Меню Рубрики

Происхождение языка с точки зрения шахматова

1. Основная проблематика в изучении происхождения русского литературного языка — три концепции происхождения русского языка:

2. Основная проблематика в изучении начального этапа становления русского литературного языка:

1. Дискуссии о происхождении русского литературного языка начались еще в 18 веке и продолжаются почти беспрерывно до настоящего времени. Под древнерусским литературно-письменным языком принято понимать тот язык, который дошел до нас в письменных памятниках, как сохранившихся непосредственно в древнейших рукописях 11-12 вв., так и в позднейших списках. Письменный язык древнейшего времени обслуживал многосторонние общественные потребности Киевского государства: он служил нуждам государственного управления и суда; на нем оформлялись официальные документы, им пользовались в частной переписке; на древнерусском лит. языке создавались летописные повести и другие произведения русских авторов. При самом поверхностном знакомстве с языком письменных памятников древнерусской эпохи обнаруживается его смешанный характер. Во всех его типах и жанрах соприсутствуют элементы как восточнославянские, народные, так и старославянские, книжные. Трудами русских ученых 19 в. А.Х.Востокова, К.Ф.Калайдовича, И.И.Срезневского, И.В.Ягича, А.И.Соболевского и др. было установлено лишь то, что русская письменность и литература до Ломоносова пользовалась языком, представлявшем собою конгломерат народного, восточнославянского, с древнецерковнославянским, болгарским по происхождению. Было определено, что соотношение собственно русских и старославянских речевых элементов в различных памятниках древнерусской письменности колеблется в зависимости от жанра произведения и от степени образованности автора, а отчасти и писца той или иной рукописи.

Было выяснено, что, кроме письменности на этом смешанном языке (древнецерковнославянском русского извода), в Древней Руси была и такая письменность, которая создавалась на чисто русском языке. Было доказано, что старославянские элементы русского лит. языка с течением времени все более и более уступают место элементам русской народной речи, что находит окончательное завершение к первым десятилетиям 19 в., примерно к эпохе Пушкина. Все остальное в этих проблемах продолжало быть спорным вплоть до советского времени. Прежде всего продолжал оставаться открытым вопрос о первичности или вторичности того или иного речевого элемента в составе славянорусского литературного языка, которым уже в 10 в. Начала пользоваться Киевская Русь. В основном можно говорить о существовании трех концепций происхождения русского языка.

А) Согласно первой концепции, в Древней Руси был один, болгарский по своему происхождению, лит. язык, который постепенно русифицировался. Концепцию эту развивал А.А.Шахматов, рассматривавший влияние «церковного» произношения даже на звуковой строй древнерусского лит. языка. Более решительно, чем его предшественники, А.А.Шахматов возводил древнерусский, а тем самым и современный русский литературный язык к языку древнецерковнославянскому как непосредственному источнику (Шахматов А.А. Очерк современного русского лит. языка. 4-е изд. М., 1941, с. 60-70). А.А.Шахматов писал о постепенно совершавшемся в ходе исторического развития преобразовании древнеболгарского по происхождению письменного языка в современный русский лит. язык. Сопоставляя историю русского лит. языка с историей западноевропейских языков, развивавшихся в средневековый период под сильным влиянием латыни, А.А.Шахматов пришел к заключению, что в отличие от Запада, где латинский язык никогда не ассимилировался с народно-разговорными языками, церковнославянский «с первых же лет своего существования на русской почве. стал ассимилироваться народному языку, ибо говорившие на нем русские люди не могли разграничивать в своей речи ни свое произношение, ни свое словоупотребление от усвоенного ими церковного языка». Очевидно, А.А.Шахматов допускал, что древнецерковнославянский язык в Киевской Руси использовался не только как язык культа и письменности, но служил и разговорным языком для какой-то образованной части населения. Продолжая эту мысль, он утверждал, что уже памятники 11 в. доказывают, что произношение церковнославянского языка в устах русских людей утратило свой чуждый русскому слуху характер. Таким образом, А.А.Шахматов признавал смешанным состав современного русского лит. языка, считая присущие ему народные, восточнославянские по происхождению, речевые элементы позднейшими, внесенными в него в ходе постепенного его «ассимилирования живой русской речи», элементы же древнецерковнославянские, болгарские по этнолингвистическому истоку, причислял к первоначальной основе литературно-письменного языка, перенесенного от южных славян в Киевскую Русь в 10 в. В.В.Виноградов, развивая эту теорию, говорил о двух типах древнерусского лит. языка: книжнославянском и народнолитературном. Они составляли один лит. язык, в котором ведущая роль принадлежала книжнославянскому (церковнославянскому в своей основе) типу. Унбегаун придерживается более крайних взглядов.

Б) Согласно второй концепции, основа древнерусского лит. языка — восточнославянская, народно-речевая; русский письменно-литературный язык — народный и в звуковом строе, и в грамматических формах, и в конструкциях, и даже в лексико-фразеологическом составе. Однако наряду с этим языком существовал древнецерковнославянский лит. язык русской редакции, который обслуживал нужды Церкви и всей религиозной культуры. Древнерусский лит. язык возник совершенно независимо от церковнославянского и только с конца 12 в. начал испытывать некоторые воздействия с его стороны. Эту концепцию выдвинул и развивал С.П.Обнорский. Ученый подробно проанализировал язык древнейшего юридического памятника Киевской Руси, сложившегося в 11 в. и дошедшего до нас в старшем Синодальном списке «Новгородской кормчей», датируемой 1282 годом. Анализ языка этого памятника (преимущественно фонетики и морфологии) показал, что он почти совершенно лишен каких бы то ни было речевых элементов старославянского происхождения и, наоборот, в нем широко представлены черты восточнославянского характера. Ученый писал тогда: «Русская Правда дает нити для суждения о самом образовании нашего лит. языка. Русский лит. язык старейшей эпохи был в собственном смысле русским в своем остове. Этот русский лит. язык старшей формации был чужд каких бы то ни было воздействиям со стороны болгарско-византийской культуры, но, с другой стороны, ему не были чужды иные воздействия — воздействия, шедшие со стороны германского и западнославянского миров. На этот русский лит. язык, видимо, взращенный на севере, позднее оказала сильное воздействие южная, болгарско-византийская культура. Оболгарение русского лит. языка следует представлять как длительный процесс, шедший с веками crescendo. Недаром русско-болгарские памятники старшего периода содержат в известных линиях русских элементов даже более, чем сколько их оказывается в современном нашем языке. Очевидно, по этим линиям оболгарение нашего литературного зыка последовало позднее в самом процессе его роста» (Обнорский С.П. Русская Правда, как памятник русского лит. языка. // Изв. АН, 1934, с. 749-776). В 1936 году была напечатана его статья «Язык договоров русских с греками ». В 1939 году появилась статья «Слово о полку Игореве» как памятник русского лит. языка». В обеих работах мысли Обнорского нашли дальнейшее развитие и уточнение. Не выдержало испытаний временем предположение и о первоначальном северном происхождении русского лит. языка. Обращение С.П.Обнорского к источникам (прежде всего к «Слову о полку Игореве») дало возможность говорить о Киевской Руси как о подлинной колыбели русского литературного языка. Отпало и предположение о древнем воздействии на русский лит. язык германской или западнославянской речевой стихии. Не выдержали проверки и отдельные собственно историко-грамматические положения, высказывавшиеся в статье о «Русской Правде», а именно положения о том, что глагольная форма аориста якобы не являлась исконной принадлежностью русского языка и была в него внесена позднее под старославянским (болгарским) воздействием. Преобладание в языке «Слова. » именно этой формы прошедшего времени глагола заставляло отказаться от гипотезы о ее иноязычном происхождении и признать ее исконную принадлежность русскому литературному языку. В «Очерках по истории лит. языка старшего периода» (М.; Л.; 1949) С.П.Обнорский расширяет круг анализируемых памятников древнейшего периода русского лит. языка. В книге четыре очерка: 1. Русская Правда (краткая редакция); 2. Сочинения Владимира Мономаха; 3. Моление Даниила Заточника; 4. Слово о полку Игореве. В «Очерках. » уделяется достаточное внимание не только звуковому и морфологическому строю языка памятников, но и синтаксису и лексике. Основной вывод о русской основе нашего литературного языка и о позднейшем столкновении с ним церковнославянского языка Обнорский считает правильным. Ученый считал необходимым освещать и другой вопрос – о доле церковнославянских элементов. «Многие церковнославянизмы имели значение условных, изолированных фактов языка, в систему его не входили, а в дальнейшем вовсе выпадали из него, и сравнительно немногие слои их прочно вошли в обиход нашего лит. языка».

В) Согласно третьей концепции, древнерусская народность обладала тремя типами письменного языка: книжнославянским с преобладанием церковнославянизмов (церковнославянский язык =старославянский язык русской редакции), средним (язык «Слова о полку Игореве», «Сочинений Владимира Мономаха», «Моления Даниила Заточника») и деловым. Эту концепцию развивал Ф.П.Филин. Язык деловой письменности рассматривается, по этой концепции, как самостоятельный тип языка. Третья концепция литературного языка разделяется и развивается многими лингвистами, однако роль русского и церковнославянского источников определяется по-разному. Например, Ф.П.Филин считает главной определяющей основой русского литературного языка народную речь, а церковнославянский язык существенным, но дополнительным источником. («В истории церковнославянского языка на Руси 17-18 вв. произошел качественный перелом: этот язык из литературного превратился в церковный жаргон».)

Вопрос о происхождении русского литературного не решен специалистами, более того, они утверждают, что окончательное решение не близко.

2. Языковая ситуация Древней Руси определяет отношения между церковнославянским и русским языком. Языковые ситуации различаются в пределах ареалов: 1) гетерогенные (славяно-латинская языковая ситуация), 2) гомогенные языковые ситуации (во взаимоотношения вступают два близкородственных языка — напр., русский и болгарский).

Языковая ситуация в Древней Руси характеризуется Б.А.Успенским как «ситуация церковнославянско-русской диглоссии, т.е. такое сосуществование двух языковых систем в рамках одного языкового коллектива, когда функции этих двух систем находятся в дополнительном распределении», соответствуя функциям одного языка в обычной (недиглоссийной) ситуации. Имеется в виду ситуация, при которой два разных языка воспринимаются и функционируют как один.По мнению Б.А.Успенского, эволюция русского лит. языка связана с переходом от церковнославянско-русской диглоссии к церковнославянско-русскому двуязычию. «Поскольку двуязычие представляет собой нестабильную языковую ситуацию, этот переход имел радикальные последствия для истории русского лит. языка, а именно распад двуязычия и становление литературного языка нового типа (ориентирующегося на разговорное употребление, а не на специальные книжные нормы)».

В.В.Колесов: «Литературный язык — язык идеологии, культуры, данного типа миросозерцания». Все раннее средневековье характеризуется борьбой христианства и язычества, и это определило перипетии борьбы двух культур. По крайней мере, до начала 15 в. на Руси было два литературных языка, потому что они обслуживали две разные культуры, две разные идеологии.

Речь идет обо всей Руси, а ведь для большинства ее населения церковнославянский язык не существовал вовсе. Пассивное знание языка (для владеющих церковнославянским языком) позволяло читать несложные тексты со словарем, в таком случае незачем и говорить и о диглоссии.

Высокое и обыденное намеренно противоположны в сфере общения — таков закон коммуникации. Это факт культуры и общения, а не языка. Так было уже и у язычников-славян: язык культа и язык права несомненно различались у них, и на эту противоположность впоследствии наложилось противопоставление церковнославянского и русского. «Деловой язык» распространился постепенно по всей Руси как авторитетный, обработанный знатоками языка и вполне образованными дьяками. Этот язык имел отточенный формуляр, стилистику и лексикон, отличалсяся особой орфографией и со временем стал тем стержнем, на основе которого развился национальный русский литературный язык.

источник

Проблема происхождения русского литературного языка. Концепции «русификации» и «славянизации», критика концепций в трудах современных лингвистов.

Все в тетради

Наиболее полное отражение гипотеза о церковнославянской основе русского литературного языка получила в трудах А.А. Шахматова. Он решительно возводит современный русский язык к церковнославянскому: «По своему происхождению РЛЯ – это перенесенный на русскую почву церковнославянский (по происхождению своему древнеболгарский) язык, в течение веков сближавшийся с живым народным языком и постепенно утративший свое иноземное обличие».

Одни исследователи безоговорочно развивали и развивают теорию церковнославянской основы РЛЯ (А.И. Соболевский, А.А. Шахма- тов, Б.М. Ляпунов, Л.В. Щерба, Н.И. Толстойи др.). Так, А.И. Соболевский писал: «Как известно, из славянских языков первым получил литературное употребление язык церковно славянский», «после Кирилла и Мефодия он сде- лался литературным языком сперва болгар, потом сербов и русских». Наиболее полное отражение и завершение гипотеза о церковнославянской основе русского литературного языка получила в трудах А.А. Шахматова, подчеркивавшего необычайную сложность формирования русского литера- турного языка: «Едва ли какой другой язык в мире может быть сопоставлен с русским в том сложном историческом процессе, который он пережил»49. Ученый решительно возводит современный РЛЯ к церковнославянскому. А.А. Шахматов в «Очерках современного русского литературного языка» впервые выделил в современном русском литературном языке 12 фонетических, словообразовательных и семантических признаков старославянизмов.

Но он не считал памятниками русского литературного языка деловые документы, где наиболее широко представлены восточнославянские черты, он не рассматривал язык «Слова о полку Игореве» и «Задонщины». Точка зрения, сформулированная в трудах А.А. Шахматова, разделялась до середины 1930-х гг. громадным большинством филологов – лингвистов и литературоведов. Этой позиции придерживались М.А. Максимович, И.И. Срезневский, В.М. Истрин, А.М. Селищев, Л.А. Булаховский, Н.Н. Дурново, Е.Ф. Карский, Л.В. Щерба, А.С. Орлов, Б.М. Ляпунов, Н.С. Трубецкой, В.Н. Перетц, в новое время – Н.И. Толстой, Б.О. Унбегаун. Они считали, что церковнославянский язык как язык клерикальной – церковной и связанной с христианской идеологией – литературы сразу и полностью ассимилируется древнерусским разговорным языком или подвергается постепенному «обмирщению» в течение всего древнерусского периода.

Еще в конце XIX в. В.И. Ламанский высказал предположение о том, что РЛЯ является древнерусский язык, но особых доказательств в подтверждение этой гипотезы в то время представить было невозможно, так как тогда было исследовано не так много письменных памятников.

В 1934 г. С.П. Обнорскийвыдвинул гипотезу об исконно русском, восточнославянском характере первоначально сложившегося древнерусского ЛЯ в статье «Русская Правда» как памятник русского литературного языка». Эта точка зрения возникла в связи с имевшим место в 40-е – 50-е гг. отождествлением социальной роли языка с судьбой его народа-носителя.

С.П. Обнорскийсчитал, что русский литературный язык сложился независимо от древнецерковнославянского языка русской редакции, обслуживавшего нужды церкви и всей религиозной литературы, на базе живой восточнос- лавянской речи. Исследуя тексты «Русской правды», «Сло- ва о полку Игореве», произведений Владимира Мономаха, «Моления Даниила Заточника», ученый пришел к выво- ду: их язык – общий русский литературный язык старшей поры, все элементы церковнославянского языка, представ- ленные в памятниках, внесены туда переписчиками в бо- лее позднее время. Работа С.П. Обнорского сыграла важную роль в уста- нов лении специфики языка древнерусских светских памят- ников, но его теорию происхождения русского литератур- ного языка нельзя считать аргументированной, на что ука- зывали Е.С. Истрина, Б.А. Ларин, B.В. Виноградов, Ф.П. Фи- лин. Ср. в рецензии Ф.П. Филина на книгу С.П. Обнорского: «Древнерусские писатели использовали в своем оригиналь- ном творчестве и другой источник – церковнославянский язык, чем и объясняется наличие заметных слоев церков- нославянских элементов в таких памятниках, как сочине- ния Владимира Мономаха, «Моление Даниила Заточника» и «Слово о полку Игореве»60

Рассмотрев язык «Русской Правды», С.П. Обнорский установил в ее фонетике и морфологии безусловное преобладание собственно русских речевых черт над старославянскими и сделал вывод о природе русского литературного языка старшей формации. Этот древнерусский литературный язык сложился на севере и лишь впоследствии в процессе своего роста испытал воздействие византийско-болгарской речевой культуры.

Полемизируя с И.И. Срезневским, Обнорский отмечал, что именно старославянский язык как книжный язык, сложившийся на базе переводов, язык жанрово ограниченный, должен был представляться далеким в отношении к любому иному славянскому языку, в том числе и русскому. На основе анализа языка «Русской Правды» Обнорский приходит к выводу «о русской основе нашего литературного языка, а соответственно – о позднейшем столкновении с ним церковнославянского языка и вторичности процесса проникновения церковнославянских элементов». Основной и главной чертой русского литературного языка «является его русский облик, дающий себя знать во всех сторонах языка (и в звуковой стороне, и в морфологии, а особенно в синтаксисе и лексике), замечательной особенностью языка является очень слабая доля церковнославянского на него воздействия».

Теория С.П. Обнорского страдает ограниченностью. Во-первых, он не успел обратиться к «Повести временных лет», вне его поля зрения осталась вся литература церковно-религиозного характера. Во-вторых, он опирался на данные памятников XI–XIII вв., доказывая существование русского литературного языка в IX – первой половине Х в. В-третьих, основные доводы в пользу своей концепции С.П. Обнорский черпал из анализа языка «Русской Правды», а этот памятник не является памятником художественной литературы и заведомо ориентирован на восточнославянский языковой узус. Недостаточность исследованного материала неизбежно вела к неточным выводам, т.к. теория Обнорского базировалась на основе анализа всего 4 памятников, сохранившихся в поздних списках.

Дата добавления: 2018-04-15 ; просмотров: 586 ; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ

источник

Рубрика: Филология, лингвистика

Дата публикации: 03.04.2017 2017-04-03

Статья просмотрена: 915 раз

Шейхмамбетов С. Р. О проблеме происхождения древнерусского языка // Молодой ученый. — 2017. — №13. — С. 711-713. — URL https://moluch.ru/archive/147/41382/ (дата обращения: 15.11.2019).

Актуальной проблемой лингвистики является проблема происхождения и характера древнерусского литературного языка. По этой проблеме высказаны разные точки зрения, подчас противоположные, и выдвинуты различные доводы в их обоснование.

Трудность решения её объясняется как объективными, так и субъективными причинами. К первым относится прежде всего своеобразие культурно-языковой ситуации в Древней Руси, обусловленное распространением на ее территории в Х-ХI веках письменности на старославянском языке. Напомним, что старославянский язык –это древнейший литературно-письменный язык славян, зафиксированный в памятниках Х-ХI в, продолжавший литературную традицию переведенных в ХI в. выдающимися славянскими просветителями Кириллом (Константином) и Мефодием и их учениками с греческого языка христианских церковных книг.

Таким образом, возникшую ситуацию можно трактовать как старославянско-древнерусское двуязычие, следствием которого явилась неоднородность в языковом отношении письменных текстов, в которых с разной степенью активности употребляются старославянские по происхождению и собственно древнерусские (восточнославянские) языковые элементы.

К субъективным причинам относится отсутствие общепризнанных критериев таких понятий, как обработанность, нормированность, применительно к языку древнекиевской (донациональной) эпохи, а отсюда и различные оценки одних и тех же фактов, при которых определенные тексты признаются одними исследователями как входящие в сферу литературного языка, а другими как находящиеся вне сферы литературного языка.

В русистике широкое распространение получила теория, согласно которой древнерусский литературный язык возник на базе старославянского языка. Эту теорию наиболее полно разработал академик А. А. Шахматов (1864–1920). В современном русском литературном языке А. А. Шахматов считал первичными старославянские элементы, вторичными, позднейшими, народные восточнославянские элементы. Концепция старославянского происхождения древнерусского литературного языка по разному обосновывается и в работах некоторых современных авторов (Б. Унбегаун, Н. И. Толстой, Б. А. Успенский и др.).

Читайте также:  Ничто так не мешает видеть как точка зрения эссе

В 40–50-е годы широкую известность приобрели взгляды академика С. П. Обнорского (1888–1962), обобщенные в его книге «Очерки по истории русского литературного языка старшего периода» (1946). Исследовав язык таких древнерусских памятников, как «Русская правда», «Слово о полку Игореве», «Поучение Владимира Мономаха», «Моление Даниила Заточника», С. П. Обнорский сделал вывод о том, что древнерусский литературный язык возник на базе живой восточнославянской речи и лишь позднее (с XIV в.) столкнулся с церковнославянским (по происхождению старославянским) языком. Концепция С. П. Обнорского о самобытном происхождении древнерусского литературного языка диаметрально противоположна концепции А. А. Шахматова.

В 1958 году академик В. В. Виноградов (1894–1969) выступил в Москве на VI Международном съезде славистов с докладом «Основные проблемы изучения образования и развития древнерусского литературного языка», в котором выдвинул концепцию о том, что в результате взаимодействия старославянского и народного (восточнославянского, древнерусского) языков возникли два типа древнерусского литературного языка — книжно-славянский, базировавшийся на старославянском языке, и народно-литературный, базировавшийся на народном древнерусском языке. Оба типа литературного языка были не только противопоставлены друг другу, но и взаимодействовали между собой.

Теория В. В. Виноградова нашла отражение в ряде вузовских программ и учебных пособий по истории русского литературного языка (книги А. И. Горшкова, Е. Г. Ковалевской, М. А. Кустаревой, Л. В. Судавичене, Н. Я. Сердобинцева и Ю. Г. Кадалькова, П. Филковой и др.).

Книжно-славянский тип культивировался главным образом в письменности, обслуживающей церковно-религиозную сферу. К произведениям этого типа относятся, в частности: сборник сочинений религиозно-поучительного характера «Изборник 1076 г». сочинения проповеднической литературы — «Слово о законе и благодати» киевского митрополита Иллариона, «Слово в новую неделю после Пасхи» Кирилла, епископа Туровского, проповеди Серапиона Владимирского; сочинения житийной литературы — «Житие Феодосия Печерского», «Чтение о Борисе и Глебе», «Сказание о Борисе и Глебе», «Житие Александра Невского», Житие Аврамия Смоленского», многочисленные сочинения церковно-религиозного характера.

К народно-литературному типу относятся произведения светской литературы, повествовательные, исторические сочинения. В их числе: «Поучение Владимира Мономаха», «Слово о полку Игореве», «Моление Даниила Заточника», «Повесть о разорении Батыем Рязани», «Слово о погибели Русской земли», летописный свод «Повесть временных лет», Новгородская первая летопись XIII-XIV вв., «Повесть о походе Игоря Святославовича на половцев» по Киевской летописи и др. В количественном отношении памятники народно-литературного типа сохранились значительно хуже, чем памятники книжно-славянского типа.

С середины XIX в. и до 30-х гг. XX в. господствующей была гипотеза о церковнославянской основе русского литературного языка. Согласно этой гипотезе, древнерусский литературный язык в своем зарождении был церковнославянским, пришедшим на Русь в связи с принятием христианства, в который постепенно проникали восточнославянские элементы. Этот взгляд на истоки русского литературного языка был высказан в работе И. И. Срезневского «Мысли об истории русского языка». Он аргументировал свое мнение тем, что церковнославянский язык был особенно близок к древнерусскому. Но данный аргумент представляется недостаточно весомым, если иметь в виду, что в ту пору все славянские языки были близки друг другу.

Наиболее полное отражение гипотеза о церковнославянской основе русского литературного языка получила в трудах А. А. Шахматова. Он решительно возводит современный русский язык к церковнославянскому: «По своему происхождению русский литературный язык — это перенесенный на русскую почву церковнославянский (по происхождению своему древнеболгарский) язык, в течение веков сближавшийся с живым народным языком и постепенно утративший свое иноземное обличие».

Сопоставив функционирование церковнославянского языка на русской почве с аналогичным использованием латыни в качестве литературного языка у народов Западной Европы в средние века, А. А. Шахматов утверждал, что с церковнославянским языком в России дело обстояло иначе: из-за его близости к русскому языку он никогда не был чужд народу, как средневековая латынь германцам и западным славянам. С первых лет своего существования на русской почве церковнославянский язык ассимилируется русской народной речи — ведь говорившие на нем люди не могли отграничить ни свое произношение, ни свое словоупотребление от произношения и словоупотребления усвоенного ими церковнославянского языка. Как доказывают письменные памятники XI в., уже тогда произношение церковнославянского языка обрусело, утратило чуждый русской речи характер; уже тогда русские люди обращались с церковнославянским языком как со своим достоянием, не прибегая к помощи иностранных учителей для его усвоения и понимания.

  1. Виноградов В. В. История русского литературного языка. Избранные труды. М. 1978.
  2. Виноградов В. В. Очерки по истории русского литературного языка XVII-XIX вв. М. 1982.
  3. Горшков А. И. История русского литературного языка М. 1962.

источник

Характеристика концепции происхождения русского литературного языка А.А. Шахматова. Взгляды на возникновение и развитие литературного языка В.В. Виноградова. Представления С.П. Обнорского о путях развития русской литературной формы и другие концепции.

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ и НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

КАЗАНСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА им. А.Н. ТУПОЛЕВА-КАИ

«РУССКИЙ ЯЗЫК И КУЛЬТУРА РЕЧИ»

Происхождение русского литературного языка

1. Концепция происхождения литературного языка А. А. Шахматова

2. Концепция происхождения литературного языка В. В. Виноградова

3. Концепция происхождения литературного языка С. П. Обнорского

4. Другие концепции происхождения русского литературного языка

Вопрос о происхождении русского литературного языка до сих пор является спорным в современной науке, с чем связана актуальность его рассмотрения. В основном можно говорить о существовании трех концепций происхождения русского языка.

Проблема происхождения русского литературного языка активно исследуется учеными, начиная с XIX века. В XX в. создаются три основные концепции, авторами которых являются А. А. Шахматов, С. П. Обнорский и В. В. Виноградов. А. А. Шахматов в большей степени продолжил концепцию К. С. Аксакова и М. А. Максимовича, С. П. Обнорский продолжил и развил точку зрения И. И. Срезневского, концепция В. В. Виноградов, обобщающая и развивающая основные положения предшествующих работ, имеет, по словам Б. А. Успенского, компромиссный характер. Каждая из трех концепций послужила основанием для широкой дискуссии историков русского языка, которые не пришли к единому мнению по данному вопросу. Решение проблемы происхождения русского литературного языка связана вопросом о языковой ситуации в Древней Руси, с выявлением функционального отношения между церковнославянским и русским языками, распределения их сфер влияния, определения статуса (одного или двух) языков как литературных.

По мнению Б. А. Успенского, в полемике по этим вопросам были смешаны две по существу разные темы: проблема происхождения литературного языка древнейшей эпохи и проблема происхождения современного русского литературного языка, которые имеют разные временные точки отсчета. Возникновение русского литературного языка древнейшей эпохи относится к концу X — середине XI вв., для современного русского литературного языка этим рубежом является вторая половина XVII-XVIII вв., причем русский литературный язык древнейшей эпохи (до национального периода) и современный русский литературный язык имеет разные истоки — церковнославянский для первого и живой русский язык для второго.

Согласно первой, в Древней Руси был один, болгарский по своему происхождению, литературный язык, который постепенно русифицировался. Концепцию эту развивал А. А. Шахматов, рассматривавший влияние «церковного» произношения даже на звуковой строй древнерусского литературного языка. В. В. Виноградов, развивая эту теорию, говорил о двух типах древнерусского литературного языка: книжнославянском и народно-литературном. Они составляли один литературный язык, в котором ведущая роль принадлежала книжнославянскому типу.

Согласно второй концепции, основа древнерусского литературного языка — восточнославянская, народно-речевая; русский письменно-литературный язык — народный и в звуковом строе, и в грамматических формах, и в конструкциях, и даже в лексико-фразеологическом составе. Однако наряду с этим языком существовал древнецерковнославянский литературный язык русской редакции, который обслуживал нужды церкви и всей религиозной культуры. Древнерусский литературный язык возник совершенно независимо от церковнославянского и только с конца XII в. начал испытывать некоторые воздействия с его стороны. Эту концепцию выдвинули и развивали С. П. Обнорский и Л. П. Якубинский.

Согласно третьей концепции, древнерусская народность обладала тремя типами письменного языка: книжнославянским (с преобладанием церковнославянизмов), средним (язык «Слова о полку Игореве», «Сочинений Владимира Мономаха», «Моления Даниила Заточника») и деловым. Эту концепцию развивал Ф. П. Филин. Язык деловой письменности рассматривается, по этой концепции, как самостоятельный тип языка.

Цель работы: изучение происхождения русского литературного языка.

1. Вопрос о происхождении русского литературного языка старшего периода в концепции акад. А. А. Шахматова

Концепция акад. А. А. Шахматова была разработана в начале XX в., в наиболее обобщенном виде была изложена в 1-ой части «Курса истории русского литературного языка», в «Очерке современного русского литературного языка» и сводится к следующему.

По своему происхождению русский литературный язык — это перенесенный на русскую почву церковнославянский (древнеболгарский) язык, в течение веков сблизившийся с живым народным языком и «постепенно утративший и утрачивающий свое иноземное обличие». Церковнославянский язык был близок русскому языку, поэтому с первых лет своего существования на древнерусской почве он стал «неудержимо ассимилироваться русскому языку», приспосабливать к древнерусской почве свое произношение: носовые древнеболгарские (старославянские) звуки произносились на Руси как неносовые, сочетания редуцированных с плавными типа млъва, пльнъ, гръдъ, врьба передавались древнерусскими параллелями мълва/мълъва, пълнъ/пълънъ, гърдъ/гъръдъ, вьрба/вьрьба, сочетание жд, чуждое русскому языку, в словах типа вождь, жажда, нужда заменялось на ж вожь, жажа, нужа и др. Церковнославянский язык стал разговорным языком культурной элиты, на базе которого образовалось разговорное койне Киевской Руси, распространившееся в дальнейшем в качестве национального русского языка. Этот язык, по мнению акад. Шахматова, постепенно русифицировался и до сих пор остается основой современного русского литературного языка, который в своем лексическом составе по крайней мере наполовину является церковнославянским. А. А. Шахматов выделяет в современном русском литературном языке и в разговорном 12 групп славянизмов на основе фонетических, морфологических, словообразовательных и семантических признаков, в качестве примеров приводит свыше тысячи славянизмов, которые «обнажают» церковнославянский «остов» современного литературного языка:

Неполногласные сочетания (благо, бремя, время, глас, враг).

Сочетания ра, ла в начале слова (раб, раба, работать, расти, разум, ладия).

Группа жд вместо ж (вождь, невежда, надежда, чуждый).

Аффриката щ вместо ч (мощь, вещь, помощь, общество).

Гласная е, не перешедшая в о (крест, перст, жертва, вред).

Начальное ю вместо у (юный, юноша, юг).

Твердое з вместо мягкого (польза, состязательный, непритязательный).

Гласные о, е на месте слабых ъ, ь (купеческий, греческий, человеческий, состав, соблюдать, вовлекать, множество).

Гласные ы, и на месте напряженных ъ, ь (старый, добрый, великий, долгий, пение, воскресение, ночию).

Формы прилагательного в род. единственного, именительно-винительном множественного и др. (другаго, Живаго, добрыя).

Элементы церковнославянского словообразования (-тель, -тельный, тельность, тельство, -ствие, -ство (с ударением на корне), -ество, -ес, -ение, -ание, -ащий, -ущий,, -нный, -вший, -вшийся, приставка из-, сложные по составу слова).

Церковнославянская лексика (кадить, стезя, церковь, буква).

Концепция А. А. Шахматова не была поддержана всеми учеными. В ее справедливости были убеждены А. Е. Карский, Б. М. Ляпунов, А. И. Соболевский, Л. В. Щерба, Н. Н. Дурново, молодой В. В. Виноградов и ученые следующих поколений Б. О. Унбегаун, Г. Хюттель-Ворт, Н. И. Толстой, Б. А. Успенский и др.. Оппоненты А. А. Шахматова (С. П. Обнорский, М. Н. Петерсон, Ф. П. Филин, Л. П. Якубинский, Б А. Ларин, Н. А. Мещерский, В. В. Колесов и др.) считали, что в концепции А. А. Шахматова преувеличена роль церковно-славянского языка в истории русского литературного языка во все периоды его развития. Приведем некоторые высказывания сторонников и противников концепции. Акад. Е. Е. Карский: Первая письменность на Руси явилась вместе с принятием христианства в X в. Так как языком богослужебных книг был язык церковнославянский, перешедший к нам от болгар, то естественно, что он лег в основу русского литературного языка. Однако же как ни велика была близость этого языка к русскому народному того времени, все же многое в нем казалось недостаточно понятным для русских, поэтому русские авторы (переводчики, переписчики) часто незаметно, а иногда и преднамеренно вносили особенности живой русской речи в литературный язык. Число этих черт со временем увеличивалось, но они не смогли церковнославянскую основу русского литературного языка. Акад. Б. П. Ляпунов: Теперь уже не подлежит сомнению, что литературный язык Киевской Руси в своей основе есть язык староболгарский, лишь постепенно принимавший восточнославянские элементы в передаче звуковых особенностей древнеболгарского языка, а также в формах склонения, спряжения, в словообразовании, в словаре и синтаксисе. Акад. Л. В. Щерба считал, что две трети словарного массива современного русского литературного языка является по семантическому существу своему церковнославянским.

Н. Н. Дурново: В современном литературном языке произношение и формы словоизменения русские, словарный же состав, словообразование, равно как и правописание, наполовину церковнославянские. В 60-70-е годы идеи акад. Шахматова получили новую поддержку в работах Б. О. Унбегауна, Г. Хюттель-Ворт, Н. И. Толстого, Б А. Успенского. Так, Б. О. Унбегаун упрекал Шахматова в непоследовательности, в том, что, определяя русский литературный язык как русифицированный церковнославянский, он выделяет в нем отдельные церковнославянские элементы, а не русские элементы в церковнославянском языке, который и является современным русским литературным языком. Он соглашается с мнением Н. Н. Дурново о том, что в современном русском литературном языке фонетика и морфология в основном русифицировалась, а синтаксис, словообразование, лексика остаются в основном церковнославянскими. В XIX и XX вв. происходит массовое образование новых славянизмов (типа здравоохранение, соцсоревнование, истребитель, хладокомбинат), которые и подтверждают церковнославянскую основу русского литературного языка. Более того, разговорный русский литературный язык, который образовался в конце XVIII — начале XIX века, является в основе своей тоже церковнославянским, и этим объясняется отсутствие в литературном языке конфликта между литературным и разговорным языком.

В эти и последующие годы появляются ряд исследований Ф. П. Филина, Л. П. Жуковской, В. В. Виноградова и др., в которых доказывается несостоятельность положений Б. О. Унбегауна. Ф. П. Филин в монографии «Истоки и судьбы русского литературного языка» на основании подсчета церковнославянизмов по «Словарю современного русского литературного языка», содержащему 120 тысяч слов и «Обратному словарю русского языка», включающему в своем составе 125 тысяч слов, пришел к выводу о том, что в русском литературном языке в пассивном и активном словаре сохранилось 4475 слов с неполногласием, 849 слов с приставками пре-, чрез-, пред-, слов с суффиксами -тель, -тие, -ие, -ость, -ство — 7755 слов, сложных слов — 9000, с приставками воз-, из-, со-, во- — 1250 слов, что в сумме составило 26123 церковнославянизма, т. е. 20 % лексического состава современного русского литературного языка. Но дальнейший пересчет слов по лексемам, принимая во внимание наличие в одном слове нескольких морфем церковнославянского происхождения (примером слов такого типа может служить слово хладнокровие, которое является сложным по своему корневому составу, имеет неполногласных корень хлад-, суффикс -ие), сокращает число церковнославянизмов в русском литературном языке до 15 тысяч слов (12 %). Таким образом, на лексическом материале современного русского литературного языка доказывается национальная основа современного русского литературного языка.

Переоценка роли церковнославянского языка в истории развития русского литературного языка началась уже в 30-е годы. М. Н. Петерсон находил утверждение А. А. Шахматова о том, что современный русский язык сохранил церковнославянскую основу и наполовину является церковнославянским, находил «парадоксальным» и считал невозможным с ним согласиться. По его мнению, в современном русском литературном языке насчитывается не более 10 % заимствованных слов, а исконно русские слова составляют 90 % «и даже больше». К такому выводу его привело рассмотрение 500 слов из произведений А. С. Пушкина, среди которых заимствованные элементы (церковнославянизмы, грецизмы, латинизмы и др.) составляли только 10 %.

2. Основные положения концепции происхождения древнерусского литературного языка акад. С.П. Обнорского

язык русский литературный происхождение

В связи с анализом конкретных исторических текстов в 30-40-е годы выдвигается новая концепция, противоположная шахматовской — концепция национальной самобытности русского литературного языка старшей поры. Эта новая теория связана с именем акад. С. П. Обнорского. Первоначально С.П. Обнорский изучает пространную редакцию оригинального древнерусского юридического кодекса «Русская правда», приходит к выводу о том, что язык памятника не носит никаких следов византийского (болгарского) влияния, и высказывает гипотезу о национальных истоках русского литературного языка старшей поры: «русский литературный язык старшей поры был в собственном смысле русским во всем своем остове», был «чужд каких бы то ни было воздействий со стороны византийско-болгарской культуры». В дальнейшем он скрупулезно изучает другие памятники письменности, которые самостоятельно появились на Руси в XI-XIII веках, но сохранившиеся в списках XIV-XVI веков: краткую редакцию Русской правды, Моление Даниила Заточника, Слово о полку Игореве, сочинения Владимира Мономаха — и на основании этих работ доказывает свою гипотезу о национальных истоках русского литературного языка в монографии «Очерки по истории русского литературного языка старшей поры». Основные положения концепции С. П. Обнорского сводятся к следующему. Русский литературный язык возник на своей национальной основе. Первоначально он почти не подвергался церковнославянскому воздействию, незначительная доля церковнославянского воздействия колеблется в зависимости жанра памятника. Активный процесс «оболгаривания», славянизации русского литературного языка начался не ранее XIV века и усиливался в течение нескольких столетий. С. П. Обнорский считал, что в Древней Руси существовало двуязычие: собственно древнерусский русский литературный язык с народно-разговорной основой, который и является родоначальником современного русского литературного языка и древнецерковнославянский литературный язык русской редакции (с древнеболгарской основой), обслуживающий нужды церкви и всей религиозной культуры. У теории С.П. Обнорского появились сторонники (Л. П. Якубинский, Б.А. Ларин, Г.О. Винокур, Ф.П. Филин и др.) и противники (Л.В. Щерба, А.М. Селищев, Б.О. Унбегаун, В.В. Виноградов, Б.А. Успенский, Т.И. Толстой и др.).

По мнению защитников данной концепции, в древней Руси существовали два литературных языка церковнославянский и древнерусский, причем последний имел две разновидности письменную и устную. Письменная форма собственно русского литературного языка наиболее чисто представлена в языке деловой письменности, устная форма — в наддиалектных языковых койне крупных городов и в фольклоре. Между церковнославянским и русским литературным языком происходят сложное взаимодействие, которое проявляется в летописях, в Слове о полку Игореве, в Молении Даниила Заточника, многих житиях, оригинальных воинских повестях и некоторых других текстах, где происходит смешивание русизмов и церковнославянизмов и закладываются начала нового русского литературного языка.

Читайте также:  Портит ли зрение чтение при плохом освещении

По мнению антагонистов, в концепции Обнорского есть слабые места, которые делают ее несостоятельной.

Совершенно очевидно, что древнерусская письменность по своему происхождению не отделима от письменности старославянской. Попытки доказать ее независимое происхождение не имеет под собой никаких фактических оснований. Само письмо пришло на Русь из Болгарии вместе с распространением христианства, свидетельства о существовании письменности, не связанной с кирилло-мефодиевской традицией, остаются на уровне бездоказательных предположений.

Аргументы С. П. Обнорского о цельности и самобытности литературного языка старшей поры (стройность и выдержанность системы прошедших времен, категории числа, системы именного склонения, особенности синтаксиса и др.) неубедительны, так как все указанные черты представлены и в старославянском языке.

Наличие известной доли церковнославянизмов в языке исследованных С. П. Обнорским памятников не вызывает сомнений, и их наличие нельзя объяснить позднейшим влиянием церковнославянского языка.

Утверждение С. П. Обнорского о том, что первичная база литературного языка складывалась на протяжении нескольких столетий, предшествовавших времени появления старейших литературных памятников Древней Руси, также является недоказуемой и имеет чисто умозрительный характер.

Ограниченность круга исследованных памятников; вне его пределов остались произведения русских авторов XI-XIII веков, например, Житие Феодосия Печерского, Житие Бориса и Глеба, которые сохранились в более ранних списках нежели изученные С. П. Обнорским тексты.

С точки зрения сторонников диглоссии не все исследованные памятники написаны на литературном языке. Так, Русская правда находится «вне сферы литературного языка и вне литературы», поэтому язык этого памятника письменности, наиболее свободный от церковнославянских воздействий, не является показательным для разрешения спорных вопросов происхождения русского литературного языка старшего периода (Успенский Б. А., 2002, с. 79).

3. Концепция происхождения литературного языка В.В. Виноградова

В 50-е годы появляется новая теория происхождения русского литературного языка старшего периода. Эта концепция связана с именем акад. В. В. Виноградова. Основные положения концепции были изложены в работе «Основные проблемы изучения, образования и развития русского литературного языка». Концепция В. В. Виноградова в какой-то мере объединяет точки зрения А. А. Шахматова и С. П. Обнорского. Автор не ставит перед собой задачу ответить на вопрос, как возник древнерусский литературный язык. Он считает, что в Древней Руси существовал единый литературный язык в двух разновидностях, типах: «книжно-славянском» и «народно-литературном» (или «литературно обработанном народно-письменном»). Эти типы являлись не функциональными стилями, а, скорее, подъязыками, со своими нормами, с разным генезисом и функциональным распределением. Книжно-славянский тип древнерусского литературного языка по своему происхождению имел церковнославянскую основу и обслуживал большинство жанровых разновидностей древнерусской литературы (поучения, хождения, исторические, философские сочинения, светские произведения и т. д.), народно-литературный тип языка в своих истоках был народно-разговорным языком, включающим и диалектную речь. Именно в этом типе языка происходило активное включение церковно-славянских элементов в живую древнерусскую речь, взаимодействие двух языковых стихий. Этот тип литературного языка имел меньшую функциональную нагрузку, круг его произведений в XI-XIV веках ограничен летописями, Словом о полку Игореве, Молением Даниила Заточника, сочинениями Владимира Мономаха. Со второй половины XVII века в связи с появлением демократической литературы состав текстов народно-литературного типа языка постепенно расширяется, и на традициях этого типа развивается новый русский литературный язык национального периода. В 60-70-е годы эта концепция активно поддерживалась исследователями, именно она была положена в основу вузовских курсов истории русского литературного языка, разработанных программ и учебников В. Д. Левина, А. И. Горшкова, Е.Г. Ковалевской и др. Слабой позицией данной концепции, по мнению Б. А. Успенского, является отсутствие четких языковых критериев выделения соответствующих вариантов литературного языка, которые помогли адекватным образом определить отношения между ними, «понять, как они распределяют свои функции и как они могут взаимодействовать друг с другом».

Проблемы взаимоотношений древнего церковнославянского языка и народного русского языка касались многие историки русского языка, раскрывая свое видение данной проблемы. Не создавая целостной концепции, они вносили существенные дополнения в общую картину изучаемой проблемы.

Проф. Л. П. Якубинский в «Истории древнерусского языка» (М., 1953) высказал свою точку зрения на процесс образования древнерусского литературного языка. Он соглашался с мнением А. А. Шахматова о том, что «древнейшим литературным языком Киевской Руси был церковнославянский язык», перенесенный на восточнославянскую почву в связи с распространением христианства и полагал, что в первой половине X в. на этом языке работали великокняжеские канцелярии, и восточные славяне пользовались им «как своим достоянием». «Это был литературный язык широкого размаха, охватывающий различные стороны идеологической жизни» древней Руси. Древнерусский (собственно восточно-славянский) литературный язык, по мнению, Л. П. Якубинского возник в XI в. как «особый, отличный от церковнославянского литературный язык» не путем « постепенного преобразования церковнославянского литературного языка, не в результате постепенного обрусения этого языка (как думал акад. Шахматов)», а в связи с изменением общественно-политической обстановки и развитием самобытной русской культуры. Основой древнерусского литературного языка является разговорный язык древнерусских писателей, продолжавших традицию устного народного литературного языка, существовавшего задолго до появления церковнославянской письменности в произведениях народных певцов. Церковнославянский язык сыграл значительную роль в развитии древнерусского литературного языка, он превращается «в стилистическую разновидность древнерусского литературного языка, им начинают пользоваться в стилистических целях, в специальных жанрах». Традиции церковнославянского языка с переломом в развитии литературного языка древней Руси не исчезают вовсе, но резко сужается и ограничивается в своей функции. Таким образом, по мнению, проф. Л.П. Якубинского, первоначально на Руси функционировал устный литературный язык, созданный на основе фольклора, с середины X в. появляется первый письменный литературный язык, церковнославянский, собственно древнерусский письменный литературный язык возникает на своей народной основе в XI в., и с этого времени церковнославянский язык превращается в стилистическую разновидность древнерусского литературного языка и резко сужает свои функции.

4. Другие концепции происхождения русского литературного языка

Проф. Б. А. Ларин в «Лекциях по истории русского литературного языка (X — середина XVIII века) (М., 1975) изложил свое понимание проблемы происхождения русского литературного языка и языковой ситуации древней Руси.

В древней Руси существовало два литературных языка — церковнославянский и древнерусский, причем древнерусский литературный язык, возникший на своей национальной почве, в XII-XIII вв. характеризовался «сложным составом» за счет включения в него церковнославянских элементов. По мнению проф. Н. А. Мещерского, первичной основой древнерусского литературно-письменного языка следует считать народную разговорную речь восточнославянских племен, древние восточнославянские народные говоры, различные формы деловой письменности, устного народного творчества (эпическая и лирическая поэзия, сказания, легенды, пословицы, поговорки), «устные летописи», повести и сказания, передававшиеся из века в век, посольские речи, существовавшие первоначально в устной форме и т. д. С этой основой соединился, органически слился древний церковнославянский письменный язык, общий литературно-письменный язык славянства, обладающий неисчерпаемыми возможностями в создании текстов самых разных жанров, и вследствие этого слияния образовался «письменный славяно-русский литературный язык», который «сразу же стал одним из наиболее богатых и развитых языков не только тогдашней Европы, но и всего мира». В образной форме процесс образования древнерусского литературно-письменного языка в X-XI вв. может быть уподоблен прививке плодового дерева. «Дичком», «подвоем» для него послужила восточнославянская народная речь, «привоем» — древнеславянский письменный язык, обогативший «подвой» и слившийся с ним в единую структуру.

Акад. Р.И. Аванесов относился к проблеме происхождения русского литературного языка в древней Руси как несколько искусственной, надуманной.

Вопрос об отношении церковнославянского языка русского извода к народному диалектному древнерусскому языку может рассматриваться, по мнению. Р. И. Аванесова, с двух точек зрения: с точки зрения этнического субстрата и с точки зрения функциональной. Генетически церковнославянский язык является древнеболгарским языком и с этой внешней позиции является чужим по отношению к древнерусскому языку как восточнославянскому. Функционально этот язык в равной степени принадлежит всем южным и восточным славянам (а в раннем периоде IX-XI вв. даже западным) и не может считаться чем-то внешним, чужим по отношению к языку восточных славян. Отличия между церковнославянским языком русского извода и народным языком восточных славян такие же, как отличия между церковнославянским языком болгарского извода к народному языку болгар. Они определены функцией церковнославянского языка как языка богослужения, высокой церковнославянской литературы, культуры, науки. Отсюда в нем большое количество грецизмов, калек, греческих синтаксических конструкций, высокое словообразование для передачи новых отвлеченных культовых и философских понятий. Если снять этот слой, обусловленный жанровыми, стилистическими и функциональными факторами, то окажется, что церковнославянский язык древнейшей поры и древнерусский народный язык обладает общей фонологической системой, в значительной мере общим основным словарным фондом, общим инвентарем словообразовательных средств, общей является морфологическая система и костяк синтаксической системы на уровне словосочетаний и предложений. Это позволяет говорить о едином литературном языке со сложной функциональной и диалектной дифференциацией. Только с конца XIV в. в связи с развитием живого русского языка и архаизацией церковнославянского языка можно говорить о двух языках — «русском» церковнославянском языке и русском литературном языке . Позицию Р. И. Аванесова разделяла и Л. П. Жуковская. По ее мнению, верхняя временная рамка существования праславянского языка определяется последним общеславянским фонетическим процессом падения редуцированных, который завершается только в XII-XII веках, поэтому в начальную эпоху древнерусской письменности славянских языков фактически не существовало. Можно с уверенностью говорить о русском происхождении русского литературного языка. Язык Остромирова и Мстиславова евангелий — народно-русский, только примененный в культово-религиозной сфере. Собственно русский церковнославянский язык был создан позднее, с конца XIV в., и только с этого времени можно вести речь о двух языках и о ситуации двуязычия.

Свое несогласие с точкой зрения Р. И. Аванесова и Л. П. Жуковской высказал Ф. П. Филин. Считая лексические различия в языках очень важными, если не определяющими при дифференциации языков, как отдельных языковых систем, он показал на материале праславянского словаря, что около половины лексики праславянского языка не была общеславянской, следовательно, расхождения между славянскими языками IX-XI веках, учитывая при этом и различия в фонетической и грамматической системах славянских языков, были еще большими. Русский и старославянский языка сформировались к этому времени как самостоятельные, и проблема истоков русского литературного языка является насущной и требующей своего разрешения.

Проблема происхождения русского литературного языка так или иначе соприкасается с языковой ситуацией древней Руси. Приведенные выше теории предполагают наличие ситуации двуязычия, хотя содержательная типология противопоставленных языковых систем разная. По взглядам разных авторов, это может быть функциональное распределение устного литературного языка восточных славян и церковнославянского языка, перенесенного на Русь в связи с принятием христианства, собственно восточнославянского литературного языка и церковнославянского и т. д. В 80-е годы прошлого столетия разрабатывается новый подход к пониманию функционального распределения и взаимодействия церковнославянского и древнерусского языков. Б. А. Успенский водит в научный оборот концепцию церковнославянско-русской диглоссии.

Впервые этот тип языковой ситуации, имеющие отличительные признаки, как от двуязычия, так и от ситуации сосуществования литературного языка и диалектов, был описан в середине 20 ст. Ч. Фергусоном.

Диглоссия предполагает дополнительное распределение книжной (литературной) и некнижной (живой, разговорной) систем (языков), при которой их функции практически не пересекаются, каждая из двух систем не может использоваться в одном и том же контексте, поэтому в языковом сознании эти две системы воспринимаются как один язык в письменной (книжной) и устной (некнижной) разновидностях. При этом книжная разновидность языка является социально престижной, она воспринимается как правильная, ее норма усваивается в процессе формального обучения (в школе), она противопоставлена некнижной норме, которая негативно оценивается носителями книжного системы как неправильная, в ситуации диглоссии кодифицируется только книжная система, нельзя допускать перевода с одной системы на другую и т. д. На некнижной системе создавались тексты делового, бытового и иного характера, отражающие авторскую (субъективную) оценку и понимание описываемых событий. Книжная система используется в текстах, ориентированных на объективную модальность. Поэтому смена авторской точки зрения на тот или иной факт приводит к смене языковых кодов в контекстах, и этим и объясняется появление чередующихся контекстов в текстах (Слова о полку Игореве, летописи, поучения Владимира Мономаха и др.). Применительно к донациональному периоду развития русского литературного языка (XI — 2-ая половина XVII века) нужно говорить об одном литературном книжном языке (церковнославянском), который был предметом школьного обучения и объектом текстовой кодификации, с XVI в. и грамматической (Успенский, 2002).Изучение истории русского литературного языка, исходя из ситуации диглоссии, обладает большими объяснительными возможностями, нежели при опоре на ситуацию двуязычия, но и такой подход не имеет общего признания среди ученых.

Таким образом, основные концепции и другие мнения историков языка на проблему происхождения русского литературного языка свидетельствуют о том, она по-прежнему сохраняет свою актуальность и требует дальнейшего усилия исследователей в ее разрешении.

Список использованной литературы

1. Шахматов А. А. Очерк современного русского литературного языка. 4-е изд. — М., 1941. -С. 60-70, 263.

2. Обнорский С. П. Очерки по истории литературного языка старшего периода. — М.; Л., 1946. Краткое обобщение см.: Обнорский С. П. Происхождение русского литературного языка // Обнорский С. П. Избранные работы по русскому языку. — М.

3. Виноградов В. В. Основные проблемы изучения образования и развития древнерусского литературного языка // Виноградов В. В. Избранные труды. История русского литературного языка. — М., 1978. — С. 134-140.

4. Успенский Б. А. История русского литературного языка (XI — XVII вв.). Изд. 3-е. — М., 2002. — С. 24 — 31, 75 — 85.

источник

Литературный язык советской эпохи.

Литературный язык русской нации (30-е гг. XIX – начало XX вв.).

В этот период идет процесс развития и усовершенствования уже сложившегося национального русского литературного языка; уточняются и стабилизируются нормы на различных уровнях литературного языка. Нормализация языка отражается в произведениях художественной, публицистической, научной литературы. В данный период с особой интенсивностью обогащается словарный запас языка в связи с расцветом русской литературы и демократической публицистики.

Русский литературный язык приобретает статус языка межнационального общения и одного из международных языков. Изменяются взаимоотношения между литературным языком и территориальными диалектами: заметно возрастает влияние литературного языка на диалекты. Происходят значительные изменения в лексическом составе и отчасти в словообразовательной системе русского литературного языка.

Проблема происхождения русского литературного языка не является окончательно решенной, хотя она интересовала лингвистов на протяжении трех веков.

В журнале «Вестник Европы» за 1813 г. писалось: «Начало перводревнего языка российского, по примеру большей части иных языков, покрыто завесой тайны, и намереваться рассеять хаос … есть покушение столько же отважное, сколько и бесплодное».

Уже при самом поверхностном знакомстве с языком письменных памятников древнерусской эпохи обнаруживается его смешанный характер. Во всех его типах и жанрах сосуществуют элементы как восточнославянские, народные, так и старославянские, книжные.

Русская письменность и литература до Ломоносова пользовались языком, представляющим собой конгломерат народного, восточнославянского со старославянским, древнеболгарским по происхождению.

Соотношение собственно русского и старославянского речевых элементов в различных памятниках древнерусской письменности колеблется в зависимости от жанра произведения, и от степени образованности автора, а отчасти и переписчика той или иной рукописи. Кроме письменности на этом смешанном языке (древнецерковнославянском русского извода) в Древней Руси была и такая письменность, которая создавалась на чисто восточнославянском языке. Старославянские элементы в дальнейшем все более и более вытесняются и уступают место элементам русской народной речи, что находит окончательное завершение к первым десятилетиям XIX в., к Пушкинской эпохе.

Спорным является вопрос о том, что в генетическом отношении составляет основу современного русского литературного языка – собственно русский народный язык или книжный церковнославянский. По данному вопросу в науке высказывались различные точки зрения, нередко диаметрально противоположные. Рассмотрим эти гипотезы более подробно.

1. С середины XIX в. и до 30-х гг. XX в. господствующей была гипотеза о церковнославянской основе русского литературного языка. Согласно этой гипотезе, древнерусский литературный язык в своем зарождении был церковнославянским, пришедшим на Русь в связи с принятием христианства, в который постепенно проникали восточнославянские элементы. Этот взгляд на истоки русского литературного языка был высказан в работе И.И. Срезневского «Мысли об истории русского языка». Он аргументировал свое мнение тем, что церковнославянский язык был особенно близок к древнерусскому. Но данный аргумент представляется недостаточно весомым, если иметь в виду, что в ту пору все славянские языки были близки друг другу.

Наиболее полное отражение гипотеза о церковнославянской основе русского литературного языка получила в трудах А.А. Шахматова. Он решительно возводит современный русский язык к церковнославянскому: «По своему происхождению русский литературный язык – это перенесенный на русскую почву церковнославянский (по происхождению своему древнеболгарский) язык, в течение веков сближавшийся с живым народным языком и постепенно утративший свое иноземное обличие».

Сопоставив функционирование церковнославянского языка на русской почве с аналогичным использованием латыни в качестве литературного языка у народов Западной Европы в средние века, А.А. Шахматов утверждал, что с церковнославянским языком в России дело обстояло иначе: из-за его близости к русскому языку он никогда не был чужд народу, как средневековая латынь германцам и западным славянам. С первых лет своего существования на русской почве церковнославянский язык ассимилируется русской народной речи – ведь говорившие на нем люди не могли отграничить ни свое произношение, ни свое словоупотребление от произношения и словоупотребления усвоенного ими церковнославянского языка. Как доказывают письменные памятники XI в., уже тогда произношение церковнославянского языка обрусело, утратило чуждый русской речи характер; уже тогда русские люди обращались с церковнославянским языком как со своим достоянием, не прибегая к помощи иностранных учителей для его усвоения и понимания.

А.А. Шахматов полагал, что древнеболгарский язык не только стал письменным литературным языком Киевского государства, но оказал большое влияние на устную речь «образованных слоев Киева» уже в Х в., поэтому в составе современного русского литературного языка присутствует значительное количество слов и форм слов древнеболгарской книжной речи.

С другой стороны, отмечает А.А. Шахматов, и живая речь русских людей влияла на книжный письменный язык: это был язык древнеболгарский, но прошедший через живую русскую среду, усвоивший себе русское произношение иноязычных звуков и ассимилировавшийся живому русскому языку также в морфологическом и лексическом отношении.

Таким образом, А.А. Шахматов признавал смешанным состав современного русского литературного языка, считая присущие ему народные, восточнославянские по происхождению речевые элементы позднейшими, внесенными в него в ходе постепенного его ассимилирования живой русской речи, элементы же древнецерковнославянские, древнеболгарские причислял к первоначальной основе литературно-письменного языка, перенесенного от южных славян в Киевскую Русь в Х в.

Читайте также:  Вещества с точки зрения зонной теории

А.А. Шахматов в «Очерках современного русского литературного языка» впервые выделил в современном русском литературном языке 12 фонетических, словообразовательных и семантических признаков старославянизмов.

Но он не считал памятниками русского литературного языка деловые документы, где наиболее широко представлены восточнославянские черты, он не рассматривал язык «Слова о полку Игореве» и «Задонщины».

Точка зрения, сформулированная в трудах А.А. Шахматова, разделялась до середины 1930-х гг. громадным большинством филологов – лингвистов и литературоведов. Этой позиции придерживались М.А. Максимович, И.И. Срезневский, В.М. Истрин, А.М. Селищев, Л.А. Булаховский, Н.Н. Дурново, Е.Ф. Карский, Л.В. Щерба, А.С. Орлов, Б.М. Ляпунов, Н.С. Трубецкой, В.Н. Перетц, в новое время – Н.И. Толстой, Б.О. Унбегаун. Они считали, что церковнославянский язык как язык клерикальной – церковной и связанной с христианской идеологией – литературы сразу и полностью ассимилируется древнерусским разговорным языком или подвергается постепенному «обмирщению» в течение всего древнерусского периода.

2. Еще в конце XIX в. В.И. Ламанский высказал предположение о том, что основой русского литературного языка является древнерусский язык, но особых доказательств в подтверждение этой гипотезы в то время представить было невозможно, так как тогда было исследовано не так много письменных памятников.

В 1934 г. С.П. Обнорскийвыдвинул гипотезу об исконно русском, восточнославянском характере первоначально сложившегося древнерусского литературного языкав статье «Русская Правда» как памятник русского литературного языка». Эта точка зрения возникла в связи с имевшим место в 40-е – 50-е гг. отождествлением социальной роли языка с судьбой его народа-носителя.

Рассмотрев язык «Русской Правды», С.П. Обнорский установил в ее фонетике и морфологии безусловное преобладание собственно русских речевых черт над старославянскими и сделал вывод о природе русского литературного языка старшей формации. Этот древнерусский литературный язык сложился на севере и лишь впоследствии в процессе своего роста испытал воздействие византийско-болгарской речевой культуры.

Идею о первоначальной восточнославянской речевой основе древнерусского литературного языка С.П. Обнорский развил в других статьях, написанных в 1930-е гг.: «Язык договоров русских с греками» и «Слово о полку Игореве» как памятник русского литературного языка». В позднейших трудах, в частности, в монографии «Очерки по истории русского литературного языка старшего периода» С.П. Обнорский проанализировал язык четырех произведений: «Русской Правды» (в более древней, краткой редакции), сочинений Владимира Мономаха, «Моления Даниила Заточника» и «Слова о полку Игореве». Наряду с исследованием черт фонетики и морфологии он обращает внимание также на синтаксис и лексику произведений. В этой работе он также настаивал на своей гипотезе об исконности русской речевой основы в литературном языке старшей формации. Он считал, что старославянские языковые черты вторичны, русский литературный язык сложился еще до принятия христианства. Он категорично заявлял: «Итак, русский литературный язык – русский во всех составляющих его элементах, достаточно сложившийся еще к доисторической поре, в историческую пору в общем поступательном движении всей русской культуры подлежал тем большему росту во всем своем содержании».

Полемизируя с И.И. Срезневским, Обнорский отмечал, что именно старославянский язык как книжный язык, сложившийся на базе переводов, язык жанрово ограниченный, должен был представляться далеким в отношении к любому иному славянскому языку, в том числе и русскому. На основе анализа языка «Русской Правды» Обнорский приходит к выводу «о русской основе нашего литературного языка, а соответственно – о позднейшем столкновении с ним церковнославянского языка и вторичности процесса проникновения церковнославянских элементов». Основной и главной чертой русского литературного языка «является его русский облик, дающий себя знать во всех сторонах языка (и в звуковой стороне, и в морфологии, а особенно в синтаксисе и лексике), замечательной особенностью языка является очень слабая доля церковнославянского на него воздействия».

Теория С.П. Обнорского страдает ограниченностью. Во-первых, он не успел обратиться к «Повести временных лет», вне его поля зрения осталась вся литература церковно-религиозного характера. Во-вторых, он опирался на данные памятников XI–XIII вв., доказывая существование русского литературного языка в IX – первой половине Х в. В-третьих, основные доводы в пользу своей концепции С.П. Обнорский черпал из анализа языка «Русской Правды», а этот памятник не является памятником художественной литературы и заведомо ориентирован на восточнославянский языковой узус. Недостаточность исследованного материала неизбежно вела к неточным выводам, т.к. теория Обнорского базировалась на основе анализа всего 4 памятников, сохранившихся в поздних списках.

Стремясь дать характеристику русского литературного языка древнейшего периода, С.П. Обнорский обращается к памятникам, сохранившимся в относительно поздних списках – XIV–XVI вв., и оставляет без внимания наиболее древние из известных нам памятников русского литературного языка – такие, например, как «Изборник 1076 г.», сохранившийся в подлиннике, «Синайский патерик», или «Сказание и Борисе и Глебе» и «Житие Феодосия Печерского», известные в списках XII в.

Точку зрения С.П. Обнорского, распространенную в 1940-е – 50-е гг., разделяли А.И. Соболевский, П.С. Кузнецов, П.Я. Черных, Л.П. Булаховский, В.П. Адрианова-Перетц, М.А. Соколова и др. Профессор П.Я. Черных писал, что на базе киевского койне сложился литературный русский язык старшей поры в IX–X вв.

Две основные теории (А.А. Шахматова и С.П. Обнорского) обросли дополнительными вариантами и модификациями.

3. Теория о перерыве в традиции, о двух разных основах русского литературного языка в донациональный и национальный периоды.Согласно этой точке зрения, в XII в. «старый» русский литературный язык на старославянской основе уступил место «новому» литературному языку на русской основе. Этой гипотезы придерживался Л.П. Якубинский, который предполагал, что имела место последовательная смена двух литературных языков в процессе исторического развития Киевского государства. В древнейшую пору существования Киевского княжества, после крещения Руси, в Х в. и в первые десятилетия XI в. безусловно преобладал старославянский литературный язык. Он был официальным государственным языком древнекиевской державы. На старославянском языке были написаны древнейшие страницы «Начальной летописи». Этот же государственный старославянский язык использовал для своей проповеди первый русский киевский митрополит Иларион, автор «Слова о Законе и Благодати».

Со второй половины XI в., в связи с социальными потрясениями, которые переживает древнерусское феодальное общество (восстания смердов, предводительствуемых волхвами, волнения городских низов), происходит усиление влияния собственно древнерусского письменного языка, который находит признание в начале XII в. в правление Владимира Мономаха.

4. Теория литературного двуязычия, согласно которой в Древней Руси и позднее – вплоть до XVII и даже XVIII вв. – существовало два литературных языка: церковнославянский и русский. Иными словами, русский язык существовал в двух разновидностях – разговорной и литературной, а кроме того, был «чужой», «пришлый» литературный язык – церковнославянский. Этой теории придерживались Ф.П. Филини Д.С. Лихачев.

По мнению Ф.П. Филина, древнерусский литературный язык имел сложную структуру:

I. Церковнославянский литературный язык с двумя типами:

1) собственно церковнославянский язык – язык богослужебной и примыкающей к ней литературы, переведенной или созданной в Болгарии и других славянских странах, которая читалась и переписывалась на Руси; в этом языке имелись восточнославянские напластования, особенно в фонетике и морфологии;

2) славяно-русский язык – язык оригинальных произведений, написанных в Киевской Руси, в которых преобладала церковнославянская стихия, но в той или иной мере присутствовал восточнославянский субстрат.

II. Древнерусский литературный язык с двумя типами:

1) язык деловой письменности и частной переписки с отдельными церковнославянскими вкраплениями;

2) язык «повествовательной литературы» (произведений разных жанров), восточнославянский в своей основе, но с широким использованием церковнославянских средств.

5. Теория В.В. Виноградова о двух типах древнерусского литературного языка. В 1958 г. В.В. Виноградов опубликовал работу «Основные проблемы изучения образования и развития древнерусского литературного языка». В ней была изложена концепция двух типов древнерусского литературного языка: книжно-славянского и народно-литературного.

Книжно-славянский тип литературного языка сформировался на базе старославянского языка в результате подражания старославянским образцам, а для народно-литературного типа языка было характерно преобладание восточнославянских черт в смешении со старославянскими.

Типичной чертой древнерусского литературного языка было взаимодействие и взаимопроникновение в его структуре и системе старославянского и русского элементов, но это взаимодействие и взаимопроникновение не привело к формированию такого литературного языка, который представлял бы собой нечто среднее между старославянским и древнерусским языками и равно бы обслуживал все сферы культурной жизни и равно употреблялся бы во всех разновидностях литературы.

Два типа языка имели различную языковую основу: книжно-славянский тип – старославянскую, а народно-литературный тип – народную восточнославянскую.

В.В. Виноградов не считал возможным признать принадлежащими к древнерусскому литературному языку памятники делового содержания, язык которых лишен, по его мнению, каких бы то ни было признаков литературной обработанности и нормализованности.

Оба типа древнерусского литературного языка не являются обособленными самостоятельными языками, они развиваются в пределах одного восточнославянского языка. Но в то же время это не стили, ибо они использовались в древнерусской письменности с различным назначением и в различных политических и культурных областях.

Народно-литературный тип древнерусского языка оформился на русской языковой основе. Этот природный восточнославянский литературный тип языка не охватывал всего многообразия литературных потребностей на Руси, и, наряду с ним, в определенных, строго очерченных сферах (и в определенных жанрах) функционировал второй тип русского языка, сложившийся в результате взаимодействия старославянского и русского языков.

А.И. Горшков писал, что «концепция Виноградова … остается наиболее полной, разносторонней и адекватной предмету изложения процесса формирования и развития древнерусского литературного языка. В этой концепции обобщены все наиболее содержательные и близкие к истине мысли отечественных филологов (об отношении и взаимодействии старославянского и древнерусского языков)».

6. Г.О. Винокурвыдвинул гипотезу, согласно которой основой русского литературного языка является амальгама, в которую входили два начала – книжное старославянское и восточнославянское – в определенной пропорции.

Этой гипотезы придерживались также Б.А. Ларин, В.Д. Левин.

Г.О. Винокур находил в русском языке древнейшего периода три самостоятельных стиля: художественный («Слово о полку Игореве»), деловой («Русская Правда»), житийно-религиозный (книжно-церковные памятники).

В решении вопроса о происхождении и развитии русского литературного языка в рамках древнерусского периода органически объединяются две точки зрения – В.В. Виноградова и Г.О. Винокура. Два типа древнерусского литературного языка образовались различными путями: книжно-славянский тип сложился в процессе взаимодействия старославянского и восточнославянского языков, но на старославянской базе; народно-литературный тип древнерусского литературного языка образовался на базе живой разговорной речи. Книжно-славянский тип хотя и широко распространился в церковно-культовой литературе, но был довольно однообразен в стилевом отношении и не развивал своих стилевых возможностей. Народно-литературный тип языка был живым в Древней Руси, в нем с X по XIV вв. развивались две стилевые разновидности: художественная речь и деловая речь.

7. Теория диглоссии, выдвинутая Б.А. Успенским и поддержанная Н.И. Толстым, Г. Хюттль-Фолтер (Австрия) и др.

Б.А. Успенский в 1983 г. употребил термин «диглоссия» для обозначения определенной разновидности двуязычия, особой языковой ситуации на Руси. Он писал: «Языковая ситуация Древней Руси должна быть определена не как ситуация церковнославянско-русского двуязычия …, а как ситуация церковнославянско-русской диглоссии».

Диглоссияпредставляет собой такой способ сосуществования двух языковых систем в рамках одного языкового коллектива, когда функции этих двух систем находятся в дополнительном распределении, соответствуя функциям одного языка в обычной (недиглоссийной) ситуации. При этом речь идет о сосуществовании книжной языковой системы, связанной с письменной традицией, и некнижной системы, связанной с обыденной жизнью.

При диглоссии члену языкового коллектива свойственно воспринимать сосуществующие языковые системы как один язык, тогда как для внешнего наблюдателя (включая сюда и исследователя-лингвиста) естественно в этой ситуации видеть два разных языка. Диглоссию можно определить как такую языковую ситуацию, при которой два разных языка воспринимаются (в языковом коллективе) и функционируют как один язык. Для диглоссии характерно: (1) недопустимость применения книжного языка как средства разговорного общения; (2) отсутствие кодификации разговорного языка; (3) отсутствие параллельных текстов с одним и тем же содержанием.

Церковнославянский язык выступал на Руси как книжный, литературный язык и как язык сакральный (язык религиозного культа), а письменность на русском языке носила бытовой и деловой характер.

8. Концепция М.Л. Ремневой о сосуществовании двух литературных языков в донациональный период: церковнославянского языка восточнославянской редакции (русского извода) и литературного языка деловой письменности.

М.Л. Ремнева пишет: «Литературный язык донационального периода – это обработанный с точки зрения нормы язык, обслуживающий потребности культа и культуры, противопоставленный повседневной речи и языку восточнославянской деловой письменности». Церковнославянский язык Древней Руси обладал качеством многофункциональности и «обслуживал также книжно-литературные тексты разных жанров, произведения как переводные, так и оригинальные, созданные на Руси».

М.Л. Ремнева доказывает, что оба национальных языка обладают признаками полифункциональности, общезначимости, кодифицированности и дифференцированности стилистических средств. Она считает, что нужно говорить не о двух типах древнерусского литературного языка, как это заявлено в концепции В.В. Виноградова, а о двух типах нормы книжно-славянского литературного языка (церковнославянского языка русского извода). Один инвариант нормы реализуется в языке памятников учительно-богослужебных, житиях, в ораторской прозе, а другой – в древнерусских памятниках восточнославянской деловой и юридической литературы – от самых ранних грамот разных регионов до Судебников конца XV–XVI вв. и Уложения 1649 г.

М.Л. Ремнева установила, что в церковнославянском языке существовали два типа нормы – строгий и сниженный. Первый характеризуется последовательным отталкиванием от восточнославянских элементов, а второй допускает широкое проникновение черт древнерусского языка, которые функционируют в текстах в допустимых, равноправных с церковнославянскими вариантах. Строгая норма «равна» самому церковнославянскому языку, его грамматической системе, в силу практического снятия вариативных средств выражения грамматических значений в этом типе нормы все используемые грамматические средства нормативны и практически неизменны в течение веков. Церковнославянский язык строгой нормы использовался авторами богослужебной литературы, переводчиками деловой письменности с греческого, создателями произведений ораторской прозы, житий. В то же время анализ особенностей грамматической нормы летописей, «Слова о полку Игореве», «Моления» Даниила Заточника свидетельствует, что в их языке реализуется грамматическая норма сниженного типа. Она использовалась в летописях, словах, повестях, хожениях, посланиях, публицистических произведениях, апокрифических сочинениях. Анализ языка этих произведений свидетельствует, что в нем реализуется грамматическая норма церковнославянского языка сниженного типа, т.е. норма в определенном стилистическом варианте. Это иной тип нормы. Норма сниженного типа характеризуется наличием языковых явлений, выходящих за пределы системно-языковых потенций церковнославянского языка. Характерной чертой этого типа нормы является набор вариантных средств для определенных грамматических отношений. При этом система вариантов в этом типе нормы формируется и за счет возможностей иной языковой системы – языка древнерусской народности. Два варианта церковнославянской грамматической нормы отличаются прежде всего возможностью / невозможностью использования восточнославянских грамматических средств, наличие которых и формирует сниженную грамматическую норму. Кроме того, сниженная норма отличается от строгой большей вариативностью грамматических средств, причем источником вариантных средств является язык восточнославянской народности.

М.Л. Ремнева считает, что можно говорить о нормированности языка деловой письменности. Норма языка деловой письменности представляет собой тип нормы, содержательно (по набору признаков) противоположный строгой норме церковнославянского языка, но типологически аналогичный ей: и в данном случае мы также имеем дело с реализацией в тексте системных возможностей одного языка, но языка древнерусской (позже великорусской) народности. Эта норма характеризуется сравнительно незначительным набором вариантных средств, особенно начиная со 2-ой половины XIV в. Однако она, в отличие от нормы церковнославянского языка, подвижна, подвержена изменениям, наличие вариантных средств делает ее динамичной.

Типы грамматической нормы (или инварианты грамматической нормы) последовательно реализуются, с одной стороны, в языке памятников учительно-богослужебных, житиях, в ораторской прозе, и с другой, – в памятниках восточнославянской деловой и юридической литературы.

Таким образом, по мнению М.Л. Ремневой, в применении к древнерусскому периоду мы не можем говорить о двух типах литературного языка, а лишь о двух вариантах церковнославянского языка, литературного языка донациональной Руси.

9. Концепция В.М. Живова, который выделяет в древнерусском литературном языке наряду со стандартным церковнославянским, представленным прежде всего в текстах основного корпуса, т.е. Священного Писания и богослужения (наибольшее значение среди текстов основного корпуса имели те, которые выучивались наизусть), также еще гибридный вариант, который реализуется в оригинальных восточнославянских текстах. При отсутствии непосредственной ориентации на тексты основного корпуса и грамматической кодификации широко развивается вариативность и в создаваемые тексты свободно проникают некнижные по происхождению элементы. Таким образом, в гибридном регистре книжного языка книжные и некнижные элементы синтезированы в единой системе. Т.к. отдельные фрагменты (регистры) письменного языка Древней Руси имеют разные функции (т.е. ни один из них не является полифункциональным) и в разной степени нормированы, В.М. Живов считает, что невозможно говорить о кодификации письменного языка в целом. Отсутствие единого языка снимает вопрос о стилистической дифференциации регистров письменного языка.

Для письменного языка Древней Руси характерна оппозиция книжного и некнижного языков. На крайних полюсах расположены стандартный, нормированный, кодифицированный церковнославянский текст, который в отличие от мертвых языков способен к эволюции, и некнижная, ненормированная частная переписка. Между ними расположены тексты на гибридном церковнославянском языке и нормированные, некнижные тексты на приказном языке. Книжные тексты характеризуются прежде всего логически упорядоченным и риторически организованным синтаксисом и употреблением признаков книжности (таких, например, как формы имперфекта или согласованные причастия в деепричастной функции); синтаксис некнижных текстов ориентирован на коммуникативную ситуацию, так что актуальное членение играет в нем существенно большую роль, чем логическое развертывание, а признаки книжности не употребляются.

С распространением и развитием письменности происходит дифференциация регистров письменного языка и в книжной и в некнижной письменности. В формировании гибридного церковнославянского языка заметную роль начинают играть летописи, которые для решения нестандартных коммуникативных задач допускают интерференцию книжных и некнижных языковых средств. Это явилось следствием обращения к местному материалу и отсутствия на начальном этапе стереотипных образцов для его изложения.

Расчленяется и пространство некнижной письменности. Формируется особый деловой язык, выделяющийся из совокупности некнижной письменности своей нормированностью. Возникновение этой традиции можно рассматривать как результат взаимодействия книжной орфографической выучки и традиционных формул обычного права.

Все эти гипотезы носят рабочий характер. Решить окончательно вопрос о характере литературного языка на Руси в X–XIII вв. не представляется возможным, т.к. мы не располагаем подлинниками светских памятников, отсутствует полное описание языка всех славянских рукописей и их списков XV–XVII вв., невозможно точно воспроизвести особенности живой восточнославянской речи.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник