Меню Рубрики

Понятие диалекта с точки зрения лингвистической географии

раздел языкознания, изучающий территориальное распространение языковых явлений. Л. г. выделилась в конце 19 в. из диалектологии. Накопление данных о наличии диалектных различий в разных языках выдвинуло проблему совпадения или несовпадения границ распространения этих различий на определённой языковой территории. Л. г. тесно связана с ареальной лингвистикой. Перенос на географическую карту данных об особенностях тех или иных диалектных образований показал, что их распространение на территории, занимаемой языком, образует сложное переплетение изоглосс (линий на географической карте, ограничивающих территориальное распространения отдельного языкового факта), причём обычно изоглоссы разных явлений, характерных для данного диалекта, не совпадают. Однако, не совпадая полностью, отдельные изоглоссы проходят близко друг от друга, образуя так называемые пучки изоглосс, между которыми выделяются территории, характеризующиеся языковым единством по явлениям данного пучка и образующие территориальные диалекты. Совокупность изоглосс на территории распространения данного языка, или «языковой ландшафт», является объектом изучения Л. г.

Появление и развитие Л. г. связано с картографированием диалектных различий языков и созданием атласов диалектологических. Такие атласы могут быть разными: атласы отдельных территорий, одного языка, группы родственных языков, атласы, охватывающие территории, на которых размещены разносистемные языки, и т. д. Атласы различаются по картографируемому материалу, по степени отражения на картах диалектных особенностей на разных уровнях языковой системы, по отношению к отражению исторических процессов в развитии диалектов данного языка и т. д.

Л. г. даёт возможность на основе сопоставительного изучения изоглосс получить важные сведения для ретроспективного изучения истории языков и диалектов, установить их исторические связи, относительную хронологию в развитии тех или иных явлений. Интерпретируя характер изоглосс, их направление, соотношения между собой, исследователи получают возможность с помощью внутренней реконструкции языковых явлений и их сопоставления с данными истории носителей диалектов восстановить пути развития живого народного языка в его диалектном многообразии. Изучение методами Л. г. групп родственных языков и языкового ландшафта территорий распространения разносистемных языков помогает исследованию истории развития и взаимодействия целых народов, их языков и культур.

Л. г. зародилась в 70—80‑х гг. 19 в., когда обнаружились факты несовпадения границ отдельных языковых явлений. В связи с этим возникло представление об отсутствии диалектных границ, о смешанном характере диалектов, а отсюда и о том, что диалектов вообще не существует (П. Мейер, Г. Парис). Эта идея вызвала возражения (Г. И. Асколи), спор мог быть решен только при условии систематизированного картографирования языковых явлений. В 1876 в Германии Г. Венкер начал собирать материал для составления лингвистического атласа немецкого языка, работа была продолжена Ф. Вреде, в 1926 часть карт была издана. Во Франции в 1902—10 Ж. Жильероном и Э. Эдмоном был создан «Лингвистический атлас Франции», оказавший большое влияние на развитие романской и европейской Л. г., вслед за ним лингвистические атласы появились в Италии, Румынии, Испании, Швейцарии; стали создаваться атласы отдельных провинций и областей (например, атлас городов Северной Италии). Во 2‑й половине 20 в. лингвистические атласы национальных языков или отдельных регионов их распространения появились во многих странах.

Развитие Л. г. в СССР опирается на традиции русской диалектологии. В 1903 была создана по инициативе А. А. Шахматова Московская диалектологическая комиссия, издавшая в 1915 «Опыт диалектологической карты русского языка в Европе». Это был первый опыт лингвистического картографирования диалектов восточнославянских языков, в котором были предложены классификация и группировка этих диалектов и представлены границы диалектного членения русского языка.

Дальнейшее развитие советской Л. г. связано с работами Р. И. Аванесова и его учеников в Москве, а также с работами ленинградских лингвогеографов (В. М. Жирмунский, Б. А. Ларин, Ф. П. Филин и другие). Общие положения советской Л. г. изложены в книге «Вопросы теории лингвистической географии» (1962). В основе советской теории Л. г. лежит разработанное Аванесовым понятие диалектного различия как такого элемента структуры языка, который в разных частных диалектных системах выступает в разных своих соотносительных вариантах; каждый такой вариант есть элемент отдельной диалектной системы, а совокупность этих вариантов образует межсистемное диалектное различие. Поэтому последнее всегда двучленно или многочленно, а члены межсистемного диалектного различия находятся в закономерных отношениях друг к другу: они взаимно исключаются в одной диалектной системе и замещают друг друга в разных системах. Такое понимание диалектного различия и его структуры опирается на общее понимание языка не как простой суммы диалектов, а как сложной системы, включающей как общие для всего языка элементы, так и частные, различительные элементы, характеризующие отдельные диалекты. Поэтому картографированию подвергаются не изолированные факты языка, а языковые явления как элементы системы языка. Практическое воплощение идей советской Л. г. нашло выражение в развернувшейся с середины 40‑х гг. 20 в. работе над созданием диалектологического атласа русского языка. На основе «Вопросника для составления Диалектологического атласа русского языка» (1940) был создан пробный атлас небольшой территории — «Лингвистический атлас района озера Селигер» (М. Д. Мальцев, Филин; изд. в 1949). Великая Отечественная война прервала диалектологическую работу в СССР, однако уже в конце 1944 в Институте русского языка АН СССР начался новый этап работы над атласом. В 1945 была издана «Программа собирания словарных материалов для составления диалектологического атласа русского языка», по которой начали работать многие диалектологические экспедиции университетов, педагогических институтов, научных учреждений. В 1957 вышел «Атлас русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы» (другие тома атласа не опубликованы и хранятся в архиве Института русского языка). К началу 80‑х гг. был создан сводный «Диалектологический атлас русского языка» (т. 1—3; т. 1 издан в 1986). В СССР созданы также атласы белорусского, украинского, молдавского языков, ведутся работы над атласами других языков народов СССР.

С 1958 началась работа над «Общеславянским лингвистическим атласом» (ОЛА), в которой принимают участие лингвисты всех славянских стран и некоторых других европейских государств, на территории которых издавна живут славяне. Общее руководство принадлежит Международной комиссии ОЛА при Международном комитете славистов (см. Славистика). В 1978 вышел вступительный выпуск ОЛА, содержащий различные справочные материалы, в 1988 — один фонетический и один лексико-словообразовательный выпуск; работа над ОЛА продолжается.

В 1975 СССР вступил в международную организацию «Лингвистический атлас Европы» (центр в Италии). Над этим атласом, охватывающим все европейские языки (в СССР на территории до Урала на востоке и до Северного Кавказа на юге), родственные и неродственные, типологически разносистемные, работают лингвисты всех стран Европы. Для сбора материалов созданы два вопросника: один — ономасиологический, второй охватывает все уровни языковой системы. Изданы два выпуска «Лингвистического атласа Европы» (1983—86).

  • Программа собирания словарных материалов для составления диалектологического атласа русского языка, М., 1945;
  • Аванесов Р. И., Очерки русской диалектологии, М., 1949;
  • Жирмунский В. М., О некоторых проблемах лингвистической географии, «Вопросы языкознания», 1954, № 4;
  • его же, Немецкая диалектология, М. — Л., 1956;
  • Вопросы теории лингвистической географии, М., 1962;
  • Бородина М. А., Проблемы лингвистической географии, М. — Л., 1966;
  • Эдельман Д. И., Основные вопросы лингвистической географии, М., 1968;
  • Захарова К. Ф., Орлова В. Г., Диалектное членение русского языка, М., 1970;
  • Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров, М., 1970;
  • Общее языкознание. Методы лингвистических исследований, М., 1973;
  • Ареальные исследования в языкознании и этнографии. (Язык и этнос), Л., 1983;
  • Gilliéron J., Edmont E., Atlas linguistique de la France [t. 1—7], P., 1902—10;
  • Deutscher Sprachatlas, Lfg. 1—23, Marburg, 1926—56.

Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия . Гл. ред. В. Н. Ярцева . 1990 .

источник

Диалектологию на современном этапе нельзя представить себе без применения в ней метода картографирования языковых фактов. Разработка этого метода привела к созданию особой отрасли диалектологии — лингвогеографии, науки о законо­мерностях в территориальном распространении языковых явлений.

Лингвистическая география наука относительно новая. Она возникла в Европе в конце XIX в. Немецкий ученый Г.. Венкер и фран­цузский лингвист Ж. Жильерон явились инициаторами.

Толчком к широкому применению методов лингвистического кар­тографирования во многом послужила оживленная научная дис­куссия того времени о том, существуют ли границы между отдель­ными диалектами. Накопленный диалектный материал показывал, что границы отдельных диалектных черт часто не совпадают друг с другом. Это приводило к неверной мысли о том, что диалектов как самостоятельных территориальных единиц не существует. Споры по этому вопросу могли быть решены только систематическим карто­графированием множества отдельных языковых явлений. Такое по­ложение привело в конечном счете к идее создания диалектологичес­ких атласов, как собрания лингвистических карт, каждая из которых посвящена отдельному языковому явлению. С этой идеей и связы­вается выделение лингвистической географии в самостоятельную дисциплину, объектом которой является установление границ терри­ториального распространения языковых явлений.

Однако картографирование языковых фактов не является само­целью. Их географическое распространение отражает закономер­ности развития языка и является источником данных об истории и особенностях строения его территориальных диалектов. В террито­риальном распределении языковых фактов отражается и судьба са­мих носителей языка, история народа, культурные, политические и социально-экономические отношения населения в прошлом.

Задачи лингвогеографии как науки поэтому далеко выходят за рамки простого картографирования, которое лишь дает в руки ис­следователей систематизированный и наглядно представленный на картах материал. Содержательной же стороной этой науки является комплексное изучение языковой информации, заключающейся в лингвистических картах, в связи с данными истории языка и исто­рией народа.

С конца XIX века диалектологические атласы стали создаваться во многих странах мира. В числе первых был «Лингвистический атлас Франции» (авторы Ж- Жильерон и Э. Эд-мон), который с 1903 г. начал уже издаваться в Париже.

Сбор языкового материала производится по специально раз­работанной для атласа программе.

§ 171. В России еще в середине XIX в. была осознана необходи­мость географического изучения диалектных данных, И. И. Сре­зневский в своих «Замечаниях о материале для географии русского языка» (1851 г.) говорил о «первой насущной потребности этой на­уки — составлении языковой карты». Сторонником этого метода был и А. И. Соболевский, настаивавший на необходимости изучения тер­риториального распространения отдельных языковых явлений.

Первые практические шаги в этой области связаны с именем А. А. Шахматова, под руководством которого была разработана «Программа для собирания особенностей народных говоров» (в 2-х частях — изданы в 1895, 1896 гг.). В ней нашли свое отражение все известные к тому времени диалектные особенности русского языка в области фонетики, морфологии, синтаксиса и лексики. Публикация собранного по этой программе материала дала значительный им­пульс к изучению территориальных различий русского языка.

Работа, нацеленная непосредственно на картографирование, на­чалась в 1903 году, когда при Академии Наук под председательством Е. Ф. Корша была создана Московская диалектологическая комиссия (МДК), просуществовавшая до середины 30-х годов. В число ее чле­нов в разное время входили такие ученые, как Н. Н. Дурново, Д. Н. Ушаков, Е. Ф. Корш, И. Г. Голанов, Р. И. Аванесов. Комиссией была разработана и распространена «Программа собирания сведе­ний, необходимых для составления диалектологической карты рус­ского языка». На основе собранного по этой программе (главным образом анкет­ным путем) материала члены МДК Н. Н. Дурново, Н. Н. Соколов и Д. Н. Ушаков подготовили и в 1915 году опубликовали «Диалекто­логическую карту русского языка в Европе с приложением очерка русской диалектологии». Эта работа в истории русской лингвоге-ографии явилась этапной. На карте МДК впервые были очерчены территории распространения трех восточнославянских языков — русского («великорусского»), украинского («малорусского») и бе­лорусского и показано их внутреннее диалектное членение. Для рус­ского языка выделились территории двух основных наречий — се­верного и южного, а между ними определилась полоса среднерус­ских говоров.

Однако при всем положительном значении «Опыта. », карта МДК, построенная с учетом распространения всего нескольких, по преимуществу фонетических, черт, страдала схематизмом. Свя­занная с этим условность выделения на ней диалектных подразделений с самого начала вызвала критическое отношение А. И. Собо­левского и ряда других ученых, считавших необходимым уточнение ее данных на основе картографирования множества отдельных язы­ковых явлений. Тем самым утверждалась мысль о необходимости создания диалектологического атласа русского языка:

§ 172. В советский период традиции русского дореволюционного языкознания были продолжены. Подготовительные работы по созданию диалектологического атласа русского языка (ДАРЯ) на­чали вестись со второй половины 30-х годов в Ленинградском От­делении АН СССР. Здесь был составлен «Вопросник для создания диалектологического атласа русского языка» (1936 г.; авторы Б. А. Ларин, Ф. П. Филин, Н. П. Гринкова), началось обследование говоров северо-запада и пробное картографирование. Прерванная войной работа возобновилась сразу после ее окончания. Центр диалектологических исследований переместился в Москву, где руко­водителем работ по созданию атласа стал Р. И. Аванесов. Он возгла­вил и организовал грандиозную по своим масштабам работу по сбо­ру материала для атласа на огромной территории наиболее древнего русского заселения (Центр Европейской части СССР). В этой работе в 40-х -60-х годах принимали участие работники филологических факультетов многих вузов страны. Был собран материал более чем из 5000 населенных пунктов по новой значительно расширенной и переработанной программе («Программа собирания сведений для со­ставления диалектологического атласа русского языка». Ярославль, 1945), заменившей собой довоенный «Вопросник».

Картографирование собранного материала первоначально было проведено в пределах отдельных регионов распространения рус­ского языка. Этот этап работы завершился_.к 1970 г. Из региональ­ных атласов был издан только один -«Атлас русских народных го­воров центральных областей к востоку от Москвы» (М., 1957)’. В этом атласе разработанная Р. И. Аванесовым теория лингвисти­ческой географии была впервые применена на практике к конкрет­ному диалектному материалу.

Разработка теории шла параллельно с накапливанием опыта создания лингвистических карт русского атласа. В 1962 г. вышла в свет книга «Вопросы теории лингвистической географии», где были изложены принципы лингвистического картографирования всех уровней языка в понимании московской школы лингвогеографии. Ее авторы: Р. И. Аванесов, С. В. Бромлей, Л. Н. Булатова, Л. П. Жу­ковская, И. Б. Кузьмина, Е. В. Немченко, В. Г. Орлова. Потребова­лось еще десять лет (1971 -1980) для полного завершения работы над «Диалектологическим атласом русского языка (Центр Евро­пейской части СССР)». Ныне ДАРЯ в 3-х выпусках (I-«Фонети­ка», II- «Морфология», III- «Синтаксис. Лексика») выходит в свет.

В основу тео­рии лингвистической географии, разработанной в рамках Москов­ской школы, легла теория диалектного различия Р. И. Аванесова, основанная на понимании русского диалектного языка как сложной системы, включающая черты общие и частные, черты единства и различий. Те звенья общей системы языка, в которых по говорам обнаруживаются различия, составляют междиалектное соответствие (см. § 14). Именно междиалектное соответствие и является объек­том лингвистической географии, т. е. предметом картографирования на лингвистических картах.

Читайте также:  Ничто так не мешает видеть как точка зрения эссе

Члены междиалектных соответствий противопоставляются друг другу на карте не однолинейно, а с учетом тех признаков, по каким они объединяются или различаются. «На картах диалектологического атласа,- пишет Р. И. Аванесов,- систематически учитывается, что каждый отдельный факт обычно представляет собой, так сказать, линию пересечения разнокачественных общих и частных диалектных явлений — фонетических, морфологических, синтаксических, лекси­ческих. Поэтому задача многих, наиболее сложных лингвистических карт. распутать клубок явлений, на линии пересечения которых каждый из этих диалектных фактов встретился, чтобы выделить скрестившиеся в данном конкретном факте отдельные диалектные явления в их структурных связях»1.

Практическим следствием такого взгляда на объект картографи­рования является стремление строить лингвистические карты так, чтобы их «язык», т. е. система употребляемых на них условных обо­значений, наиболее полно отражала структуру картографируемых междиалектных соответствий, характер соотношения между собой его членов. Поэтому в методах картографирования не последнее место занимает выработка такой системы употребляемых на карте знаков, где каждый знак карты не просто обозначает один из членов данного междиалектного соответствия, а показывает те связи и противопоставления, в которых этот член находится по отноше­нию ко всем другим членам этого соответствия, обозначенным дру­гими знаками.

Основным понятием лингвогеографии является изоглосса.

Изоглоссой называют линию на карте, ограничивающую территорию распространения отдельного языкового явления или члена меж­диалектного соответствия. Если члены междиалектного соответст­вия полностью исключают друг друга на одной территории, то изо­глосса является одновременно и границей распространения разных членов междиалектного соответствия. Практически в русских гово­рах такая ситуация встречается редко. Приближаются к такому территориальному разграничению членов междиалектного соответ­ствия изоглоссы [г] и [у], оканья и аканья, форм твор. п. мн. ч. су­ществительных на -ами и -ам. Обычно же изоглоссы разных чле­нов междиалектного соответствия хотя бы на части территории на­кладываются друг на друга. При этом между ними образуются зоны сосуществования разной величины и конфигурации.

С понятием изоглоссы тесно связано понятие лингвисти­ческого ареала — территории, ограниченной изоглоссой, на которой распространено данное языковое явление. Совокупность типических ареалов, представленных на картах диалектологическо­го атласа, часто называют лингвистическим ландшаф­том данного языка.

Конфигурация лингвистических ареалов является объектом спе­циального ответвления лингвогеографии — ареальной лингвистики. Она занимается выявлением типологии ареалов, связывая их конфи» гурацию с характером самого языкового явления. Например, явле­ния, представленные большими массивами и располагающиеся в центре лингвистического ландшафта — центральные ареа-л ы, связываются обычно с новациями, тогда как явления, распо­лагающиеся на периферии — маргинальные ареалы, пред­ставленные разорванными («кружевными») ареалами, связываются с архаизмами. Это направление ведет свое начало от работ школы итальянского ученого М. Бартоли. Им было введено понятие аре­альной нормы как типа отношения между степенью арха­ичности или новизны языкового факта и характером ареала.

Изоглоссы разных уровней языка имеют свои характерные осо­бенности. Так, например, изоглоссы типичных фонетических явле­ний, а также морфологических, если они представляют собой регу­лярные различия (см. § 14), обычно выделяют более целостные и определенные по своим очертаниям массивы территорий, тогда как с лексическими изоглоссами чаще связывается выделение мно­жества мелких ареалов (лексические междиалектные соответствия чаще бывают многочленными, см. § 145). Именно поэтому выделение крупных единиц диалектного членения опирается главным образом на изоглоссы типичных фонетических и морфологических явлений. Изоглоссы разных диалектных явлений пересекают территорию распространения языка в самых различных направлениях. Однако в каких-то ее частях изоглоссы, идущие в одном направлении, сгущаются, образуя так называемые пучки изоглосс. Пучок изоглосс сигнализирует о том, что здесь проходит диалектная гра­ница.

источник

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ (лингвогеография, геолингвистика), раздел лингвистики, изучающий вопросы территориального размещения языков и языковых явлений (на земном шаре, на континентах, в рамках более мелких географических ареалов). Приведенное определение является максимально широким. Неоднократно предпринимались попытки придать понятию «лингвистическая география» более частный смысл, а также противопоставить его близкому понятию «ареальная/пространственная лингвистика», однако в данной статье эти термины не различаются, а в понятие «лингвистическая география» включаются все аспекты географического распределения языков и языковых явлений.

Географические факторы исключительно важны для объяснения многих языковых явлений. Так, тип географической среды, в которой распространяются языки, принципиально влияет на характер генетических связей между формирующимися языками или диалектами. Географическая среда с явно выраженными границами (водные преграды, горы) часто формирует четкие границы между языками (ср. австронезийские языки Океании, распространенные на отдельных островах). Напротив, географическая среда без явных границ (равнины, побережья) часто приводит к возникновению так называемых диалектных цепей, или континуумов, в которых соседние популяции хорошо понимают язык друг друга, а отдаленные – нет (так устроены, например, эскимосские языки инуитской группы, распространенные от Берингова пролива до Гренландии). Географические факторы могут объяснять характер и скорость языковых изменений. Например, грамматический консерватизм литовского языка на фоне его родственников по индоевропейской семье часто объясняется тем, что литовцы в течение многих веков жили в географически изолированной области, ограничивающей контакты с другими языками. С другой стороны, языковые инновации также могут быть вызваны географическими обстоятельствами. В турецком языке, в отличие от тюркских языков более восточных ареалов, в результате влияния соседних иранских и, возможно, семитских языков изменился характер полипредикативных конструкций: вместо типично тюркских конструкций с нефинитными зависимыми глаголами (т.е. неспрягаемымими формами – такими, как инфинитив, отглагольное имя и т.п.) в турецком распространилось сложное предложение с союзной связью и финитным зависимым глаголом. Еще более кардинальному влиянию окружающих (славянских и романских) языков подвергся другой тюркский язык, гагаузский, который приобрел порядок слов «подлежащее – сказуемое – дополнение», в отличие от общетюркского порядка слов «подлежащее – дополнение – сказуемое».

Наблюдаемые общности между языками традиционно именуются изоглоссами. Так, можно сказать, что изоглосса «базовый порядок слов „подлежащее – сказуемое – дополнение»» объединяет гагаузский, румынский и болгарский языки, но отличает их от турецкого.

Исторически лингвистическая география выросла из исследования родственных, в первую очередь индоевропейских языков (см. ИНДОЕВРОПЕИСТИКА), а также из диалектологии. В последней четверти 19 в. накопилось много свидетельств того, что дискретная модель генеалогического древа, применяемая как к языкам одной семьи, так и к диалектам одного языка, является слишком грубым упрощением реальности. Наряду с общим происхождением географическая близость также является очень важным фактором общностей между языками и диалектами. Х.Шухардт и Й.Шмидт предложили так называемую «теорию волн» – идею распространения языковых инноваций из центров, где они возникают, к периферии, подобно кругам, расходящимся по воде от брошенного камня и постепенно затухающим. В результате взаимовлияния смежных языков и диалектов границы между ними оказываются не столь четкими, возникают сходства, которые не могут быть объяснены общим происхождением. Так, в рамках индоевропейской семьи италийские языки (к которым относится прежде всего латынь) по одним признакам объединяются с кельтскими, по другим – с германскими, по третьим – с греческим, и эти сходства в каждом случае не обязательно связаны с общим прошлым языков (существованием периода общности именно данных групп языков), а могут объясняться более поздними контактами на основе территориальной близости. Таким образом, очень трудно решить, с какой ветвью индоевропейской семьи италийские языки следует сгруппировать в первую очередь при создании индоевропейского генеалогического древа.

Формирование лингвистической географии как сложившегося направления обычно связывают с диалектологическими атласами немецкого и французского языков, создававшимися соответственно в конце 19 и в начале 20 в. Значительное влияние имели книги А.Доза (1922) и Э.Косериу (1956), каждая из которых носила заголовок Лингвистическая география. В итальянском лингвистическом направлении, известном как неолингвистика, использовался термин «ареальная/пространственная лингвистика» (М.Бартоли, 1925, 1943). В советском языкознании о проблемах лингвистической географии писали такие авторы, как В.М.Жирмунский, Э.А.Макаев, М.А.Бородина, Д.И.Эдельман, А.В.Десницкая, Б.А.Серебренников.

Основное понятие лингвистической географии – языковой ареал. Можно говорить о больших и малых ареалах. Например, иногда весь мир делят на три макроареала – Старый свет, Новый свет и Океанию. Возможно множество вариантов более дробного деления, вплоть до ареала распространения диалекта того или иного языка. В работах американского лингвиста Дж.Николс были указаны важные типы ареалов – так называемые протяженные (spread) и замкнутые (residual) зоны. Протяженные зоны, обычно представленные на равнинах, характеризуются сравнительно малым генетическим разнообразием. Замкнутые зоны обычно возникают в географически ограниченных ареалах (ограниченных горами, океанами и т.п.) и отличаются высоким уровнем разнообразия. Классические примеры: для протяженной зоны – евразийская степь, для замкнутой зоны – Кавказ.

Лингвогеография представляет интерес не только как автономная область лингвистики, но и (в первую очередь) как компонент междисциплинарных лингвистических исследований. С самого начала своего возникновения лингвистическая география тесно связана с такой классической лингвистической дисциплиной, как сравнительно-историческое языкознание, или компаративистика. Лингвистическая география поначалу рассматривалась не только как дополнение, но даже как альтернатива компаративистике. В настоящее время две эти области плодотворно взаимодействуют. Важнейшее понятие, возникшее относительно недавно на стыке лингвистической географии и генеалогической лингвистики, – генетическая плотность ареала. Это понятие было первоначально предложено Р.Аустерлицем (1980) и позже разработано Дж.Николс (1990, 1992). Генетическая плотность ареала – количество генетических семей, приходящихся в том или ином ареале на единицу площади (напр., на миллион кв. километров). Это чрезвычайно важная характеристика, по которой различные ареалы различаются совершенно радикальным образом. Исходное наблюдение Аустерлица состояло в том, что Америка характеризуется гораздо большим числом языковых семей, чем Евразия, при существенно меньшей площади. Согласно количественным данным Николс, Старый Свет имеет генетическую плотность 1,5, а Новый Свет – 10,6. Северная Евразия имеет плотность 1,3, а такая замкнутая зона, как Калифорния, – 34,1. Самая высокая генетическая плотность отмечена в Новой Гвинее – 88,8. Объяснения подобных различий, предлагаемые Николс, носят отчасти географический характер: низкие широты, водные преграды и горы, – факторы, способствующие возникновению малых групп, а следовательно, большему языковому разнообразию.

Еще одна область лингвистики, с которой тесно связана лингвистическая география, – это лингвистическая типология. На стыке этих дисциплин возникло понятие языкового союза. Этот термин был предложен Н.С.Трубецким (1923) и обозначает благоприобретенное структурное сходство языков, распространенных на смежных территориях и при этом не обязательно близкородственных. Языковой союз подразумевает наличие не единичных, а множественных и существенных сходств между языками. Наиболее часто цитируемый пример языкового союза – балканский, в который входят языки славянской, романской, греческой и албанской ветвей индоевропейской семьи. Другие примеры – поволжский, балтийский, кавказский языковые союзы и т.д. Один из наиболее ярких примеров большого языкового союза представляют собой изолирующие и аналитические языки Юго-восточной Азии – этот союз объединяет языки по крайней мере четырех языковых семей. Процессы, приводящие к формированию языковых союзов, являются частным случаем заимствования. В отличие от обычных лексических заимствований, в данном случае речь идет о грамматических заимствованиях, оказывающих влияние на всю структуру языка.

По мнению многих ученых, «языковой союз» – это слишком сильный термин, навязывающий идею незыблемого членства языков в таком союзе. В реальности обычно наблюдается сложная сеть взаимовлияний языков, иногда ограничивающихся парой соседних языков, а иногда охватывающих большие ареалы. Поэтому часто предпочитают говорить о конвергентных зонах (У.Вейнрейх) или языковых ареалах (в терминологическом смысле это словосочетание было использовано М.Эмено). Широко известно исследование Южной Азии (т.е. индийского субконтинента) как языкового конвергентного ареала, принадлежащее К.Масике. В последние годы о том же явлении – взаимосближении смежных языков – иногда говорят в терминах другой, «химической» метафоры: при языковых контактах происходит «диффузия» грамматических явлений из одного языка в другой. Понятие диффузии является более общим, чем понятие языкового союза. В результате диффузии по прошествии больших интервалов времени может оказаться, что неродственные языки одного ареала типологически ближе друг к другу, чем к родственным языкам, находящимся в других ареалах.

Фундаментальный вопрос на стыке лингвистической географии и типологии – различение параллельного развития в языках как результата диффузии vs. как результата внутриязыковых/универсальных/когнитивных принципов. Например, многие западноевропейские языки проделали эволюцию от синтетизма к аналитизму, и весьма правдоподобно объяснить этот параллелизм межъязыковыми влияниями. Однако нельзя исключить, что возможность такого развития была уже заложена в архаичном индоевропейском языковом типе – ср. аналогичное развитие в ряде иранских языков, а также в болгарском.

Конвергенция языков на территориальной основе в принципе не зависит от генетического родства языков. Конвергенции подвергаются как родственные, так и неродственные языки. Однако конвергенция протекает по-разному в зависимости от наличия и степени языкового родства. В случае близкородственных языков или диалектов, сохраняющих некоторую степень взаимопонятности, возможно особенно массовое заимствование лексики и грамматических черт – например, это произошло с восточнославянским украинским языком, подвергшимся существенному влиянию западнославянского польского языка. В случае отдаленного родства, исключающего взаимопонятность, но сохраняющего определенную типологическую близость языков, также имеется возможность для диффузных влияний – например, одной из конституирующих черт балканского языкового союза считается постпозитивный определенный артикль (в болгарском, румынском и албанском языках), развивающийся из указательного местоимения (материально нетождественного в разных языках). Языки, вообще не родственные между собой, также способны к конвергентному сближению (ср. уже упоминавшиеся языки Юго-восточной Азии и тюркские языки в Европе). Иногда тип грамматической структуры препятствует иноязычным влияниям. Например, глагольная морфология атабаскских языков Северной Америки устроена настолько своеобразно, что исключает возможность заимствования не только грамматических моделей, но и глагольных лексем.

Крайним случаем влияния одного языка на другой является ситуация, когда один из языков полностью замещает второй в некоторой популяции. При этом исчезнувший язык может оставить некоторые следы (так называемый субстрат) в «победившем» языке. Например, некоторые черты французского языка (в частности, наличие губной переднеязычной фонемы) часто объясняют субстратом галльского языка (кельтская группа).

Современные широкомасштабные типологические исследования непременно включают географический компонент. Это связано с тем, что типологические обобщения относительно языков Земли в целом могут базироваться только на корректно сформированной выборке языков. Современные выборки, включающие по несколько сотен языков, создаются таким образом, чтобы исключить перекос в пользу тех или иных языков – более хорошо описанных, принадлежащих к той или иной языковой семье, а также принадлежащих к тому или иному ареалу. Например, в корректной выборке не должно быть завышенного представительства языков Европы; напротив, в идеальном случае папуасские языки Новой Гвинеи должны быть представлены в той же степени, что и европейские языки.

Читайте также:  С точки зрения аристотеля политика была

В книге Дж.Николс Языковое разнообразие во времени и в пространстве (1992) лингвогеография, компаративистика и типология синтезированы в единую область лингвистических исследований. Николс различает три типа стабильности: типологическую (одна характеристика языка предопределяет другую), историческую (одна и та же характеристика является общей для языков одной генетической группы) и ареальную (одна и та же характеристика проявляется в неродственных языках определенного ареала). Особой ареальной стабильностью характеризуются такие морфосинтаксические черты, как морфологическая сложность, вершинное/зависимостное маркирование (см. ПОЛИСИНТЕТИЧЕСКИЕ ЯЗЫКИ) и порядок слов, а тип ролевой кодировки (см. ПАДЕЖ), наоборот, является ареально изменчивой характеристикой. Ареалы различаются по своей типологической гомогенности. Высокое структурное разнообразие обычно сочетается с высокой генетической плотностью (особенно в Тихоокеанском регионе и в Новом Свете). Николс приводит данные о преобладающих грамматических типах и категориях для каждого из ареалов – например, базовый порядок слов с конечной позицией глагола доминирует в Новой Гвинее и на востоке Северной Америки, а в Мезоамерике самым частым оказывается порядок с начальным глаголом. Николс описывает три типа диахронических изменений, влияющих на разнообразие языковой популяции: повышение разнообразия (Новый Свет), стабилизация (Европа, центральная и южная Австралия) и вымирание языков (под влиянием новых волн колонизации). Результирующее языковое разнообразие в значительной степени является функцией географических факторов, в частности размера территории. Исследование географического распределения языкового разнообразия, согласно Николс, – необходимая предпосылка для содержательной типологии языков и реконструкции древнейшей языковой истории Земли.

Последняя проблема весьма актуальна в современной науке. Лингвисты, археологи, генетики пытаются восстановить пути, по которым Homo sapiens распространялся по земному шару. Понимание современного языкового разнообразия возможно только в контексте диахронических процессов, которые привели к этому разнообразию. Считается, что родиной всех видов гоминидов является Африка, и при этом современный Homo sapiens был первым видом, распространившимся за пределы Старого Света. Примерно 50–90 тыс. лет назад современный человек заселил Азию, Новую Гвинею и Австралию, 40 тыс. лет назад – Европу, по крайней мере 20 тыс. лет назад – Америку. Особенно активно обсуждается вопрос о заселении Америки. Считается признанным, что заселение Северной Америки происходило из Азии, причем скорее всего в результате миграции населения по тихоокеанскому побережью. Большинство современных исследователей считает наиболее реалистической гипотезу, согласно которой заселение Южной Америки происходило исключительно из Северной Америки, т.е. в конечном счете из Азии.

Лингвистическая география имеет много точек пересечения еще с одной лингвистической дисциплиной – социолингвистикой. Во-первых, влияние одного языка на другой не обязательно имеет географическую основу (т.е. смежность территорий, на которых эти языки распространены). Например, русский язык подвергался влиянию старославянского, немецкого, французского, но ни с одним из непосредственных ареалов распространения этих языков русская территория не граничила. Во всех случаях влияние было вызвано высоким социальным престижем соответствующего языка и/или его носителей, приезжавших на территорию России. В настоящее время английский язык влияет на большинство языков мира, и это происходит не благодаря, а вопреки географическим обстоятельствам. В любом случае языковые влияния происходят не непосредственно между языками, а через сознание говорящих на них людей. Одним из основных механизмов межъязыковых влияний является двуязычие.

Во-вторых, вопреки географическим обстоятельствам может наблюдаться и единство языка или диалекта (отсутствие дальнейшего диалектного дробления). Несмотря на географическую разбросанность групп говорящих, значительная однородность описывается для того диалекта языка идиш, который был распространен в немецкоговорящих странах, а также для современного диалекта чернокожих американцев (Black English), характерного для большей части территории США. В этих случаях социально-этническая близость групп говорящих оказывалась более сильным фактором, чем географическое расстояние. Таким образом, географическая смежность/разделенность – лишь один из факторов, влияющих на языковые контакты и языковые изменения.

Практическая сторона лингвистической географии – создание карт и атласов, так или иначе связанных с языками и языковыми явлениями. Не следует отождествлять лингвистическую географию как теоретическую дисциплину с лингвистической картографией. Существует множество видов лингвистической картографии, но самыми распространенными являются два. Во-первых, это карты, отражающие распространение языков; в частности, с 1999 такими картами оснащаются тома издания Языки мира, посвященные отдельным семьям или группам языков. Во-вторых, это карты территориального распространения языковых явлений. На таких картах с помощью тех или иных графических средств указываются изоглоссы.

Наиболее известные ранние атласы, с которыми часто связывают возникновение лингвогеографии как дисциплины, – это атлас немецких диалектов, начатый Г.Венкером в 1876, но изданный лишь в 20 в., а также атлас французских диалектов Ж.Жильерона и Э.Эдмона (1902–1910), состоящий из 1920 карт. В этих диалектологических словарях предметом описания является география распространения отдельных слов. Несколько позже аналогичные начинания были предприняты в других странах, в том числе в России (по инициативе А.А.Шахматова). В 1915 была издана первая диалектологическая карта европейской части России (Н.Н.Дурново, Н.Н.Соколов, Д.Н.Ушаков). В советское время Р.И.Аванесов возглавлял работу по созданию нескольких диалектологических атласов русского языка. С 1958 была начата работа над Общеславянским лингвистическим атласом. Этот проект затем стал составной частью Атласа языков Европы.

Атлас языков Европы – это проект, который был начат около 1970 при участии лингвистов всех европейских стран. С 1983 по 1997 было опубликовано пять выпусков карт с комментариями. На картах отражается географическое распространение отдельных концептов, например, ГРУША, РАДУГА, РОЖДЕСТВО и т.п. в сотнях различных диалектах языков Европы. Данный атлас продолжает, в несколько модифицированном виде, традицию диалектологических атласов отдельных языков. Большинство карт характеризуют либо этимологии корней, соответствующих данному концепту в европейских языках и диалектах, либо лексические мотивации встречающихся обозначений; на картах последнего типа, например, рус. рождество и франц. Noël отражаются как сходные концетуализации, основанные на идее рождения, а англ. Christmas и нем. Weihnachten представляют другие типы. Однако встречаются и отдельные карты, посвященные более общим лингвистическим явлениям, например грамматическому способу выражения значения идет дождь.

В конце 1980-х годов Европейский союз начал финансирование ЕВРОТИПа (EUROTYP) – проекта, целью которого было грамматическое, типологически ориентированное изучение языков Европы от Атлантики до Урала. В настоящее время уже опубликовано несколько трудов, посвященных отдельным проблемам (порядок слов, видо-временные категории, адвербиальные конструкции, клитики и т.д.).

В 1996 был издан совершенно особый лингвистический атлас – Атлас языков межкультурной коммуникации в Тихоокеанском регионе, Азии и Америке (под ред. С.Вурма и др.). Это коллекция из нескольких сотен карт, показывающих территориальное распространение контактных языков, а также смежных языков. Каждая карта сопровождается статьей, описывающей языковую ситуацию в регионе.

В настоящее время в институте эволюционной антропологии им. М.Планка в Лейпциге готовится Атлас языковых структур мира, целью которого является отображение на картах множества типологически существенных изоглосс. На отдельных картах будет отображено более сотни параметров, таких, как размер инвентаря гласных; аналитический/синтетический/полисинтетический тип выражения грамматических значений; базовый порядок слов; тип маркера релятивизации; тип ролевой кодировки и т.д.

источник

I. Глава. Становление лингвистической географии. 6

1.1. История возникновения и развитие лингвогеографии в Европе. Основные понятия этой науки. 6

1.2. Развитие лингвистической географии в России. Картографирование языковых явлений. 13

1.3. Диалектное членение русского языка. 23

II Глава. Ареальная лингвистика. 32

1.1. Понятие «ареальной лингвистики» и ее признаки. 32

2.2. Культурно-исторический ареал: понятие и принципы его распространения 34

Лингвистическая география – это раздел языкознания, изучающий территориальное распределение языковых явлений. Лингвистическая география выделилась в 19 в. из диалектологии. Накопление данных о наличии диалектных различий в разных языках выдвинуло проблему совпадения или несовпадения границ распространения этих различий на определенной языковой территории. Лингвистическая география тесно связана с ареальной лингвистикой. Перенос на географическую карту данных об особенностях тех или иных образований показал, что их распространение на территории, занимаемой языком, образует сложное переплетение изоглосс (линий на географической карте, ограничивающих территориальное распространение того или иного языкового факта), причем обычно изоглоссы разных явлений, характерных для данного диалекта, не совпадают. Однако, не совпадая полностью, отдельные изоглоссы проходят близко друг от друга, образуя так называемые пучки изоглосс, между которыми выделяются территории, характеризующиеся языковым единством по явлениям данного пучка и образующие территориальные диалекты. Совокупность изоглосс на территории распространения данного языка, или «языковой ландшафт», является объектом изучения лингвистической географии.

Появление и развитие лингвистической географии связано с картографированием диалектных различий языков и созданием диалектологических атласов. Такие атласы могут быть разными: атласы отдельных территорий, одного языка, группы родственных языков, атласы, охватывающие территории, на которых размещаются разносистемные языки, и т.д. Атласы различаются по картографическому материалу, по степени отражения на картах диалектных особенностей на разных уровнях языковой системы, по отношению и отражению исторических процессов в развитии диалектов данного языка и т.д.

Лингвистическая география дает возможность на основе сопоставительного изучения изоглосс получить важные сведения для ретроспективного изучения истории языков и диалектов, установить их связи, относительную хронологию в развитии тех или иных языковых явлений.Интерпретируя характер изоглосс, их направление, соотношение между собой, исследователи получают возможность с помощью внутренней реконструкции языковых явлений и их сопоставления с данными истории носителей диалектов восстановить пути развития живого народного языка в его диалектном многообразии. Изучение методами лингвистической географии групп родственных языков и языкового ландшафта территорий распространения разносистемных языков помогают исследованию истории развития и взаимодействия целых народов, их языков и культур. Во второй половине 20 в. лингвистические атласы национальных языков или отдельных регионов их распространения появились во многих странах.

Актуальность темы обусловлена тем, что на данном этапе развития языкознания большое значение приобретает фиксация и последующее изучение различных особенностей современных языковых явлений, их различий в разных регионах бытования русского языка.

Целью работы является выявление основных черт современной лингвогеографии (и смежной с ней ареальной лингвистики). Выполнение этой цели предполагает решение следующих задач :

1) изучение научной литературы по данной теме;

2) рассмотрение основных понятий лингвогеографии и ареальной лингвистики;

3) анализ эволюции лингвогеографии как отрасли языкознания;

4) выявление специфических методов лингвогеографии и ареальной лингвистики.

В данной работе использовалисьметоды анализа и синтеза, сравнения и др.

Лингвогеографию изучали такие ученые как Виноградов В.В. Гируцкий А.А. Журавлев В.К. Левицкий Ю.А., Боронникова Н.В. и др.

Курсовая работа состоит из введения, двух глав, заключения.

В первой главе рассматривается становление лингвистической географии. Вторая глава посвящена ареальной лингвистики.

Лингвистическая география зародилась в 70-80 гг. 19 в., когда обнаружились факты несовпадения границ отдельных языковых явлений. В связи с этим возникло представление об отсутствии диалектных границ, о смешанном характере диалектов, а отсюда и о том, что диалектов вообще не существует (П.Мейер, Г.Парис). Эта идея вызвала возражения (Г.И. Асколи), спор мог быть решен только при условии систематизированного картографирования языковых явлений. В 1876 г. В Германии Г.Веннер начал собирать материал для составления лингвистического атласа немецкого языка, работа была продолжена Ф.Вреде, в 1926 часть карт была издана. Во Франции Ж.Жильероном и Э.Эдмоном был создан «Лингвистический атлас Франции», оказавший большое влияние на развитие романской и европейской лингвистической географии, вслед за ним лингвистические атласы появляются в Италии, Испании, Швейцарии, Румынии; стали издаваться атласы отдельных провинций и областей (например, атлас городов Северной Италии).

Против младограмматической трак­товки звуковых законов выступил в самый расцвет младограмматизма Г. Шухардт в статье «О фонетических зако­нах (против младограмматиков)» (1885). Его статья при­вела к бурной дискуссии, после которой младограмматики вынуждены были ввести ограничения в действие фонети­ческих законов. Шухардт отрицал абсолютный характер действия фонетических законов, утверждая, что существу­ют «спорадические фонетические изменения». «Окажись я вынужденным признать, — писал он, — понятие «непрелож­ность», я применил бы его скорее к факту существования спорадических фонетических изменений, чем к фонетиче­ским законам, поскольку всякое фонетическое изменение на известном этапе является спорадическим. И если во что бы то ни стало необходимо охарактеризовать эти точки зрения в противопоставлении их друг другу, то уместно говорить об абсолютной и относительной закономерно­стях» (39, 308, ч. I).

Шухардт выступил также против возможности де­ления истории языка на четко разграниченные хронологи­ческие периоды, отрицал наличие границ между отдель­ными говорами, диалектами и языками. По его мнению, «локальные говоры, поддиалекты, диалекты и языки — аб­солютно условные понятия», так как «не существует ни одного языка, свободного от скрещений и чуждых элемен­тов». Основную причину языковых изменений он видел в беспрерывных языковых скрещениях, смешениях языков. В соответствии с этим тезисом Шухардт выдвинул вместо генеалогической классификации языков теорию «геогра­фического выравнивания», то есть непрерывного перехода одного языка в другой в соответствии с их географиче­ским положением, отмечая континуальность, непрерыв­ность языка в целом. Шухардт, как и младограмматики, считал язык продуктом говорящего индивида, подчерки­вая при этом, что социальное положение, условия жизни индивида, его характер, культура, возраст оказывают пря­мое влияние на язык, формируют индивидуальный стиль. «Элементарное» родство языков видится ему в общности психической природы людей.

Значительное внимание Шухардт уделял этимоло­гическим, семасиологическим и другим частным вопросам языкознания. Вместе с тем он отмечал, что лингвисты «должны научиться находить общее в частном, и в силу этого правильное понимание какого-нибудь важнейшего факта, играющего решающую роль в языковедческой нау­ке, имеет гораздо большее значение, чем понимание лю­бой частной формы явления» (39, 310, ч. 1). По его мне­нию, «всякое частное языкознание переходит в общее, должно быть составной частью его, и чем выше будет подниматься в научном отношении общее языкознание, тем решительнее оно будет отбрасывать все случайное и эмпирическое» (39, 312, ч. I). При самом тщательном ана­лизе частных вопросов языковедение обязано не терять из виду общее, самое общее. Эти положения были направле­ны против эмпиризма младограмматиков.

В тот же период в Германии Георг Венкер (1852-1911), во Франции Жюль Жильерон (1854-1926) на основе «географического выравнивания» Шухардта и «волновой теории» И. Шмидта создают лингвистическую географию, у истоков которой стоят Бодуэн де Куртенэ и Г. Асколи. В 1876 г. Венкер разослал учителям анкету, на которую через десять лет получил 40 тысяч ответов. В результате обра­ботки этих анкет и работы продолжателя Венкера Ферди­нанда Вреде (1863-1934) в 1926-1932 гг. вышел шеститом­ный немецкий диалектологический атлас. Он был посвящен главным образом фонетике. Подготовка диалектологиче­ского атласа Франции Ж. Жильероном в сотрудничестве с Эдмоном Эдмоном (1848-1926) началась позднее Венкера, однако его 12-томное издание вышло гораздо раньше- в 1902-1910 гг. В нем в основном рассматривались вопросы лексики. В отличие от анкетного метода Венкера, француз­ский диалектологический атлас готовился прямым мето­дом: путем точной записи в фонетической транскрипции ответов на местах на 639 пунктов вопросника.

Читайте также:  С точки зрения кибернетического подхода информация это

Лингвогеография впервые показала всю сложность языка в территориальном и социальном отношениях. Стал очевидным тезис «географического варьирования» языка Шухардта: диалектные массивы оказались не сплошными, а с различными областями распространения отдельных явлений говора- слов, форм и звуков, так называемыми изоглоссами. Границы изоглосс впервые удалось связать с причинами культурно-исторического характера. Положе­ние Шухардта о том, что язык — континуум, непрерыв­ность, также стало очевидным с появлением лингвистиче­ской географии. Подтвердилось и положение Шухардта о том, что не существует несмешанных языков или несме­шанной речи: говоры постоянно взаимодействуют как ме­жду собой, так и с письменным языком.

источник

Возникновение лингвистической географии принято связывать с двумя основными стимулами, проявившимися в лингвистической науке последней трети XIX в. – новыми взглядами на проблему происхождения индоевропейских языков и новыми методами исследования диалектов. В отличие от воззрений X. Шухардта и К. Фосслера ее появление первоначально не было связано непосредственно с реакцией на учение Лейпцигской школы младограмматиков, хотя многие ее положения и были поставлены под сомнение именно в ходе лингвогеографических исследований.

Традиционно истоки зарождения новой дисциплины возводят к работе немецкого языковеда Йоганна Шмидта (1843–1901) «О родственных отношениях между индогерманскими языками», вышедшей в свет в 1872 г., т. е. за несколько лет до появления «Манифеста» младограмматиков.

Будучи учеником Шлейхера, Шмидт резко разошелся со своим учителем в одном из центральных пунктов сравнительно-исторического языкознания – концепции праязыка, противопоставив ей так называемую теорию воли, основывавшуюся на принципе лингвистической непрерывности.

Исходным пунктом воззрений Шмидта являлся тезис, согласно которому говорить о цельности праязыка нельзя, поскольку изначально он представлял собой не единство, а диалектную раздробленность. Следовательно, нельзя ставить вопрос о реконструкции праязыка в целом; восстанавливать можно лишь отдельные формы и слова. Причем крайне трудно отнести их к одной эпохе.

Отсюда следует, что никаких четких границ между индоевропейскими языками первоначально не существовало. Каждый из них можно рассматривать как переходный по отношению к другому, и все они связаны между собой цепью переходных явлений. При этом «географически ближе расположенные друг к другу языки имеют между собой больше сходства, чем языки более далеко отстоящие». Так, можно заметить, что существует постепенные переходы от индийских языков через иранские к славянским, от последних – к литовским (балтийским), что славянские языки содержат больше арийских черт, чем литовский, а иранский – больше общих со славянским черт, чем санскрит и т. д. «Повсюду видим мы, – резюмирует Шмидт, – постепенные переходы от одного языка к другому». Ощущаемые же в настоящее время известные границы между индоевропейскими языками – явление вторичное, вызванное утратой языков, игравших роль переходных звеньев. Поэтому индоевропейские языки следует представлять не в виде родословного древа, т. е. ветвей, отходящих от единичного ствола, а в виде цепи из различных звеньев, не имеющей ни начала, ни конца.

Согласно Шмидту, то или иное новообразование возникает в определенном центре и затем распространяется, охватывая в первую очередь географически близко расположенные языки и постепенно прекращаясь по мере отдаления от центра, подобно тому как это имеет место с волнами от брошенного в воду камня.

Выдвинутая Шмидтом концепция вызвала критические замечания, в том числе и со стороны младограмматиков, хотя один из видных представителей последних – А. Лескин – пытался доказать, что ее вполне можно согласовать со шлейхеровской схемой родословного дерева, допустив, что первоначально существовала непрерывная связь, а потом возникли разветвления и что идеи немецких лингвистов лишь отражают разные стороны истории индоевропейцев.

Однако сформулированные Шмидтом положения и принципы сыграли еще более важную роль при изучении современных диалектов, предвосхитив многие принципы лингвистической географии.

Фактическое создание этого направления диалектологии связывают с именем немецкого учителя Георга Венкера (1852–1911).

В 1876 г., т. е. спустя четыре года после выхода в свет рассмотренной выше работы Шмидта, Венкер разослал школьным учителям Рейнской области вопросник из 40 коротких фраз, содержащих 300 слов, иллюстрирующих важнейшие фонетические и грамматические особенности немецкого языка. На основе полученных данных Венкер создал брошюру «Рейнский диалект», которая вышла в свет в 1877 г. Затем Венкер расширил сферы своего исследования, результатом чего стал опубликованный в 1881 г. «Диалектологический атлас Северной и Средней Германии». После съезда филологов в Гессене, где Венкер выступил в качестве докладчика, работе над атласом был придан государственный характер и она стала производиться под общим руководством Берлинской академии наук, причем с 1887 г. ассистентом при подготовке атласа стал Фердинанд Вреде (1863–1934). Однако работа над ним затянулась, публикуемые Вреде отчеты вызывали критику (что привело даже к приостановке создания атласа) и вплоть до середины 20-х гг. XX в. он существовал в рукописном виде. Лишь в 1926–1932 гг. сокращенный «Немецкий лингвистический атлас» Венкера – Вреде был опубликован в шести томах.

Несколько по-иному складывалась судьба лингво-географических исследователей во Франции. Большую роль в их подготовке сыграла деятельность Гастона Париса (1839–1932), создавшего целую школу французских диалектологов. Развивая взгляды, высказывавшиеся в последней четверти XIX в., относительно невозможности установления четких границ между диалектами (в 1875 г. об этом писал П. Мейер в своей рецензии на работу Асколи, посвященную франко-провансальским говорам, в 1880 г. – признанный теоретик младограмматизма Г. Пауль), Г. Парис заявил о том, что диалектов как таковых вообще не существует, а имеется лишь разное географическое распределение отдельных языковых фактов; более того, по мнению Париса, даже между родственными языками провести такие жестко фиксированные границы не представляется возможным.

Одним из учеников Париса был Жюль Жильерон (1854–1926). Именно им совместно с Эдмоном (1848–1926) был создан «Лингвистический атлас Франции», публикация которого продолжалась с 1902 по 1910 г. и стала поворотным событием в истории лингвистической географии, оказав огромное влияние на ее развитие и послужив своеобразным стимулом для создания работ подобного типа в различных странах.

Главная особенность «Лингвистического атласа Франции» (состоявшего из 1920 карт, объединенных в 35 выпусков) заключалась в том, что его создатели фиксировали не выборочно диалектные формы, а язык в целом, включая и его литературную разновидность. Таким образом была создана своего рода фотография определенного этапа развития французского языка. Материалы, представленные в атласе, свидетельствовали о том, что между словами и формами существуют крайне сложные взаимоотношения, а применительно к каждому слову можно говорить о его собственной истории.

Особое значение имели данные атласа для корректировки понятия звукового закона – центрального пункта младограмматической доктрины. Выяснилось, что нельзя считать фонетические изменения результатом быстрого «фронтального» изменения звуков; напротив, последние распространяются медленно, охватывая слово за словом, причем отдельные единицы в разных областях могут отражать различные стадии этого процесса. Слова взаимодействующих говоров могут влиять друг на друга, образуя компромиссные формы. Подтвердилась также точка зрения об отсутствии четких границ между диалектами: были обнаружены переходные зоны, объединяющие черты разных диалектов, выявлены случаи перехода особенностей одного диалекта на территорию другого и т. п. Обнаружились и доказательства положения (выдвигавшегося, в частности, Г. Шухардтом) об отсутствии резко очерченных границ и между отдельными языками: так, оказалось, что некоторые особенности диалектов Северной Италии очень напоминали особенности французских и провансальских говоров, откуда был сделан вывод, что фиксированная граница между французским и итальянским определяется прежде всего наличием соответствующих литературных языков, которыми пользуются их носители, тогда как в устном общении черты одного языка постепенно переходят в черты другого.

Достижения лингвистической географии поставили вопрос и о применении их к истории языка, в частности, для решения проблемы происхождения языковых семей и выявления диалектного членения индоевропейской языковой области. Уже в XX в. ею занимался ряд крупных лингвистов (А. Мейе, М. Бартоли, В. Порциг и др.), а сами методы этого направления прочно вошли в арсенал науки о языке.

источник

Слово география взято из греческого языка, где оно значило «землеописание». Изучать и описывать территорию можно с разных точек зрения. Например, рельеф земной поверхности изучает физическая география, территориальное размещение государств — экономическая география. Лингвистическая география изучает территориальное распространение языков, диалектов, отдельных языковых черт, описывает язык не в одной его точке — говоре, а во всех говорах, рассматривает языковой ландшафт.

Создателями лингвистической географии были немецкий ученый Г. Венкер и французский ученый Ж. Жильерон.

Венкер был школьным учителем, когда он решил уточнить границы немецких диалектов. В 1876 г. он разослал учителям своего округа составленную им анкету — 40 предложений, состоящих из 339 слов. Предлагалось перевести все слова на местный диалект. Ответы дали очень интересный материал, и Веикер расширил область наблюдений. Всего Венкер получил 40 ООО ответов на свою анкету из всей Германии. По этим ответам Венкер и его помощник Вредэ составляй немецкий лингвистический атлас. В нем 550 различных карт. Каждая карта посвящена одному из слов, входивших в анкету. На карте показано, как произносится все это слово либо его часть — приставка, корень, окончание. Границы областей с одинаковым произношением обозначены на картах линиями — изоглоссами.

40 лет велась работа над этим атласом, но первые его карты появились в печати лишь в 1926 г., через 15 лет после смерти Венкера и через 50 лет после начала работы.

Другую задачу ставил перед собой французский диалектолог Жильерон. Он считал, что воздействие литературного языка на местные говоры нарушает чистоту крестьянской речи, ведет к ее постепенной утрате. Чтобы спасти крестьянскую речь от полного исчезновения, необходимо зафиксировать ее в том виде, в каком она есть, и сохранять ее в атласе, как цветы в гербарии.

Методы сбора языкового материала Жилье-рона коренным образом отличались от методов Венкера. Вопросник Жильерона включил 1920 слов. Но из всех населенных пунктов, где говорят по-французски, Жильерон отобрал лишь 639. Обследовал эти пункты один человек — сотрудник Жильероиа Эдмон. Эдмон был не лингвистом, а зеленщиком, но он страстно интересовался родными говорами, обладал тонким слухом и был хорошо подготовлен Жильероном. Путешествие Эдмона по стране началось в 1897 г. и продолжалось без перерыва около четырех с половиной лет. Собранные материалы он высылал Жильерону, который и составил Лингвистический атлас Франции — 1920 карт, по числу вопросов программы. Атлас этот главным образом лексический, он показывает распространение тех или иных слов, называющих определенные понятия, но точная фонетическая запись дает материал и для фонетических и грамматических наблюдений. Атлас был издан в 1912 г.

Немецкий и французский лингвистические атласы разрушили старое представление языковедов о том, что язык членится на диалекты так же четко, как пирог, разрезанный иа ломти. Оказалось, что каждое языковое явление имеет свою границу и даже слова с одними и те и же исконными звуками могут произноситься в одном и том же пункте по-разному. Казалось, что изоглоссы, т. е. границы диалектных явлений, в беспорядке располагаются на лингвистических картах, не образуя никакого единства. Диалекты исчезли, в руках лингвистов оказались только изоглоссы отдельных языковых явлений.

Однако более поздние работы по лингвистической географии обнаружили важную закономерность. Если изоглоссы всех диалектных явлений нанести иа одну карту, то сеть линий — изоглосс не будет равномерной: в некоторых местах произойдет сгущение их, обозначатся пучки изоглосс, более или менее густые. Сливаясь друг с другом, изоглоссы дадут иа карте одну сплошную линию. Чем больше изоглосс входит в пучок, тем более жирная линия получится на карте. По толщине линий можно определить наиболее крупные диалекты, наречия и входящие в них группы говоров.

Основной темой карт немецкого и французского лингвистических атласов было слово. Атласы показали, что слова, зарождаясь в какой-либо точке, отправляются в путешествие по стране вместе с людьми, знающими эти слова На своем пути они, как и люди, сталкиваются с многими трудностями. В одних местах они выходят из этих столкновений победителями и закрепляются в языке, в других — бывают побеждены словами, бытующими здесь издавна. Отправляются слова не в одиночку, а вместе с другими словами, и лингвисты по карте могут проследить, где возникли эти слова, какой путь прошло каждое из них, где вытеснило более древнее местное слово, а где сосуществует с ним рядом.

Карта задает лингвистам множество загадок. Почему слова родились именно в данном месте? Почему одни оказались сильнее других, выносливее третьих? Долго ли длилось их путешествие и как давно это было? Отвечая на эти вопросы, лингвисты воссоздают историю слов и историю языка.

Но язык состоит не трлько из слов. Лингвистам важно увидеть на картах не отдельные слова, не оторванные друг от друга факты, а звенья языковой системы, чтобы по ним можно было воссоздать весь язык. В начале XX в. Московская диалектологическая комиссия опубликовала и распространила «Программу для собирания сведений, необходимых для составления диалектологической карты русского языка». В отличие от вопросников Веикера и Жильерона, эта программа включала развернутые вопросы о всех языковых явлениях, главным образом фонетических и морфологических На эту программу были получены сотни ответов, в основном от представителей сельской интеллигенции — учителей, врачей, духовенства. В 1914 г. была напечатана «Диалектологическая карта русского языка в Европе», составленная Н. Н. Дурново, Н. Н. Соколовым и Д. Н. Ушаковым. На карте впервые была очерчена территория русского, белорусского и украинского языков, дано членение этих языков на наречия и группы говоров, выделены переходные говоры между наречиями и языками.

Перед Великой Отечественной войной началась работа над Диалектологическим атласом русского языка. Изучение языкового ландшафта, отраженного на картах этого атласа, дало возможность создать новую группировку говоров и карту диалектов русского языка (см. Диалектологический атлас русского языка).

источник