней­ман считает границей между нормальным слухом и тугоухостью. Условная граница между тугоухостью и глухотой по классифика­ции Л. В. Неймана находится на уровне 85 дБ.

Под глухотой понимается такая степень снижения слуха, при ко­торой самостоятельное овладение речью (спонтанное формирование речи) оказывается невозможным. Л. В. Нейман отмечает, что воз­можности, которыми располагают глухие дети для различения зву­ков окружающего мира, зависят в основном от диапазона воспри­нимаемых частот.

В зависимости от объема воспринимаемых частот выделяют четыре группы глухих:

1-я группа – дети, воспринимающие звуки самой низкой часто­ты, т. е. 125-250 Гц;

2-я группа – дети, воспринимающие звуки до 500 Гц;

3-я группа – дети, воспринимающие звуки до 1000 Гц;

4-я группа – дети, воспринимающие звуки в ши­роком диапазоне частот, т. е. 2000 Гц и выше.

Между группой глухоты и возможностями восприятия звуков су­ществует определенная зависимость. Дети с минимальными остатка­ми слуха (первая и вторая группы глухоты) оказываются способны воспринимать лишь очень громкие звуки на небольшом расстоя­нии (громкий крик, гудок паровоза, удары в барабан).

Глухие дети с лучшими остатками слуха (третья и четвертая группы) в состоянии воспринимать и различать на небольшом расстоянии значительно больше звуков, разнообразных по своей частотной характеристике: звучания различных музыкальных инструментов и игрушек, гром­кие голоса животных, некоторые бытовые звуки: звонок в дверь, звучание телефона и др., а также некоторые речевые звучания – несколь­ко хорошо знакомых лепетных или полных слов.

Таким образом, все глухие дети имеют большие или меньшие ос­татки слуха, которые в процессе специальной работы по развитию слухового восприятия могут стать основой для познания звуков окружающего мира и ориентирования в нем, а также сыграть важ­ную роль в процессе формирования устной речи.

В настоящее время при оценке состояния слуха детей в медицин­ских учреждениях используется Международная классификация нарушений слуха. В соответствии с этой классификацией средняя потеря слуха определяется в области частот 500, 1000 и 2000 Гц (критерий, положенный в основу классификации – порог слуха – минимальный уровень звука, который слышит человек):

Степень потери слуха Средние пороги слуха, дБ Восприятие разговорной и громкой речи Восприятие шепотной речи
26-40 6 – 3 м 2 м – у уха
41-55 3 м – у уха У уха – нет
56-70 Громкая речь у уха Нет
71-90 Крик у уха Нет
глухота Более 91 нет

Большое влияние на организацию дифференцированного обуче­ния, создание системы школ и дошкольных учреждений для детей с нарушениями слуха, определение критериев отбора и комплекто­вания групп в них, разработку путей обучения детей с различным со­стоянием слуха оказала педагогическая классификация Р. М. Боскис (1963). Опираясь на теорию Л. С. Выготского о первичных и вторич­ных отклонениях в развитии психики ребенка с дефектом слуха, Р. М. Боскис определила основные критерии, положенные в осно­ву педагогической типологии детей с недостатками слуха.

1. Нарушение слухового анализатора у ребенка необходимо рас­сматривать в его принципиальном отличии от аналогичного недо­статка у взрослых. Нарушение слуха в раннем возрасте влияет на ход психичес­кого развития ребенка, вызывает ряд тяжелых вторичных отклоне­ний в развитии, прежде всего в формировании речи, тогда как нарушение слуха у взрослого приводит к проблемам речевого общения с помощью слуха.

2. Для правильного понимания развития ребенка с недостатками слуха важно учитывать возможность самостоятельного овладения речью при данном состоянии слуха (без специального обучения). Своеобразие слухового анализатора состоит в его решающей роли для формирования речи. Невозможность полноценного слухового восприятия создает препятствия для овладения речью и вызывает нарушения речевого общения у ребенка. Отсутствие или недоразвитие устной речи затрудняет овладение письмен­ной формой речи: пониманием читаемого, передачей собственных мыслей в письме. В свою очередь, недоразвитие речи служит пре­пятствием в овладении знаниями в различных сферах жизни че­ловека.

3. Слух и речь тесно связаны между собой. С одной стороны, на­рушение слуха препятствует естественному развитию речи; с дру­гой – нормальное использование слуха находится в зависимости от уровня развития речи. Чем лучше речь ребенка, тем больше воз­можностей использования своего слуха.

4. Группа детей с нарушениями слуха исключительно разнооб­разна не только по степени слухового дефекта, но и по уровню ре­чевого развития.

1) Степенью нарушения слуха. Отмечается прямая взаимосвязь между сниже­нием слуха и состоянием речи: чем больше потеря слуха, тем силь­нее страдает речь ребенка, а при тяжелых нарушениях она вообще не формируется без специального обучения.

2) Временем возникновения слухового дефекта. Чем раньше возникло нарушение, тем больше оно отражается на формировании речи. Потеря слуха в том возрасте, когда речь еще не сформировалась (примерно до двух лет), приводит к полному ее отсутствию. Поте­ря слуха в возрасте от двух-трех до четырех-пяти лет вызывает рас­пад речи, если не были предприняты специальные педагогические меры. У детей старшего дошкольного возраста в случае потери слу­ха речь может частично сохраниться, однако без специальной пе­дагогической помощи будет постепенно ухудшаться.

3) Педагогическими условиями, в которых находился ребенок после появления слухового наруше­ния. Чем раньше выявлено снижение слуха и предприняты специальные медицинские и педагогические меры для устранения последствий снижения слуха, тем успешнее будет проходить разви­тие ребенка, тем меньше опасность тяжелого отставания в развитии познавательной деятельности, формировании речи и общения, лич­ностном развитии. К условиям, определяющим успешное развитие ребенка со сниженным слухом, можно отнести раннее слухопроте­зирование, создание речевой среды в семье, проведение общеразвивающих занятий, организацию специальной работы по развитию слухового восприятия и речи.

4) Индивидуальными особенностями ребенка. Для речевого развития ребенка с нарушенным слухом очень важен уровень психического развития, отсут­ствие дополнительных нарушений (задержка психического разви­тия, умственная отсталость, нарушение зрения и т. п.), которые значительно замедляют процесс формирования речи. Также имеют значение и личностные особенности ребенка: активные, общительные дети лучше овладе­вают речью, чем вялые, пассивные.

Ориентируясь на указанные положения педа­гогической типологии, Р. М. Боскис выделила две основные группы детей с недостатками слуха: глухие и слабослышащие.

К группе глухих отнесены дети, состояние слуха которых не со­здает возможности для спонтанного формирования речи. В зависимости от состояния речи среди глухих выделены две категории. Первая категория – дети без речи, родившиеся глухи­ми или потерявшие слух в период, предшествующий формирова­нию речи (примерно до двух лет) – это ранооглохшие дети. Вторая категория – дети с речью, уровень которой может быть различен, потерявшие слух в период, когда их речь была сформирована, – это позднооглохшие дети.

К группе слабослышащих отнесены дети с нарушенным слухом, при котором возможно самостоятельное речевое развитие, хотя бы в минимальной степени. Состояние слуха слабослышащих детей ха­рактеризуется большим разнообразием: от небольшого нарушения восприятия шепотной речи до резкого ограничения восприятия речи разговорной громкости. С учетом состояния речи выделены две категории слабослыша­щих детей. Первая группа – слабослышащие дети, которые к мо­менту поступления в школу имеют тяжелое недоразвитие речи (от­дельные слова, короткие, неправильно построенные фразы, грубые нарушения лексического, грамматического, фонетического строя речи). Вторая группа – слабослышащие дети, владеющие развер­нутой фразовой речью с небольшими отклонениями в грамматиче­ском строе, фонетическом оформлении.

На основании выделения различных групп детей с нарушения­ми речи Р. М. Боскис определила дифференцированные условия их обучения, основанные на различных способах восприятия речи и различных способах ее формирования. В соответствии с выде­ленными категориями детей были созданы различные типы школ: 1) специальная школа для глухих детей; 2) специальная школа для слабослышащих и позднооглохших с двумя отделениями: первое – для детей, владеющих развернутой речью; второе – для детей с глу­боким речевым недоразвитием. Психолого-педагогическая классификация Р. М. Боскис имеет важное значение также для правильного комплектования групп в дошкольных учреждениях для глухих и слабослышащих детей, их подготовки к обучению в разных типах специальных школ.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник