Меню Рубрики

Россия европа или азия с исторической точки зрения

Многих людей интересует вопрос о культурной, социальной и географической принадлежности России к азиатской или европейской части мира. Их интересует, где находится Россия – в Европе или Азии, самосознание какой из этих цивилизаций ближе всего к российскому и стоит ли государству в своем развитии равняться на них или оно имеет свой, отдельный путь?

Площадь России составляет 17 тысяч км 2 . Территория РФ занимает 1/3 самого большого материка в мире – Евразии. Страна Россия расположена в Европе и Азии.

Если внимательно посмотреть на карту, то можно заметить, что азиатская часть России чуть ли не в 3 раза больше европейской (приблизительно 77 % от территории всей страны). Однако большая часть населения проживает в европейской части государства – свыше 80 %.

Для ответа на вопрос «Россия находится в Европе или Азии?» можно попытаться проанализировать все 85 субъектов России и определить, как каждый из них относится к восточной и западной части России. Например, Бурятия – это однозначно азиатский регион, а вот Калининградская область будет относиться к европейским. И хотя территория Азии значительно больше европейской, количество жителей и субъектов выше в европейской части. Именно по этой причине вопрос, к какой части мира все-таки относится российское государство, до сих пор сохраняет свою актуальность.

Это интересно! Существует только один город России между Европой и Азией, находящийся на идущей по водоразделу границе, часть территории которого является европейской, а часть – азиатской. Этот крупный город – Екатеринбург.

Политика России, как внутренняя, так и внешняя, во многом определяется ее географическим положением. Границы страны протянулись в длину на 12 000 км, зачастую они расчерчены естественным путем – по горным хребтам и рекам.

В современном мире считается, что разделять Азию и Европу не совсем целесообразно. Однако условная граница все-таки установлена. Граница Европы и Азии на территории России берет свое начало от Карского моря и далее идет по Уральскому хребту на юг до казахстанских гор Мугоджары.

Для наиболее объективного определения границы Европы и Азии на карте России необходимо обратиться к историческим данным.

Уже в античные времена люди верили в возможность существования некоторой границы между частями света. Древние греки считали, что она разделяет пополам Средиземное море. Математик Древней Греции Птолемей определил ее по Дону и Керченскому проливу. Эта точка зрения просуществовала до XVIII века.

Термин «Европа» также был придуман эллинами. Весь мир жители Древней Греции делили на Ливию (Африку), Азию и Европу. Северное Причерноморье для них было уже краем света, об остальных территориях они имели весьма смутное представление.

В Средневековье люди практически не задумывались о вопросах географии, считалось, что это прерогатива отдельных философских умов. Только в XVIII веке возникла новая теория, которая устанавливала Уральские горы в качестве разделительной черты между Азией и Европой. Однако эта версия постоянно оспаривалась. М. В. Ломоносов считал, что граница Европы и Азии в России должна быть проведена по рекам Дон и Волга.

Во времена существования СССР Америка и Европа проводили разделительную черту по западной границе СССР (в настоящее время это граница на севере Грузии и востоке Украины), относя это государство к Азии, а западные страны – к Европе. При этом даже считающаяся восточной страна – Турция — являлась частью Европы. Подобное проведение границы Европы и Азии на карте России, учитывая зону российского влияния, указывает на устойчивость разрыва в коллективном сознании. Например, несмотря на то что Турция была членом НАТО, поднялся большой шум, когда эта страна решила войти в состав Евросоюза.

Современные географы полагают, что Россию спокойно можно отнести к европейскому государству. Так считают многие жители Америки, Европы, Азии и России. Это обосновывается и при взгляде на сложившуюся политическую ситуацию. РФ является частью многих европейских объединений, в том числе и такого специфичного, как Совет Европы.

Однако западноевропейские народы прошли общий исторически обусловленный путь развития – они являлись частью Римской империи, которая впоследствии была завоевана германцами. Их объединили войны с Византией, создание единой христианской церкви, во главе которой стоял папа римский, последующее освобождение от церковной власти. Россию же эти события обошли стороной, а вот все до единого государства Западной Европы принимали в них участие. Так что тысячелетие развития, направленного по разным путям, не могло не сказаться на различия в образе жизни российских и европейских жителей и их менталитете.

Исторический путь – это только одна сторона медали. Не следует забывать и о национальной психологии и массовых стереотипах мышления. Возможно, именно этот аспект позволит ответить на вопрос: «К чему относится Россия – к Европе или Азии?»

Если рассматривать исторически сложившиеся традиции, то можно понять, что они несут чаще всего азиатский характер. Это почтительное отношение к семье и к старшим, и одновременно слегка пренебрежительное отношение к женщинам. В характере русских людей преобладают также достаточно типичные черты. Среди положительных можно выделить эмоциональность и гостеприимство, к отрицательным относятся лень, жадность и зависть. Часто в стране встречаются коррупционеры.

Рассмотрим основные отличия в менталитете европейских и российских жителей:

  1. Языковые. На первый взгляд кажется, что здесь говорится о произношении слов, которое в каждом языке свое. Однако это не совсем так, дальше речь пойдет о смысловой нагрузке слов и синонимичных сочетаний. Если, например, рассматривать лексическое значение русской речи и французской, то можно заметить различия в осмыслении человека и его предназначения. Если в русском языке отдельно взятая личность выступает в качестве пассивной категории, то во французском подчеркивается, что каждый человек сам строит свою судьбу. Также и в решении проблем: если русские пытаются выкрутиться самостоятельно, ругая при этом начальство и жизнь, то европейцы обсуждают все вопросы в коллективе.
  2. В единомыслии. Редко когда россияне свои собрания проводят без прений. Здесь каждый считает свою точку зрения истинно верной и не хочет уступать другому. Объединение возможно в редких случаях, под предводительством харизматичного лидера (Ленин, Разин, Пугачев), и ведет обычно к революционному перевороту. Собрания в Европе более мирные, хотя европейские страны тоже имеют кровавые страницы в истории.
  3. Моральные. По мнению Запада, справедливость – это норма жизни. Здесь широко распространено мнение о правах, одинаковых для всех. Их педантичность и аккуратность видна даже в самых мелких деталях. В России же народ живет более свободной жизнью, редко ограничивая себя узкими рамками. Многие политические вопросы чаще всего решаются с применением силы (как и в Америке).

Возможно, ответить на вопрос «Россия – это Европа или Азия?» поможет рассмотрение основ азиатского и европейского общества.

Отличительная черта европейцев, несмотря на сложное сочетание традиций, правил и религиозных вероучений, — это взаимное сотрудничество. Все вопросы они решают в коллективном обсуждении с учетом мнения всех сторон. При этом основополагающим фактором выступает объединение и разрешение проблем путем голосования. Данный принцип как раз лежит в основе демократии – самого популярного политического течения в Европе.

В Азии не существует единой азиатской цивилизации. Она подразделяется на индуистский, исламский и китаецентристский миры. Каждый из них имеет свои уникальные особенности, то есть Азия состоит из миров с разнообразной религиозной основой, имеющих между собой мало общего. Однако и в ней можно выделить основную общую черту – это наличие кланового мышления. Здесь самое главное – узы между семьями и кровное родство. Все вопросы азиаты решают на клановых собраниях. Политическое устройство государств направлено на защиту в первую очередь кланов, а уже потом – отдельных индивидов.

Россияне не подразделяются на кланы и лишены инстинкта сотрудничества. Единым связующим звеном здесь выступает государство. В связи с этим всенародные выборы почти лишены смысла. Если на Западе народ имеет влияние на выбранных представителей, в России властные структуры свободны от контроля снизу и в то же время лишены народной поддержки.

Российская цивилизация образовалась на стыке двух культур – восточной и западной. Терпимость к другим культурам и многонациональность возникли благодаря необычному географическому положению государства. Так что же такое Россия – это Европа или Азия?

Если учитывать культурные различия, то культура в России по своим качественным признакам ближе к европейской. Российские города – европейского типа, славянский язык также сформировался в результате посредничества европейских стран и входит в семью индоевропейских. Исторических связей с Европой на порядок больше, чем с азиатскими странами. Европейское влияние выше азиатского, что заметно сказывается на культурном наследии России.

Религия России – христианство, пришла она также из Европы, хотя правильнее о ней говорить как о ближневосточной религии.

Многие образцы российского искусства имеют европейское происхождение. Это различные музыкальные шедевры, произведения литературы, картины, театральные спектакли.

В то же время исторически Россия шла по другому пути, отличному от Европы. Ее обошли стороной Реформация и Просвещение, массовые буржуазные революции. Она не приняла римское право.

Именно поэтому европейские ценности в современной России воспринимаются с некоторым безразличием. Положения о гражданском обществе, правах человека, секуляризме и демократии не вызывают особого интереса у соотечественников.

Для более детального рассмотрения аспектов поднятого вопроса «Россия находится в Европе или Азии?» можно обратиться к Инглхарт-Вельцельской карте мира. В ней содержатся сведения об устройстве общества и самосознании жителей каждого государства. Разработана она была в 2004 году известными политологами, фамилии которых и послужили названием для карты.

Согласно данным карты, в 2004 году Россия считалась нерелигиозной и рациональной страной. Отношение ее жителей к религии было таким же, как и у проживающих на территории Дании и Германии. Однако к 2010 году общество стало более религиозным, ближе к Молдове.

Если задуматься об отношении человека к жизни и обществу, в котором он существует как отдельный индивид, можно выделить две полярных ценности: «выживание» и «самовыражение». Для жителей России наиболее важно выживание. Согласно культурно-политологической карте, жители лишь небольшого числа стран озадачиваются этим вопросом. Европейские государства в большинстве своем нацелены на самовыражение. Это означает, что осознание себя как личности и право на индивидуальное самовыражение для европейцев значительно важнее, чем безопасность государства.

В соответствии с этими тенденциями можно отметить, что развитие страны смещается к более религиозному восприятию мира, а ее жители по-прежнему остаются нацелены на выживание. Если посмотреть на карте другие государства, то можно заметить, что со временем Россия начинает больше тяготеть к азиатским странам и отдаляться от европейских.

Многие при ответе на вопрос: «Россия – это Европа или Азия?» — считают, что Россия не относится ни к Европе, ни к Азии, это вполне самобытная страна со своей культурой и обычаями. Ее относят к Евразии, самостоятельной цивилизации, устойчивые признаки которой формировались на протяжении веков. Причем эти признаки были взяты не из «классической» в современном понимании Европы, а из тех стран, которые в прошлом входили в состав Византийской империи и языческой Скандинавии.

В период становления Россия впитывала как европейские, так и азиатские ценности. На нее наложили свой отпечаток европейские походы и принятие христианства с одной стороны, и ордынское иго и набеги кочевников с другой стороны. В результате политики, направленной на постоянное объединение земель, и образовалась самая большая по площади страна в мире.

Таким образом, жители каждого субъекта РФ будут иметь отличные от людей, проживающих в других местах, культурные установки и ценности. И государство, являющееся сплавом различных регионов с разными традициями и культурой, не может однозначно относить себя целиком к какому-либо типу.

Нельзя сказать, что Россия имеет типично европейские или конкретные азиатские черты, она развивается сразу в нескольких направлениях. Можно сказать, что положение России на пересечении Востока и Запада позволило ей развить новый тип цивилизации, абсолютно не похожий на известные ранее. На вопрос «Россия – это Европа или Азия?» можно ответить так: «Россия является самостоятельной цивилизацией».

Однако, несмотря на все преимущества русского народа, ему еще есть куда расти и двигаться. В то же время следует помнить, что для будущего самосовершенствования необходимо сначала объективно взглянуть на действительную реальность и полностью проанализировать ее, чтобы без жалости приступить к искоренению найденных недостатков.

В целом Россию сложно назвать азиатской или европейской. Она представляет собой абсолютно уникальную цивилизацию со своей богатой историей и своеобразными традициями и культурой.

источник

Мы живем в мире, где все очень быстро меняется. Единственной константой, к которой мы все привыкли, остается расположение государств на карте мира. О них мы, кажется, знаем абсолютно все со времен обучения в школе. Но и здесь, как оказывается, нас периодически поджидают сюрпризы. Как вы думаете, где находится Россия — в Европе или Азии? Этот вопрос до сих пор будоражит многие научные умы, у каждой теории есть свои противники и сторонники. К тому же не стоит рассматривать данную тему только с точки зрения географического положения. Ведь культурные традиции России тоже имеют свои корни и в Европе, и в Азии. Какая часть света большего всего повлияла на нас?

Россия — удивительная страна. Она раскинулась на огромных просторах, площадь которых превышает семнадцать тысяч квадратных километров. При этом мы умудрились оказаться на пересечении двух великих культур — Запада и Востока. Это существенно повлияло на многие события в истории нашей страны, ведь многонациональность и терпимость к другим религиями были привиты россиянам в связи с необыкновенным географическим расположением государства.

Евразия является крупнейшим в мире материком, и Россия занимает более одной трети его площади. При этом удивительным фактом является то, что всего лишь двадцать три процента нашей страны расположено в европейской части материка. А вот оставшиеся семьдесят семь процентов территорий лежат в азиатской части. Но население страны в своем большинстве — а это более восьмидесяти процентов всех жителей — сосредоточено в европейской части. В связи с этим и мучаются ученые всех времен и рангов, пытаясь определить, что же такое Россия — Азия или Европа. Ведь сложно представит себе, что какой-то народ в равной степени может быть и европейцем, и азиатом.

Не удивительно, что особенности географического положения являются определяющими во внешней и внутренней политике страны. Ведь ее границы тянутся на двенадцать тысяч километров и часто проходят по водным артериям и горным хребтам.

Европейцам кажется вполне естественным, что граница Европы и Азии в России проходит где-то внутри страны и отображена на карте. Среднестатистическому европейцу сложно осознать, что одна страна может быть столь огромной и быть частью Европы и Азии одновременно, не имея реальной границы, разделяющей эти части света.

Чтобы понять, каким образом появилась условная граница Европы и Азии на территории России, нужно узнать историю и предпосылки этого разделения. Даже во времена Античности было известно, что граница между двумя частями света существует. Но вот к сегодняшнему дню она претерпела существенные изменения. К примеру, древние греки были уверены, что она проходит прямо посередине Средиземного моря. Именно так выглядел мир по их представлению. Чуть позже греческий астроном и математик Птолемей авторитетно заявил, что граница пролегает через реку Дон и Керченский пролив. Эта информация была признана единственно верной, и вплоть до восемнадцатого века ученые придерживались данной теории.

В Средневековье европейцы имели довольно смутные представления о географии, поэтому они вообще не задумывались, где все же Россия находится — в Европе или Азии. Само нахождение в Евразии русских людей весьма удивляло европейцев. К тому же они не видели смысла проводить условных границ в пределах одного государства — это все же привилегия современных философов и ученых.

Только в восемнадцатом веке появилась теория, согласно которой граница между Европой и Азией в России проходит по Уральским горам. Причем необходимость принимать эту условную границу долгое время оспаривалась в научном сообществе. Даже Михаил Васильевич Ломоносов не был согласен с данной теорией и считал, что граница должна проходить по Волге и Дону.

В условиях современного мира принято считать, что деление между Европой и Азией на едином материке, коим является Евразия, просто нецелесообразно. Но условная граница все же существует, ею принято считать гипотетическую линию, проходящую по Уральскому хребту, начиная от Карского моря. Причем часть российских областей и городов остается в Европе, а другая уже территориально относится к Азии.

Если условную границу между Европой и Азией мы все-таки выяснили, то будет интересно узнать, что думают об этом проблеме представители западной цивилизации. Как они видят данную гипотетическую границу? И признают ли они ее вообще?

Удивительно, но на географических картах, напечатанных в США до развала СССР в конце прошлого века, существовал вполне реальный рубеж, разделяющий Европу и Азию. Он проходил по западной границе СССР, причем наша страна целиком и полностью относилась к Азии. А все, что лежало вне этих рамок, было Европой. Согласно этому разделению, даже Турция, являющаяся в нашем понимании истинно восточной страной, считалась частью Европы. Это говорит о том, что настоящая граница находится в умах людей, а не на картах. В менталитет европейцев заложена глубокая уверенность о существовании некой «варварской азиатской России». Причем эта уверенность не стерта до сих пор.

Если на улицах любого европейского государства вы начнете интересоваться тем, что такое Россия — Азия или Европа, то удивитесь, насколько ответ зависит от отношения к нашей стране. Противники России будут утверждать, что мы — азиаты, а наши сторонники признают, что мы — неотъемлемая часть Европы. Так кто же мы на самом деле?

Как судить о менталитете народа, который разбросан по огромной территории, расположенной на перекрестке двух величайших цивилизаций? Во многих случаях, как думают европейцы, мы являемся истинными азиатами. Но парадокс ситуации заключается в том, что россияне сами не могут определить свою принадлежность. Это действительно является беспрецедентным фактом, ведь каждый китаец или француз ответит на вопрос о своей принадлежности более чем определенно. Давайте попробуем все-таки пролить свет на историческое влияние европейской и азиатской цивилизации на становление и культурные традиции России.

Трудно определить, насколько Россия — Азия или Европа, без понимания особенных и ярких черт этих цивилизаций. В первую очередь необходимо уяснить, что европейская цивилизация представляет собой сложный сплав из правил, традиций, культурных ценностей и религии. Несмотря на многие различия, европейцев связывает очень многое. Основная отличительная черта европейских цивилизаций — это умение сотрудничать между собой. Главной частью данной системы является семья, а вот все вопросы могут решаться путем объединения и голосования многих семей. Поэтому в Европе так ценятся демократические свободы — без них западный мир не мыслит своего существования.

Азиатской цивилизации, о которой часто пишут и говорят, не существует в принципе. Она состоит из множества различных миров, имеющих абсолютно разную религиозную основу, но влияющих в процессе исторического развития друг на друга. Общего в этих мирах мало, но можно сказать, что для всех азиатов характерно клановое мышление. Политическое устройство азиатских стран основывается на защите кланов, а не отдельных индивидов.

И все же, как понять, что такое Россия? Азия? Или Европа? Удивительно, но она не имеет отличительных черт той или иной цивилизации. Она является абсолютно самобытной и необыкновенной. Нельзя сказать, что мы, как европейцы, превыше всего ценим семью, или, как азиаты, выстраиваем свою жизнь, отталкиваясь от клановой принадлежности. Все это позволяет ученым прийти к выводу, что, находясь на перекрестке цивилизаций, Россия сумела развиться в новый тип цивилизации, отличный от всего известного ранее.

Быть может, мы наконец подвели черту под более чем трехсотлетним спором о принадлежности России. Занимая практически всю Евразию, мы не стали Европой. И нас нельзя назвать Азией. Мы — представители российской цивилизации, имеющей богатую историю и уникальные культурные традиции.

источник

— Скажите пожалуйста, менялись ли границы Европы, как части света, на протяжении веков? То есть всегда ли восточная граница Европы проходила по Уральским горам? Если границы менялись, то когда?

— Географическая граница между Европой и Азией, по сути, условна: Евразия — единый континент, а Западная Европа — всего лишь очень большой полуостров. Что касается восточной границы Европы, то в древности ее просто не существовало.

Термин «Европа» ввели древние греки-эллины, для которых Скифия (Северное Причерноморье) была краем света. Известный им мир эллины делили на Европу, Азию и Ливию (Африку). О том, что находится за этими пределами, они знали очень мало. «Смешно видеть, — писал Геродот, — как многие люди уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем. А Азию они считают по величине равной Европе… Омывается ли Европа морем с востока и с севера, никому достоверно не известно. Мы знаем лишь, что по длине она равна двум другим сторонам света… Непонятно также мне, почему Нил и Фасис в Колхиде (по другим, река Танаис, впадающая в Меотийское озеро, и киммерийский город Портмеи) образуют границу между ними».

Иными словами, границу между Европой и Азией греки проводили то по Танаису (Дон и Северский Донец), то по Фасису (Риони в Грузии).

В период Средневековья европейцы имели смутное представление о землях, лежащих к северо-востоку от Средиземноморья. Еще в середине XVI века англичане полагали, что если обогнуть на кораблях Скандинавию, то попадешь в Китай, и были очень удивлены, обнаружив там подданных московского государя. Представления европейцев о географии Восточной Европы уточнялись по мере того, как русские люди продвигались на восток, а контакты между Московской Русью и Европой становились более тесными. Так что граница по Уралу — детище совсем недавнего времени.

— А сегодня Россия разве считается европейским государством?

— С точки зрения современной географии, Россия — европейское государство. На этом основании мы участвуем в общеевропейских оргнизациях, в том числе в такой специфической, как Совет Европы.

— Ранее, до 90-х годов ХХ века, на картах, изданных в США и некоторых европейских странах, граница между Европой и Азией проходила по западной границе СССР. Сейчас эта граница проходит по восточной границе Украины и северной границе Грузии. Турция часто целиком включается в состав Европы. Не является ли формальное деление на Европу и Азию основой для текущих политических позиций западной геополитики?

— То, что западнохристианские страны проводят границу между Европой и не-Европой, исходя из зоны российского влияния, как раз подтверждает устойчивость разрыва, заложенного на уровне массового сознания (об этом речь чуть позже). Да, Турция — член НАТО, но НАТО формировалось по соображениям скорее стратегическим, причем в условиях военного противостояния с СССР — тут было не до деталей. А посмотрите, какой шум поднялся, когда встал вопрос о приеме Турции в Евросоюз.

Читайте также:  Вещества с точки зрения зонной теории

— Согласны ли вы с утверждением, что Россия — это своеобразный естественный фильтр между Европой и Азией, вмещающий в себя качества и той и другой цивилизации и психологии? И что эту роль она будет выполнять всегда?

— Единой «азиатской цивилизации» не существует. Есть индуистский мир, китаецентристский мир, исламский мир. Кое-что общее у них имеется (об этом чуть ниже), но каждый мир представляет цивилизацию со своими уникальными особенностями. Между цивилизациями не всегда можно провести четкую историческую или географическую границу — например, ряд стран Юго-Восточной Азии развивались под влиянием как Индии, так и Китая. Иногда цивилизации похожи на матрешки: внутри исламского мира существует арабский, в который не входят Турция, Иран и др. Но то же самое можно сказать о нациях. Например, жители Западной Грузии считают себя грузинами, оставаясь при этом мингрелами, сванами и аджарцами.

Россия представляет собой самостоятельную цивилизацию, качественно отличную и от всех азиатских, и от западноевропейской.

Западное общество состоит из отдельных семей, а скрепляет его воедино способность к сотрудничеству. Кто видел, например, фильмы о жизни английской глубинки, наверняка обратил внимание на собрания, которые местная община проводит по разным поводам. Ходить на эти собрания жителей никто не принуждает — они сами собираются, чтобы совместно решить судьбу какого-нибудь угодья, школы, церкви, договориться об устройстве праздника и т. п. То же самое, но в других формах происходит и на национальном уровне.

Азиатские общества устроены по клановому признаку: ячейка общества там не семья, а клан — множество семей, связанных родственными узами. Клан сдерживает активность индивида, но клан же его и защищает. Политика представляет собой систему взаимоотношений между кланами.

Россияне, на мой взгляд, совершенно лишены инстинкта сотрудничества, но и кланов у нас нет: наши семьи распадаются в лучшем случае в третьем поколении. Воедино нас связывает только государство . По этой причине, например, у нас почти теряют смысл всенародные выборы. На Западе люди постоянно контролируют своих избранников, направляют, поддерживают или одергивают. Наш же избранник сразу после выборов попадает в совершенно изолированную сферу, именуемую «власть»; он лишен народной поддержки и в то же время свободен от всякого контроля снизу.

— А когда Европа осознала себя Европой? И о какой России идет речь — Российской империи, Древней Руси?

— Редко кто, будь то отдельная личность, страна или цивилизация, имеет четко выраженное понятие о себе. Социальное мышление строится на оппозиции «свой — чужой». Западная Европа начиная со Средневековья осознавала себя через противостояние чужакам — сарацинам -мусульманам, язычникам-викингам и Византии.

Что касается России, то, с одной стороны, от Олегова Киева к современной Москве тянется сквозь столетия нить, сплетенная из родственных связей между княжескими домами, из населения, перемещавшегося с юга на север и на восток, а главное — определенной культурно-религиозной традиции. С другой стороны, представление о Руси как о чем-то вечном и едином принадлежит мифологии. Еще в первой половине XV века на русских землях существовали три крайне враждебных друг другу государственных образования. Европейцам был хорошо известен Киев, входивший в состав Великого княжества Литовского. Они знали Новгородскую республику, занимавшую всю северную часть современной Европейской России. А вот Московию, выросшую сначала под покровительством татар, а позже в борьбе с ними, европейцы открыли почти одновременно с Америкой. Контактам Московии с Европой способствовало подчинение Москвой Новгородской земли, но по-настоящему тесными они стали при Петре I. В ходе истории Московское царство превратилось сперва в Российскую империю, затем в СССР, а ныне в Российскую Федерацию. Однако три столетия близкого общения так и не привели к исчезновению того раскола, который образовался в предшествующее тысячелетие.

— Каждое государство уникально, и тогда деление и классификация государств условны и бессмысленны. Российские правители придерживались разных точек зрения по вопросу принадлежности России к Европе. Спор западников и славянофилов начался давно и не скоро закончится, и это не тот случай, когда истина рождается в споре, потому что в этом вопросе не может быть истины. Вы согласны с этим?

— Относительно спора западников со славянофилами согласен только наполовину. В споре славянофилов с западниками можно выделить следующие главные вопросы:

1. Похожи ли мы на европейцев или в чем-то существенно от них отличаемся? Действуют ли в России те же исторические закономерности, что и в Европе?

2. Если мы совсем особенные, то в чем это выражается и хорошо это или плохо?

3. Можем ли мы в принципе стать похожими на европейцев и нужно ли это делать? А если не нужно, то что вообще надо делать?

Все эти вопросы сегодня не менее актуальны, чем полтораста лет назад, и по крайней мере на первый из них ответ ясен. Однако в любых вопросах, кроме чисто академических (а таких крайне мало), спор не заканчивается с рождением истины. Напротив, обычно он становится более ожесточенным, поскольку новорожденную истину стремятся изгваздать грязью до неузнаваемости. Ведь в споре, помимо поисков истины, замешаны наши «гордость и предубеждения», наши субъективные оценки («хорошо» или «плохо»), а на таком плацдарме людям никогда не договориться — слишком они разные.

Теперь о «бессмысленности классификаций». Каждое государство в самом деле уникально; но каждый человек тоже уникален, что не мешает классифицировать людей по признакам расы, национальности, политическим взглядам, вероисповеданию и т.д. В историческом процессе сосуществуют разные цивилизации, и контакты между ними строились по-разному. В свое время даже такие географически близкие, по современным меркам, цивилизации, как египетская и шумеро-вавилонская, практически не общались одна с другой. Китай на протяжении двух тысячелетий развивался обособленно от Индии и в течение трех тысячелетий — от Запада.

Людям кажется, что они свободны в своих поступках: захотели — сделали так, захотели — иначе. Они редко задумываются над тем, что сами являются звеном в чрезвычайно длинной цепи, тянущейся сквозь миллионы лет биологической эволюции и сотни или тысячи лет определенной культурной традиции. Нам кажется, что мы совсем не похожи на предков, потому что пользуемся Интернетом и говорим по мобильнику. На самом деле в нашем сознании господствуют стереотипы, существовавшие сотни, а то и тысячи лет назад. Простой пример. В древнем Вавилоне (современный Ирак), центре одной из самых блестящих цивилизаций, приличная женщина не могла выйти из дому, не закрыв лицо покрывалом. Три тысячи лет спустя вопрос о хиджабе (платке на голове) по-прежнему актуален для всех носителей этой культурной традиции — но только для них.

Западноевропейские народы, несмотря на различия между ними, прошли общий исторический путь — сначала в составе Западной Римской империи, потом в ходе ее завоевания германцами и слияния пришельцев с местным населением. Их объединило многое. Единая церковь во главе с римским папой, со службой на латыни, с одинаково пробритой тонзурой монахов и общим днем празднования Пасхи. Наличие единственной империи — германо-итальянской. Противостояние мусульманам и Византии. Наконец, борьба за освобождение от власти римской церкви. Эти явления принадлежат истории всех стран Западной Европы . В то же время для России они ничего не значат: нас просто не было на той вечеринке. Тысяча лет раздельного развития не могла не создать различий в менталитете и образе жизни среднего европейца и среднего россиянина. Даже сегодня, в век беспроводной телефонии и Интернета, главные темы в наших и в европейских газетах, как правило, не совпадают. Разумеется, европейцы воевали между собой гораздо чаще, чем, например, с нами. Но война часто не столько мешает, сколько способствует сближению: Россия, Франция и Англия сложились в ходе непрерывных войн, склеивавших мелкие княжества и королевства в единые нации.

— Не правильнее было бы ставить вопрос о типе национальной психологии? Им в огромной степени определяются пути развития. Европа тяготеет к либерализму, Азия — к патернализму. Вряд ли в этом аспекте Россия — где, кажется, даже хорошей погоды ждут от начальства — европейская страна.

— Различия исторического пути — в самом деле лишь одна сторона медали. Другой стороной является национальная психология, психологические стереотипы. Цивилизации отличаются одна от другой ментальностью среднего человека, его представлениями о мире. Образ жизни, обычаи — внешнее выражение этих представлений. Правда, я бы не стал приписывать Европе такую уж тягу к либерализму: там полно социалистов и консерваторов, а за либеральные партии голосуют 5-10 процентов населения. Либералами европейцев можно назвать разве что в сравнении с нами.

Отличается ли средний россиянин по психологии от среднего европейца? Дискуссии на эту тему ведутся чаще всего на уровне клише, а нужна конкретика. Попробую сформулировать различия, которые мне кажутся наиболее существенными. При этом, говоря о Европе, я буду иметь в виду преимущественно протестантские страны — к католическим кое-что из сказанного ниже применимо лишь с оговорками.

Первое. Самые глубокие различия ментальности проявляются в языке. Смысл слов, которые мы числим синонимами, в разных языках весьма различен. П. Флоренский отмечал, что греческий термин для обозначения вселенной — «космос» — подразумевает художественное единство мироздания. Латинское «мундус», от которого произведено французское «ле монд», значит, собственно, «украшение». А вот в русском языке слово «мир» (и как «вселенная», и как «согласие») подразумевает единство нравственного начала, то есть внутреннее единообразие. Мы верим, что жизнь во всем мире должна строиться по единым правилам.

Филолог М. Голованивская, сравнивая смысловые оттенки русских слов и их французских эквивалентов, указывает, что в русском языке человек мыслится как пассивная категория: его судят, ему выделяют долю. Во французском языке подчеркивается активная роль самого человека в определении его судьбы. Поэтому, столкнувшись с общей проблемой, европейцы сбиваются в коллектив и стараются ее решить, мы же ругаем судьбу и начальство и пытаемся выкрутиться поодиночке.

В европейских языках термины для обозначения организованного общества (state, etat, estado) восходят к латинскому status , означавшему нечто незыблемое, данность, от которой никуда не денешься. Первоначально этими словами обозначались сословия, образующие костяк сообщества, с присущими им неотъемлемыми правами. Позже они были перенесены на все сообщество в целом.

Мы же без зазрения совести переводим эти термины словом «государство». Но откроем словарь Даля, изданный полтора века назад, в историческом плане — вчера. Слово «государство» приведено там в числе производных от «государь» и имеет два значения: старинное — «государствование, власть, сан и управление государя» и более новое — «царство, империя, королевство, земля, страна под управлением государя». То есть для русского человека «государство» — это, во-первых, всегда монархия, во-вторых, нечто, относящееся исключительно к компетенции монарха. И хотя новейшие русские словари дают иные толкования, реально мы относимся к государству именно так.

Различие второе. Автор византийского сочинения, приписываемого императору Маврикию, писал о славянах: «Так как между ними нет единомыслия, то они не собираются вместе, а если собираются, то решенное ими тотчас нарушается другими, так как все они враждебны друг другу и при этом никто не хочет уступить другому». Что изменилось за тысячу четыреста лет? Наши эмигранты (и до революции 1917 года, и после нее), едва вырвавшись из-под власти Российского государства, затевали грызню. В. И. Ленин описывает изумление английского социал-демократа, попавшего на заседание российских товарищей: «У нас, — сказал он, — спор редко когда заканчивается такими выражениями, с каких вы, русские, сразу начинаете». Эту задиристость Ленин считал российским достоинством: «прежде чем объединяться, надо сперва размежеваться». Впрочем, размежеванием обычно у нас все и заканчивается. Мы чуть ли не все сплошь — лидеры, никто не желает признать лидерство другого. Одинокие, постоянно враждующие друг с другом, мы обречены терпеть иго государства. Примерно раз в сто лет, когда становится совсем уж невмоготу, мы находим себе вожака (Болотников, Разин, Пугачев, Ленин, Ельцин) и под его руководством либо пытаемся снести, либо сносим все до основания. Затем все начинается заново, мы в ужасе озираемся вокруг и оплевываем недавнего кумира.

Различие третье. В сознании «бездуховных» западных христиан глубоко укоренено понятие о справедливости как норме жизни. Справедливость может нарушаться, но при этом не перестает быть нормой. Эту позицию сформулировал в XIII веке немецкий рыцарь-правовед Эйке фон Репков: «Век господства несправедливого обычая ни на миг не может создать права». Средний россиянин, напротив, глубоко убежден, что нормальны всеобщее воровство, ложь и беззаконие, а справедливость существует как редкое исключение. Недавно в теленовостях таксист из Абакана, перемежая свои слова матом, выразил суть такого миропонимания: «Я верю только в себя и в наличные».

В нашем сознании напрочь отсутствует понятие пр a’ ва, одинакового для всех . Правa, другого человека интересуют нас лишь в том случае, если он нам симпатичен. А не нравится или оставляет равнодушным — пусть делают с ним что угодно, это нас не волнует. Миллионы россиян почитают Сталина не потому, что не верят в репрессии, а потому, что им наплевать на миллионы убитых соотечественников. Многие вполне средние люди, не садисты и не маньяки, оправдывают детоубийство — не на войне, не от случайной бомбы, а сознательное убийство детей (например, маленьких Романовых или девятилетней таджички) на том основании, что их родители вели себя неправильно.

Четвертое различие. В западном обществе (главным образом в протестантском) ложь рассматривается как тяжкий грех. Если в Англии и США старшеклассник, студент колледжа попался на списывании, — это пятно на всю жизнь (на факте списывания строится, к примеру, сюжет детективного романа Джозефины Тэй «Мисс Пим расставляет точки»). Для нас же ложь — нечто совершенно безобидное, а списывание вообще милая шалость.

И, наконец, последнее. В отличие от европейцев, мы предпочитаем любое дело делать «в принципе», «в основных чертах». Отделывать, шлифовать детали нам «в лом». Поэтому нам так трудно дается выпуск конкурентоспособной продукции. Говорят, что наших программистов на Западе берут в основном в разноязычные коллективы: их вклад — креатив, а доделывают другие.

Незаметно, чтобы разрыв между менталитетом европейцев и россиян сокращался. Революционные перемены, начавшиеся на Западе в 1960-х годах, нас никак не коснулись. Большинство европейцев сейчас осуждают любое применение силы, используется ли она оголтелыми фанатиками или, напротив, для борьбы с такими фанатиками. Мы же склонны любой вопрос решать силой. В этом отношении мы ближе к американцам.

— Куда бы вы отнесли Россию с точки зрения культурного развития страны?

— Термин «культурное развитие» может иметь как минимум два значения: принадлежность к определенной культурной традиции и уровень культуры. Например, еще в начале XX века масса очень образованных китайцев, знатоков китайской классики, понятия не имела о мировой истории, географии и литературе. Кроме того, надо отдельно говорить о культуре элитарной и массовой.

Элитарная культура создается узким кругом людей, а поскольку в России этот круг в течение последних трех столетий находится в постоянном контакте с Западом, наша культура очень тесно связана с западной. Собственно, она представляет собой самый западный элемент российского менталитета. Писатель Людмила Улицкая сказала недавно в интервью: «Чем больше человек осведомлен о состоянии культуры конца XVIII — начала XIX века во Франции и Германии, тем очевиднее роль Пушкина как гениального интерпретатора и переводчика на язык русской культуры мировых идей того времени». Однако в рамках единого с Западом культурного поля русская культура сохраняет известную обособленность. Достоевский и Толстой изобразили крайности, которых европейцы не знали; интерес к ним определяется именно их экзотичностью. В английской экранизации «Дяди Вани» действие происходит не в Англии, а в Уэльсе — представить подобных персонажей англичанами постановщики (и, видимо, зрители) не в состоянии. Литературу XX века (а она у нас прекрасная) на Западе знают очень плохо — их жизненный уклад слишком отличался от советского, почти не было точек соприкосновения. Единственное исключение — Солженицын, опять же в силу экзотической тематики.

— А может быть, и не нужно стремиться быть в историческом плане Европой, достаточно иметь географическую часть Европы на своей территории? А для усовершенствования политической и экономической сторон государственности достаточно перенимать опыт других стран, и не только Европы, и подгонять его под существующую ситуацию, естественно, с дальнейшим усовершенствованием. И вообще, как вы относитесь к влиянию факторов биогеоценоза на этногенез, а значит, и на развитие государства? Ведь отсюда и своеобразие России — быть между Европой и Азией.

— С наличием части Европы на нашей территории (или скорее наоборот — с нашим присутствием в географической Европе), кажется, проблем не возникает, и я не вижу здесь темы для обсуждения. Стать в историческом плане Европой нам тоже не грозит, поскольку прошлое не изменишь. На практике есть только один вопрос: нужно ли нам двигаться в сторону Европы? А чтобы перенимать чей бы то ни было опыт и «подгонять его под существующую ситуацию», надо как минимум понимать, что это за ситуация , то есть что представляем собой мы сами и чего мы хотим.

Что касается факторов этногенеза, то, по моему мнению, невозможно выделить какой-то один из них в качестве основного. Огромную роль, безусловно, играет география. Различия исторических путей Западной Европы и Руси в немалой степени детерминированы тем, что германцы двигались на запад, в сторону Рима, а славяне — на северо-восток, где никакой цивилизацией не пахло. Но сразу возникает вопрос: а почему славяне ушли в глушь? Это случайность или определенный выбор?

Говорят, каждый народ приспосабливается к окружающей среде, к ландшафту. Так ведь вопрос в том, как приспосабливается. Сейчас африканцы массами вымирают в не самых тяжелых климатических условиях, а древние шумеры или нынешние японцы создали передовую экономику при крайней скудости ресурсов.

Теория этногенеза Л. Н. Гумилева внутренне противоречива. Автор ставит во главу угла энергетику организма, меняющуюся якобы по причине мутаций, но в то же время признает, что энергии на фазах упадка тратится не меньше, чем на подъеме.

Судьба любого народа, государства, цивилизации представляет собой переплетение разных факторов, при том, что важнейшую роль играет характер самого субъекта, его умение справляться с проблемами. Рим сложился из шаек разноплеменных поселенцев, а в империю вырос благодаря способности втягивать в себя и перемалывать различные этносы (впрочем, по этой же причине Римская империя и погибла). Примерно таким же путем движутся ныне США. У китайцев культурная традиция скрепляла нацию в периоды бесконечных распадов государства и чужеземных завоеваний. Евреи две тысячи лет вообще обходились без собственного государства и единого языка, но сохранили национальный менталитет благодаря опоре на Библию. Наследственность, среда и пройденный путь — вот что в совокупности делает и отдельного человека, и нацию.

— Александр Сергеевич! Все, о чем вы пишете, относится к Западной Европе. А что же Восточная? Как будто ее и нет. Похоже, вы ее в полной мере к Европе не относите. То есть все сравнения России вы делаете по отношению только к Западной Европе. Может, нас можно отнести к Восточной Европе все же?

— Я действительно сравниваю Россию исключительно с Западной Европой, более того — в основном с протестантской ее частью, которую считаю сердцевиной современного Запада. Причина в том, что на пространстве «от Атлантики до Урала» существуют только две ярко выраженные цивилизации — западнохристианская и российская. Восточная же Европа веками играла роль межцивилизационного перекрестка.

Для того чтобы несколько народов слепились, склеились, сплавились в единую цивилизацию, их контакты друг с другом (мирные или немирные — не столь важно) на протяжении длительного времени должны быть намного более тесными, нежели с остальными, «внешними» народами. Такая ситуация существовала в V-XV веках в западной и восточной частях географической Европы, но не в ее центре.

В Средние века на Балканах существовала византийская цивилизация. Но большая часть Восточной Европы и тогда, и после падения Византии оставалась ареной борьбы за сферы влияния. Именно восточноевропейские народы, а не россияне, совмещают в себе, в разных пропорциях и сочетаниях, качества разных цивилизаций.

Границы между цивилизациями подвижны и не всегда поддаются однозначному определению. Болгария, к примеру, больше тяготела к Византии, позже к России. Чехия же находилась в сфере влияния Германской империи (некоторые утверждают, что чехи в трудных ситуациях совмещают немецкую любовь к пиву со славянской привычкой жаловаться на судьбу и начальство). Сербохорваты, говорящие на одном языке, под давлением внешних сил раскололись на католиков -хорватов, православных сербов и мусульман-боснийцев, что и привело к недавней кровавой драме.

Мы росли в мире, где существуют восточноевропейские государства, хотя бы формально независимые и от Запада, и от России. Но с точки зрения истории эти государства — почти однодневки. Еще в середине XIX века Восточная Европа была полностью поделена между тремя империями — Австро-Венгерской, Российской и Османской — и королевством Пруссия. Более-менее привычная для нас Восточная Европа — с Польшей, прибалтийскими республиками, Венгрией, Чехословакией — возникла лишь после Первой мировой войны, и в течение всего XX века новые государства оставались полем противоборства их великих соседей. Впрочем, цивилизационные проблемы существуют даже внутри той Европы, которую традиционно считают Западной. Южная часть Италии изначально развивалась под сильным влиянием Греции, позже — исламского мира; и сегодня на итальянском Севере многие видят перспективу в обособлении от слаборазвитого Юга.

Если бы восточноевропейские народы представляли собой особую цивилизацию, они, выйдя из-под влияния России (СССР), попытались бы создать собственные структуры наподобие Европейского союза. Вместо этого они дружно маршируют на Запад. Похоже, западноевропейская цивилизация разрастается в общеевропейскую. Граница между ней и цивилизацией российской устанавливается по Днепру, чем и вызваны текущие события на Украине. А вот подавляющее большинство белорусов, кажется, ощущают свою принадлежность к российской цивилизации.

Наибольший интерес представляет положение Греции и Турции — осколков Византии (а если заглянуть в историю глубже, то эгейского мира). Грецию на словах все признают частью Европы. Куда денешься — родина демократии! Но к Западной Европе она, безусловно, не относится: другой алфавит, другая религия, другие человеческие типы. Население Турции исповедует ислам. Однако эта страна, как и Россия, уже давно проводит реформы по западному образцу, и сейчас западническое течение в ней если не шире, то по крайней мере энергичнее, чем в России. Турция начинает переговоры о вступлении в Евросоюз, хотя многие турки этому не рады, а западноевропейцы считают Турцию более чуждой, чем Румынию или Словакию.

— Как вы считаете, выбор в пользу православия сыграл одну из ключевых ролей в том, что Россия не смогла стать частью единого европейского пространства? Ведь Римская католическая церковь во многом была той организацией, которая способствовала единению Европы?

— Римская церковь в самом деле выпестовала Западную Европу у себя на коленях. Потом Европа выросла, и ей стало тесно в пеленках — произошла Реформация.

Читайте также:  Ничто так не мешает видеть как точка зрения эссе

На землях будущей России задолго до образования Киевской Руси образ жизни и государственность резко отличались от западноевропейских (этой теме посвящены мои статьи в «Науке и жизни»: «Дрейфующий континент» — №№ 6, 7, 2004 г., «Наперегонки с цивилизацией» — №№ 9, 10, 2004 г., «Русь и Европа: несостоявшаяся встреча» — № 11, 2005 г.). В православии русская элита обрела идейное обоснование этим различиям. Так что данный выбор стал скорее симптомом, чем причиной нашей нестыковки с Европой. Он не был единовременным актом: Русь подтверждала его неоднократно на протяжении тысячелетия, подтверждает и сегодня.

К 1054 году, когда церкви Рима и Константинополя окончательно разделились, связи Киева с Константинополем еще больше окрепли, а пропасть между Русью и Западной Европой увеличилась. Кельтско-германский Запад в это время завершал тысячелетний процесс освоения античной культуры и выходил на новый уровень развития. Именно со второй половины XI века изменения в Западной Европе приобретают взрывной характер: возрождается римское право, возникает поэзия трубадуров и вагантов, школяры кочуют из одного училища в другое; а в XII веке появляются университеты. И все это не имело никакого отношения к Руси. Чисто теоретически Киев мог в 1054 году встать на сторону Рима. Для этого требовалась «самая малость»: чтобы русские князья и высшие иерархи русской церкви, не имевшие никакого представления о европейских культуре и образе жизни, вдруг почувствовали тягу к ним. Если бы это произошло, Русь начала бы перенимать европейский опыт на шесть столетий раньше. Но было так, как было. Более того: когда в 1439 году константинопольская патриархия в надежде на помощь Запада против турок-османов заключила унию с Римом, окрепшая Москва отвернулась и от Константинополя. Понадобились еще два с половиной столетия и взрывная энергия Петра Великого, чтобы реформы наконец начались.

Петр, однако, не намеревался делать из России точное подобие Европы. Поэтому православную церковь он сохранил в неприкосновенности, но превратил в послушное орудие самодержавия.

— В свете фазового перехода цивилизации, открытого С. П. Капицей, все нации переплавятся в единый сияющий солнечный слиток после середины XXI века. В свете всех процессов глобализации и надо рассматривать все локальные процессы. Вы не находите?

— Ваш вопрос выходит за рамки объявленной темы. Наше будущее — гигантская проблема, обсуждать ее походя мне бы не хотелось. Скажу только, что происходящее сегодня напоминает две эпохи. Во-первых, падение Римской империи (мы на стороне «варваров», хотя и с «Римом» стараемся не поссориться). Во-вторых, VIII-X века, когда арабы захватили Испанию, воевали в Италии и во Франции. Отличие же в том, что в те времена Китай был изолирован на другом конце света. Теперь он рядом, и в случае падения «Рима» станет бесспорным мировым лидером. Что касается «солнечного слитка», то он если и появится, то скорее в XXXI веке, чем в XXI.

источник

Россия является самой большой в мире страной по площади, которая составляет примерно 17,1 миллиона квадратных километров. Если говорить о географическом положении, Россия располагается в северной части Евразии и простирается на два континента, однако площадь ее территории на азиатской части больше, чем на европейской. Тем не менее с точки зрения истории и политики мы всегда относили Россию к европейским государствам.

Однако европейцы (особенно западные) придерживаются другого мнения. Они считают Россию азиатской страной. Почему они так думают?

В Европе давно существует поговорка: поскреби русского — найдешь татарина. В выражении говорится о том, что внутри русских на самом деле течет монгольская кровь, потому то они и не должны считаться европейцами.

Так есть ли правда в этой поговорке?

Россия — многонациональное государство, на территории которого проживает 194 народности. Несмотря на то, что национальностей так много, русские составляют 80% населения.

Как и главные европейские племена — германцы и кельты, русские, будучи восточнославянским народом, также принадлежат к европейской расе. Самыми главными отличительными особенностями являются сравнительно белый цвет кожи, а также обильная растительность на теле и высокий рост.

Тогда почему, явно обладая чертами европейцев, русские, по их мнению, являются потомками монголов?

Согласно истории, действительно произошло смешение русских и монголов. В XIII веке нашей эры одно из четырех ханств Великой Монгольской империи — Золотая Орда — захватило Киевскую Русь, и восточнославянские народы на 240 лет оказались под гнетом татаро-монгольского ига. А после распада Киевской Руси часть русов мигрировала на восток, и таким образом сформировалась русская нация.

Так как в те времена Золотая Орда была очень сильной и могущественной, некоторые русские ради лучшей жизни начали связывать себя узами брака с монголами. Породнившиеся с монголами русские быстро становились богаче и влиятельнее, все больше людей стали следовать их примеру, это привело к тому, что на протяжении длительного времени появлялись дети от смешанных браков.

Поэтому, хотя русские и принадлежат к европеоидной расе, но после более чем двух веков таких смешений, внешность русского народа действительно подверглась влиянию монгольской крови. Некоторые русские внешне стали больше похожи на людей монголоидной расы.

Однако такое смешение кровей вовсе не является главной причиной, по которой европейцы отказываются относить русский народ к европейскому.

На самом деле есть еще две более значимые причины.

Несмотря на принадлежность к европеоидной расе, у русских и европейцев отличаются религиозные верования. Население большей части европейских стран исповедует католицизм, в то время как русские исповедуют православие — другую ветвь христианства.

Еще в конце X века великий князь киевский Владимир принял византийскую религию — православие, и объявил его государственной религией Киевской Руси. Это событие получило название «крещение Руси». Постепенно православие стало частью славянской культуры.

Из-за различий в религиозных верованиях европейцы всегда считали русских чужаками, не принадлежащими к европейской культуре.

Монголы — от природы воинственный народ, которые все время стремиться расширить свои владения и вторгнуться в чужие земли. Со времен создания Великого княжества Московского в конце XV века при Иване III русские также начали активную экспансию. В кратчайшие сроки был захвачен целый ряд европейских государств, в результате чего территориальная площадь страны увеличилась вдвое.

Из-за того, что в то время большая часть стран Европы столкнулась с вторжением русских, европейцы стали относится к ним враждебно.

Стоит отметить, что такие сильные западно-европейские страны, как Англия и Франция, не подвергались русскому вторжению, но тоже довольно враждебно относятся к ним. Это очень удивляет, потому что тогда и Англия, и Франция активно проводили политику экспансии, которая какое-то время пользовалась огромной популярностью. Их действия практически никак не отличались от того, что делали русские, так почему появился такой враждебный настрой? Если посмотреть на современную карту мира, мы заметим, что площадь территории России практически в два раза больше территории Европы, отсюда и можно понять чувства таких европейских держав, как Англия и Франция.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

источник

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И Александр Ципко.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я напомню, что у нас в передаче два голосования. Но я это всегда говорю с оглядкой на технику. Надеюсь, что это все будет работать. Мы вам задаем простой вопрос. Итак, Россия – европейская страна или азиатская. Если вы считаете, что она европейская страна, то наберите 980-59-48. Если вы считаете, что она азиатская, то наберите 980-59-49. Напомню наш вопрос. Он прост, принципиален, и третьего не надо, вот этого посередине, вы знаете, у нас на «Эхо Москвы» нет. Если вы считаете, Россия – европейская страна (тогда наберите 980-59-48), если вы считаете, что она азиатская, то 980-59-49. Пока идет голосование, уважаемые коллеги, оно идет две минуты, нет смысла прерывать его началом вашего разговора, я хочу вам прочитать вам, вот что пишет наша аудитория. Анатолий, инженер из Петербурга: «Господа, Россия одновременно европейская и азиатская страна. В каждом русском течет татаро-монгольская кровь, так как татаро-монголы в течение 300 лет выбирали самых красивых наложниц, – прямо как фильм. – И это хорошо. Такая страна непобедима. Напрасно США окружают Россию базами, они сами идут к своей гибели. История показывает, что все агрессоры, нападавшие на Россию, погибали». Сергей Андреев, мелкий предприниматель из Феррары, Италия: «На мой взгляд, Россия – страна по формации и интенции европейская, но по историческим и социально-этническим обстоятельствам пытающаяся реализовать свой потенциал на Востоке. Отсюда – постоянные попытки «европеизации», заканчивающиеся типично азиатскими социальными режимами (очень живучими в переломные исторические эпохи – любимые многими мобилизационные механизмы населения). До сих пор, по-моему, после разрыва «общинного сознания» и окончательного разрушения крестьянского, не сложился иной тип человека, поэтому у любого посткоммунистического режима, как либерального, так и почвенно-реакционного, нет устойчивой базы. Хотелось бы узнать ваше мнение». Узнаете, потому что голосование подошло к концу. Я хочу объявить вам результаты. Я спросил, Россия – это преимущественно европейская страна или азиатская. И вот, уважаемый Дмитрий и Александр, что получилось. 45,6% проголосовали, что Россия – европейская страна, а 54,4% проголосовали, что азиатская. Я подготовил почву для вашего разговора. Я, кстати, не знаю ваши позиции, я намеренно этим не интересовался. Сейчас начнем наш разговор. Я бы вас очень просил, чтобы мне минимально в него вмешиваться, для этого ведите активную дискуссию. А уважаемые наши радиослушатели и телезрители, сообщайте ваши мнения по поводу того, что говорят наши гости, и ваши комментарии на наш эфирный смс-пейджер: +7-985-970-4545. Давайте начнем с Дмитрия Орешкина.

Чья точка зрения в рамках программы «Клинч» вам ближе?

Д. ОРЕШКИН: Понятно, что голосование всегда оценочное, но не понятно, что люди вкладывают в слова азиатская, европейская, да и, собственно, эта проблема далеко не исследованная. Я бы добавил две вещи. Во-первых, чисто эмпирический подход, назовем его научно. А во-вторых, эволюционная составляющая. Т.е. на самом деле географы давно уже говорят не в терминах пространства, а в терминах пространства-времени, вот куда идет процесс, кем мы больше становимся. Это одна сторона. А вот эмпирическая составляющая. Оказывается, что само это понятие Европы и Азии ползучее. Если взять сугубо научный, картографический подход, то до Ивана IV голландские картографы рисовали границу между Европой и Азией где-то в районе современной Польши, а дальше к востоку у них начинался Тартар, неизвестное такое пространство, со столицей Москов. После того, как Ивана IV Грозный присоединил Казань, Астрахань, граница естественным образом отползла на Волгу. То, что к западу от Волги – это Европа, а то, что к Востоку – это Азия. Потом настала очередь Петра, и Татищев провел границу, которую мы привыкли видеть, это Урал, Уральский хребет. То, что слева – Европа, то, что справа – Азия. Но процесс-то не остановился, потому что еще во времена Екатерины II война в Крыму воспринималась как война в Азии. А потом Крым стал Европой автоматически. Более того, на моей уже памяти еще в школьных учебниках говорили, что граница между Европой и Азией в европейской части страны проходит по Кумо-Манычской впадине. Это, грубо говоря, от Ростова почти к Махачкале вдоль понижения кавказского. Т.е. Ставрополь, например, был в Азии, Владикавказ был в Азии. А вот уже на нашей с вами жизни, после Великой Отечественной войны стали проводить по Главному Кавказскому хребту. Более того, оказывается, теперь уже Казахстан – европейская страна, потому что раньше от Урала на юг границу вели по реке Яик, потом стали называть Урал, после пугачевского бунта, а теперь проводят по реке Эмба. И вот тот кусочек, который между Уралом и Эмбой, стал Европой, а этот кусочек в значительной степени принадлежит Казахстану. Т.е. Казахстан уже формально вошел в пространство европейское, с чисто картографической точки зрения. А давеча я просмотрел школьный учебник последний. И там написано, что граница между Европой и Азией проходит не по Уральскому хребту, а по восточному склону Уральского хребта, т.е. Екатеринбург потихоньку отполз в Европу, с чем я екатеринбуржцев и поздравляю. И процесс-то продолжается. Потому что если скажешь грузинам, что они живут в Азии, они до смерти обидятся, равно как и армяне. Т.е. процесс движется очень даже быстро, мы просто его не замечаем. Т.е. в чисто географическом смысле европейское пространство расширяется, азиатское пространство отступает. И теперь вернемся уже к практике языковой. Трудно назвать Новосибирск азиатским городом, или Красноярск. Сибирским – да, но не азиатским, язык так не поворачивается. Т.е. вроде как это и Азия географически, но культурологически мы воспринимаем как Сибирь, часть России, вроде как не совсем азиатское пространство. С другой стороны, тот же язык нам с вами говорит, вне зависимости от того, хотим мы того или нет, что Европа в нашем представлении – это что-то другое все-таки. Есть такие обороты стандартные – галопом по Европам. Т.е. Европа – это что-то не наше, экзотическое для нас. Или – пустите Дуньку в Европу. Т.е. опять же это не наша страна, где Дунька живет, а все-таки что-то другое. Это такое амбивалентное – извините за выражение – отношение к Европе и к Азии, оно присутствует, и оно ползет. Оно ползет, ползет, и ползет оно в сторону европеизации. Коль скоро Россия вступает в какую-либо ОБСЕ или еще что-либо, связанное с Европой, это значит, и Владивосток туда вступает, никуда не денешься, потому что Владивосток – это часть Европы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Будем чередовать.

А. ЦИПКО: Вы дали географическое понимание содержания понятий Европа и Азия. Философски это очень просто. Европа, не Европа определяется по доминирующему культурному коду. Принято считать, что европейская цивилизация – доминирующий код христианский, более точно – иудее-христианский код. Вся система понятий, которая связана с осмыслением жизни, мотивацией, ценностями внутренней, духовной жизни, в России после принятия христианства была в этом смысле европейской. Понятие греха, искупления, само понимание личности, стоящей, выбирающей свою судьбу, быть в раю, не в раю, это типично христианские все парадигмы. И вся наша великая культура, та часть, которая вошла в мировую культуру, Достоевский, отчасти Толстой, это проблема страдания, личности, судьбы, ответственности, это сугубо европейское. Не буду рассказывать банальных вещей. Мне кажется, в некотором отношении с точки зрения миросозерцания у русских, в русской культуре есть даже более четко выраженные… Если считать, что в христианской культуре впервые появляется понятие, вот это ощущение времени, идущего из прошлого в настоящее и будущее, вот это ожидание будущего, по-моему, у русских как раз очень экзальтированно это восприятие чуда, искупление. Кстати, это древнебиблейское восприятие. Поэтому мне кажется, по всем этим культурным параметрам вся русская культура, по крайней мере, и русское самосознание, строго говоря, является христианским (неразборчиво) с европейским. Но есть серьезная проблема. И это говорил у нас ведущий. У нас есть дикое противоречие между нашими политическими системами, которые доминировали на протяжении всей нашей истории, вот эта моносубъектность, моноцентризм, всевластие, это связано и с православием, но все-таки у православия была идея теократии, такого взаимодействия власти и религии, а у нас все-таки, по крайней мере от Ивана Грозного, идет жесткое подчинение религии власти. И это, строго говоря, такого типа политические система, политические практики принято называть восточно-деспотическими. Хотя, обратите внимание, даже в Западной Европе иногда вырываются эти традиции деспотизма. Гитлер, гитлеризм – это что-то болезненное, но это глубинное, это тоже европейская линия.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так как бы вы ответили? Просто я хочу обозначить позиции (у меня же своя работа). Это все-таки ближе к Европе или ближе к Азии?

А. ЦИПКО: Конечно, по культурному коду, по мировоззрению, по культурным оценкам это Европа. Только один пример. Мне пришлось читать книгу, там русские – дословно – книжники о смуте, Иване Грозном. Они пишут как европейцы, это начало 17-го века. Они обвиняют русский народ в долготерпении, в безумном молчании. А Ивана Грозного они обвиняют во всевластии. Это книжники, это 17-й век. Т.е. система оценки у них сугубо с точки зрения европейского самосознания – достоинство и свобода личности. Самое смешное – все наши знаменитые русофилы, возьмите Хомякова, где он доказывает об особенности русской особой православной цивилизации, кои доказательства, что у русского православного человека отношение к богу более свободной, чем у католика. Но ценность какая? Свобода. Поэтому я думаю, что по культурному коду, по системе ценностей мы, конечно, часть европейской цивилизации.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы сейчас то ли специально… даже не знаю, как сказать. Вы передачу заводите в тупик, прекрасно зная, что передача не об этом. Дмитрий Орешкин начал с географии и объяснил нам, что даже Владивосток – это Европа. Давайте я Дмитрию Орешкину сейчас прочитаю сообщение, которое из Риги прислал программист Игорь, все-таки я думаю, что мы перейдем к истинному смыслу того, Азия мы или Европа. Он пишет следующее: «Вот Япония – это европейская страна или азиатская? Географически – ясно, что азиатская, а живут там давно как европейцы, или, другими словами, как люди. Дело не в географии, а в мозгах. Все хотят жить хорошо, но Запад, в отличие от остальных, на своем примере показывает, как это сделать. Так что, сопротивляться «из гордости» и врать самим себе, что мы другие? Есть страны, где живут хорошо (а это демократические страны Европы, США, Япония, Израиль, Австралия, даже Турция), а есть там, где плохо, – и вот, что он пишет в конце. – Мне кажется, что цивилизация – это как раз там, где хорошо, а вот где плохо – это не какая-то другая (особенная!) цивилизация, а полное ее отсутствие. Так что вопрос, куда двигаться России, по-моему, вообще не должен стоять. Ясно, что в Европу – больше некуда». Я хочу сказать, что это мнение Игоря, конкретного человека. А, может быть, нам нужно двигаться… помните, говорили, китайская модель. Т.е. я предложил бы, убедившись и подтвердив, что, действительно, Владивосток – это тоже Европа в каком-то смысле, конечно, перейти к главному обсуждению, все-таки что у нас в головах. Или, например, почему какая-то европейская либеральная модель, как принято говорить… у нас либералы в народе превращаются в либерастов. Почему, например, все начинают с демократии, правление, а переходят в некие элементы авторитарного режима. Давайте об этом поговорим, по сути чему и посвящена эта передача. Что в головах и куда мы стремимся, говоря бесконечно о нашей особенности. Вот об этом, пожалуйста. Об этом передача.

Д. ОРЕШКИН: Я уже сказал, что историческая динамика такая, что европейское пространство расширяется, никуда не денешься, и культурное влияние Европы тоже увеличивается. При этом я бы Игорю на многие его здравые суждения добавил вот чего. Вовсе не только в Европе живут хорошо. Кстати говоря, очень интересно, что в советское время, когда использовали термин Запад, как наш противник, туда автоматически включали и Японию, забыв, что она на востоке. Все развитые страны – значит, Япония тоже Запад, так было. А на самом деле смотрите. В Азии живет Индия, совершенно особая культура, Япония, Китай, Тайвань. И в Тайване или в Сингапуре живут люди во многих отношениях лучше, чем во многих европейских странах. Так что понятие азиатчины, извините за такой термин, в русском языке, русской ментальности отличается от общемирового. Я попробую объяснить почему и вывод сделать. Дело в том, что мы взаимодействовали исторически с определенным куском Азии. Мы не взаимодействовали с Сингапуром. Мы взаимодействовали с кочевой Азией. И вот здесь как раз очень важный момент. В какой степени мы оседлые как культурный код, и в какой степени мы кочевые. И у нас, как мне кажется, в историческом пути были прорывы европеизации и оседания на землю, и всплывания такой золотоордынской кочевой идеологии. Причем, как правило, кочевая идеология, она связана как раз очень глубинными корнями с той мощью государственной, которую мы привыкли в голове держать. Смотрите, у кочевых народов в принципе нет понятия частной собственности на землю. Вот род владеет этим урочищем, и там пасутся стада рода, а каждый конкретный человек землей не владеет. Богатый кочевник имеет 300 овец, бедный – 3 овцы, а вся земля в целом – это общая собственность. Если род сильный, он себе приращивает пространство, начинает пасти на более обширных территориях большие стада. Если род слабый, он теряет свои земли. Вот при этом частной собственности нет, зато очень сильна мощь хана или вождя. Он все собирает в единую руку и ведет свой народ воевать. Более того, идея, что вся орда – это воины, и все люди – это воины, милитаризованная такая идея, это тоже, в сущности, кочевническая. И есть эти золотоордынские элементы, я не скажу, что глубоко проникли, но они есть, и они всплывают, например, в сталинскую эпоху. Если еще при государе Николае Александровиче и его предшественниках шло интенсивное оседание на землю, развитие частной собственности, и Россия стремительно развивалась, она первое место по темпам развития занимала в начале 20 века, то потом осознанно или неосознанно мы вернулись в значительной степени к золотоордынским ценностям. Единый вождь (термин-то какой – вождь), народ находится в состоянии похода, доблестный человек, мужчина – это прежде всего офицер, у которого нет ни семьи, ни детей, который должен в любой момент вскочить на коня и по воле хана скакать на какие-то там государственные службы. Нет частной собственности. Более того, символически даже мы так говорим – народ и армия едины. По существу это золотоордынский принцип, такой вот кочевой. Мы об этом не думаем. Или, например, вспомните эту картинку степи, размеченной скифскими бабами. Это символическое освоение пространство, где каждый род размечает свое пространство своими геральдическими знаками. Вот в моем представлении статуи Ленина, которые стояли в каждом советском городе, это то же самое символическое освоение общего идеологического пространства.

Д. ОРЕШКИН: И мы до сих пор на самом деле этим поражены внутри себя, даже этого не замечая.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас пауза будет. Давайте до 30 минут.

Д. ОРЕШКИН: У меня одна фраза осталась. Мы считаем, что держава тем богаче, чем обширнее. А вот уже весь мировой опыт, причем не только европейский, азиатский тоже, оседлый опыт, скажем так, он мыслит по-другому. Поскольку для того чтобы развивалась твоя территория, надо в нее вкладывать инвестиции, в гробу мы видали заморские территории, мы лучше нашу прибыль вложим в нашу землю. Грубо говоря, в Германии, южная богатая Бавария говорит: ну хорошо, что мы присоединили Восточную Германию, это наш народ, но почему мы должны так много туда вкладывать, эта территория рыхлая, слабая, постсоветская, мы лучше себе построим библиотеку, стадион или автобан, чем будем туда. Значит, у них шкурные интересы преобладают. Получается, что идет концентрация территорий, насыщение территорий, интенсификация. И этому противоречит наша державная идеология, которая стремится к экспансии, до сих пор еще мы этим не переболели. И в этом проблема. Потому что хан наверху, или генеральный секретарь, или царь, или президент, он высасывает пылесосом дань со своих территорий, собирает их в свой державный кулак и тратит на державную задачу, которая, как правило, связана с экспансией. Значит, свои территории из-за этого как бы притормаживаются в развитии, зато мы расширяемся в размерах. И получается базовое систематическое противоречие. Мы хотим быть больше, могущественней, шире, за счет этого мы вытягиваем из своих собственных территорий ресурсы и делаем их вот такими, как бы под баскакским управлением. Приехали, дать забрали – и никуда не денется, наша. А вот мы там лучше еще прирастимся где-нибудь. Вот эта методология, она у нас в головах сидит, и мы от нее избавиться не можем. На самом деле, дело не в том, азиатская культура, европейская культура. Я бы говорил о кочевой составляющей и оседлой составляющей. Нам оседлости не хватает.

Читайте также:  Личность человека с точки зрения философии

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не могу посвятить передачу – мы кочевые или оседлые.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас будет крохотная пауза.

А. ЦИПКО: Теперь начнется спор, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Могу ли я понять, уважаемый Дмитрий Орешкин, такой предварительный вывод сделать, что в головах это азиатское, оно очень сильное, и оно определяет, например, какую-то стратегию.

Д. ОРЕШКИН: Конечно. Наша державная идея – это идея державного пылесоса, который высасывает ресурсы из своей территории и тратит их на что-то там завоевание.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У нас еще полно времени для дискуссии. Только три минуты пауза, после чего мы возвращаемся в студию.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В студии Матвей Ганапольский, программа «Клинч». Дискутируют Дмитрий Орешкин и Александр Ципко. Тема: Россия – европейская или азиатская страна. Пожалуйста, Александр Ципко.

А. ЦИПКО: Модель, которую Дмитрий обрисовал, она интересная для дискуссии, но абсолютно не укладывается в реальную историю России и Европы. Это банально, это известно, любой специалист по европейскому сознанию, духу, Шпенглер, допустим… Что такое Европа? Это фаустовский дух, дух экспансии, дух расширения…

Д. ОРЕШКИН: Так она и сейчас расширяется.

А. ЦИПКО: Но другое дело. А вы же говорите об истории. Что такое Европа? Это дух мобилизации, дух воина, дух Ницше, падает Европа, мы не воины, у нас нет экспансии… Если исходить из вашей…

Д. ОРЕШКИН: Он как раз тосковал о том, что кончился…

А. ЦИПКО: Можно я доведу? Я вас не перебивал.

Д. ОРЕШКИН: Просто вы неправильно интерпретируете Шпенглера.

А. ЦИПКО: Я вас слушал очень долго и внимательно. Давайте я вам расскажу.

А. ЦИПКО: Это очень упрощенная схема, абсолютно не соответствует не истории России, тем более истории последних событий. Это идеология, которая стояла за распадом СССР. Вот да, то, что вы говорили: мы должны перестать быть державой, мы должны быть маленькими, сократить территории. И самое интересное – тот народ, который вы называете азиатским кочевником, это меня лично поразило, отбросил результаты 300-летней истории, проголосовал за суверенитет, сбросил все территории – и, кстати, не первый раз. Мы очень плохо знаем историю 17-18-го года. Вот эти разбрасывания территорий были характерны и для того времени. Появилось тогда Сибирское государство, Казачье и так далее. Поэтому если уж говорить с этой точки зрения, то какой-то особой привязанности к территориям в критические минуты мы не замечаем. Поэтому мне кажется, такого типа модель, она абсолютно ничего не объясняет в русской истории. Можно, конечно, говорить о том, что осталось это татарское наследство, это очень хорошо описано.

Д. ОРЕШКИН: Не татарское, а ордынское, я бы не хотел ничего плохого говорить про татар.

А. ЦИПКО: Ордынское, да. Оно осталось, наследство. Потому что, молодой человек Игорь, здесь не жили татары никогда, они приходили собирать дань и уходили к себе туда, в сараи, это иллюзия…

Д. ОРЕШКИН: Это был не Игорь, это был другой. И не 300 лет, а 200.

А. ЦИПКО: По крайней мере, это история, да. И механизм политический этого (неразборчиво) глубинное противоречие. Когда приходят, собираются вокруг князя, чтобы спастись от нашествия и так далее, он, действительно, оставил эту очень жесткую зависимость и сохранил эти традиции единовластия, которые глубоко сидят у нас в подкорке, в подсознании. С этим я согласен. Но с точки зрения культурного кода мы ничем не отличаемся от тех… Экспансы, Британская империя, Французская империя, нынешняя Америка, которая весь мир рассматривает как зону свои интересов, везде оставляет базы – в Румынии, в Болгарии. Побойтесь, ради бога. Вы имеете как раз, если уж говорить серьезно, вот этот дух экспансии, воина, дух силы… И, кстати, все энергетические эти моменты в сознании, они сугубо европейские, это прописано. И, к сожалению, трагедия России состоит в том, если уж брать классическую литературу о русском характере, русском духе… Да, наши самодержцы расширяли территории, воевали, но в целом как раз все классики русские обвиняли народ в долготерпении, в пассивности, в неумении организации, в недостатке активности. Всё прямо наоборот. И я согласен, что если говорить о каких-то родовых особенностях русского национального самосознания, то как раз не хватает того, что было у европейца, – силы, воли, экспансии и так далее. Всё прямо противоположным образом, чем вы говорите, если встать на культурную историческую точку зрения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Конечно. Нужно.

Д. ОРЕШКИН: Во-первых, вы читаете книги, а я наблюдаю реальность. Во-вторых, вы книги читаете неправильно. У Шпенглера выражено сожаление, что из Европы ушел этот дух завоевателей. А я как раз говорил о том, что необходимо добавить составляющую эволюционную. Из Европы это ушло. В Европе тоже были гунны, были готы.

А. ЦИПКО: Он говорил не о той Европе, он говорил о средневековой Европе. Британская империя кончила существовать в 1945 году.

Д. ОРЕШКИН: Да, в прошлом веке.

А. ЦИПКО: Но это совсем недавно.

Д. ОРЕШКИН: Теперь уже я вам отвечаю. Из Европы этот дух завоеваний, освоений и ограбления ушел. Европейская концепция связана с освоением пространства. У нас, я не говорю, что это свойство нашего культурного или русского народа. Это свойство государственной идеологии. Вожди по-прежнему относятся к своей стране как культура баскаков, которые вот этот смиренный, тихий народ… не то что грабят, но изымают из него ресурсы, используют для своей государственной программы. Народ соглашается, не соглашается, это уже дело другое. Именно благодаря вот этой ситуации Московское княжество, ведя беспрерывно справедливые оборонительные войны, достигло размеров Советского Союза. Конкретные вопросы. Когда Советский Союз присоединил Восточную Европу, стало там лучше жить или не стало? Я думаю, что не стало. Поэтому в 56-м году венгры рванули назад в Европу и были силой остановлены российскими войсками. В 68-м году это же сделала Чехословакия. В 60-е годы восточные немцы из ограбленной территории своей страны хором пошли на Запад, из-за чего Никита Сергеевич Хрущев построил стену. Он же ведь построил, правда? Т.е. те территории, которые мы к себе присоединили, мы не обогатили, они не стали под нашим руководством богаче. Они стали жить хуже, чем они жили раньше, потому что мы из них высосали своим пылесосом ресурсы. Точно то же самое происходит с Ивановской областью. Это не значит, что Ивановская область этому рада. Это значит, что Ивановская область в этой конструкции смирилась смиренно. Живет и понимает, что ничего доброго от власти она не дождется, а власть такая, какая она есть. Власть, она свыше. Власть, она не избрана снизу, а она поставлена над тобой, как хан… Скажем, человек из Забайкалья, из Онона, там такая река, приходит и говорит: я ваша власть, давайте мне дань. И уходит. И что ты с ним сделаешь? Вот примерно такое же отношение между народной психологией и психологией власти. Психология власти поражена этим самым ордынским, державническим вирусом, если угодно. И от этого никуда не денешься, это просто факт.

А. ЦИПКО: Когда вы говорите все примеры, в вашем самосознании нет никакой разницы между Россией старой, царской и Россией коммунистической.

Д. ОРЕШКИН: Есть, ну что вы. Не упрощайте.

А. ЦИПКО: Так ваши примеры по поводу Восточной Европы…

Д. ОРЕШКИН: Давайте не про мое сознание говорить, давайте про Россию.

А. ЦИПКО: Я говорю о том, что вы говорили. Вы в примеры нашей экспансии, расширения привели историю развития социализма России, формирования мировой социалистической системы. Так вот вам опять пример того, что идея расширения социалистического мира, что все народы придут к коммунизму, это европейская идея, это марксистская идея.

Д. ОРЕШКИН: В Европе она не прижилась почему-то.

А. ЦИПКО: Это серьезная проблема.

Д. ОРЕШКИН: Европа родила много идей, а Россия приняла одну, которая легла на душу российскому руководству.

А. ЦИПКО: Поэтому в данном случае вы уже должны говорить не о каком-то синдроме или традиционном русском архетипе, а, по крайней мере, о том, как на русское самосознание лег коммунистический мессианизм, за этим стоял мессианизм. Тогда более серьезная проблема.

Д. ОРЕШКИН: Это ж другая проблема, глобализм мышления.

А. ЦИПКО: По крайней мере, все эти примеры в отношении Сталина и так далее… Тут уже, действительно, вождь верит. Там, кстати, он в этом смысле ничем не отличался от Ленина и от Троцкого, в этой идее расширения пространства. Но это как раз пример опять, что идея коммунизма, европейская идея марксизма и коммунизма, которая легла на русскую почву, дала такой феномен. Тогда встает вопрос очень важный: в какой степени это зависело от европейской культуры ценностей экспансии, в какой степени уже от русской политической системы? Я с вами согласен, я не отрицаю – русский моноцентризм в этом смысле устойчивый. В Европе тоже моноцентризм был, там примеров много.

Д. ОРЕШКИН: И кончился. А у нас еще не кончился. Но кончается.

А. ЦИПКО: Это да, это серьезная проблема. Но надо понимать, что моноцентризм, всевластие, оно проходит через все цивилизации. Но у нас, к сожалению, да, он очень устойчивый. Но тут еще вторая проблема очень серьезная. Вы говорите о книгах, тоже довольно известная теория «Хартленда» (кстати, западная теория)

Д. ОРЕШКИН: Конец 19-го века – начало 20-го.

А. ЦИПКО: Но тем не менее это вам ближе. Вы, как географ, знаете, что вот на этом пространстве, между Польшей, Швецией и так далее, невозможно было сохранить это государство, не расширяя его, иначе оно просто погибло бы. И поэтому, мне кажется, особенно Абхазия и Южная Осетия – это вообще неудачный пример…

Д. ОРЕШКИН: Так я его вообще не касался.

А. ЦИПКО: Наш ведущий говорил. Тут как раз прямо противоположное. Русские вытолкнули всех, даже тех, кто не хотел. Потому что кто знает историю событий, с 89 года и абхазы, и южные осетины, и на каждом углу говорили, что они не будут никогда жить в рамках Грузии, по-моему, как раз пример прямо противоположный.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Александр, я не хотел бы сейчас вводить сюда тезис Абхазии и Южной Осетии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте мы перейдем к третьей части нашего разговора. Вот что я хотел бы вас спросить. Здесь Ольга вспоминает такой почти афоризм Митрофанова, который сказал: «Хотим жить, как на Западе, а править, как на Востоке». Это довольно точно сказано.

А. ЦИПКО: Он более точно сказал: «Хотим жить, как Абрамовичи, а править, как Сталин».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я во всяком случае в передаче здесь, в эфире слышал эту трактовку. Это хорошо, значит, он уже стал классиком, которого мы трактуем. У меня вопрос, и я хотел, чтобы вы по этому поводу высказались. Создается впечатление, что этот дуализм, который существует в головах (вот это такое странное стояние на двух ногах, и вроде бы это хорошо, вроде бы это устойчивость, а на самом деле это не понятно что, и это вредит самой стране, которая не может определиться со своим выбором, а здесь получается, что что-то выбирать надо), что эта вещь не просто имеет многовековую историю и не только проявляет себя ярко в наше нынешнее, современное время, но и получается, что она будет экстраполироваться на будущее. Потому что я, исходя из того, что вы сказали, не вижу ничего, что могло бы эти две доминанты, которые в головах, сдвинуть со своего места. Следовательно – я задаю вопрос – Россия будет ровно такой, как она сейчас есть и через 50 лет, и через 100, и так далее? Я хочу, чтобы Орешкин начал, я просто слежу за тем, чтобы говорили одинаково. Здесь очень много сообщений, смысл которых вот какой: «Мы не Запад и не Восток. Мы Россия!» Четыре восклицательных знака. Так все-таки что с Россией будет через 100-200 лет? Куда она сместится? Сместится ли она куда-то? Сместится ли этот центр в головах?

Д. ОРЕШКИН: Безусловно, сместится. Он уже смещается. Я бы хотел сначала ответить насчет Европы. Европа родила очень много идей – и коммунизм, и фашизм, и либерализм. Она перепробовала это все добро. И фашизм она попробовала, и коммунизм она попробовала во Франции, и либерализм она попробовала. И выбрала себе то, что сейчас можно назвать либеральной моделью. Россия из этого набора… Не следует обвинять Европу в том, что она исповедовала эти коммунистические ценности. Среди многих – пожалуйста. Но в том-то и дело, что она была не монистична. А Россия, как монистичная культура, взяла одну и возвела ее в ранг религии, возвела верховного жреца и вернулась к этой коммунистической культуре, когда один бог, один царь, одна столица, одна идеология или одна вера, и по-прежнему стала ее эксплуатировать, т.е. вернулась как бы в свою колею, при этом очень много потратив. Для того чтобы всю страну вместить в эту колею, Сталину пришлось очень много пообрезать по краям – буржуазию, которая свои интересы ставила выше его державных, крестьянство было ограблено, как я говорил, в рамках вот этого отношения к своему народу, и так далее. Что будет дальше, самое главное? На самом деле, мы сейчас переживаем…. мы болеем, ментально болеем. Потому что мы хотим жить богато, как, скажем, в оседлой Европе или в оседлой Японии, где живут, кстати говоря, на территории меньше одной Архангельской области 127 млн. человек, а у нас 140 млн. живут на огромной территории и не могут эту территорию обиходить. Японцы как-то обиходили. Так вот хотим жить как в Японии, либо как в Германии, либо как в США, а при этом исповедовать эту идеологию державничества. А эта идеология подразумевает, что у тебя держава отбирает свои ресурсы и использует их на себя. Т.е. когда Сталин говорил: для того чтобы избавить наше государство от любых опасностей, мы должны затянуть ремни поплотнее еще на 3, а может быть, и более 5 лет. Так это было сказано в 46-м году. Народ это воспринимал. Я не знаю как, но воспринимал. Сейчас у нас идет осознание мучительное. Мы думаем – как. Пока, к счастью, богатая нефть есть. А когда нефть кончится, это государство будет вынуждено брать ресурсы из нас с вами, из налогов из наших. И вот здесь-то как раз идеология даст трещину, потому что держава, патриотизм, рост, влиятельность – это очень хорошо, но не за мой счет. За чей-то чужой – пожалуйста. Я хочу, чтобы у меня была машина… Это вот как Путин сказал: колбаса или безопасность, да? Примерно так. Это типичный подход к той самой советской модели. Мы будем жить бедно, но зато вот так, как мы привыкли, и сохраним свою державу. Это хорошо на теоретическом уровне, сейчас все согласятся – да, потому что мы уникальные. Когда придется действительно экономить на колбасе, я не уверен. Потому что на самом деле система ценностей меняется, и очень быстро.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я хочу, чтобы вы поняли. Передача идет… это не финал, это кода, как в музыке говорят. Можно ли сказать, чуть-чуть вспомнив Леонида Радзиховского, который тут в эфире сказал, что все-таки, как ни крути, у нас сформировалось общество потребления, и это важный такой момент. Т.е. все-таки человек уже почувствовал, что такое куда-то поехать, что-то купить и прочее-прочее. Это такая важная вещь, которая постепенно его меняет. Как сказала моя теща, которую я люблю цитировать: к горячей воде легко привыкнуть, а отвыкнуть трудно.

Д. ОРЕШКИН: Приучат довольно быстро.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Приучат все-таки?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так вот что будет дальше?

А. ЦИПКО: Ваш вопрос очень важный. Поэтому очень оптимистичный ответ. А когда мы говорим о традициях моноцентризма, все-таки мы должны быть аккуратными. Моноцентризм, или всевластие, Александра II уже намного менее моноцентрично, чем Николая.

А. ЦИПКО: Уже больше демократических свобод, независимый суд и так далее. Николай II после 1905 года – это практически уже ближе к конституционной монархии. А потом – жуткий провал. Но провал именно связан…

Д. ОРЕШКИН: С экспансией войны.

А. ЦИПКО: Когда Россия берет коммунистическую европейскую идею.

Д. ОРЕШКИН: Нет, извините, сначала началась германская война.

Д. ОРЕШКИН: А что нам было делать?

А. ЦИПКО: Я вас выслушиваю до конца.

А. ЦИПКО: А потом идет – я согласен – дикий провал. Сталин. И, кстати, по качеству человеческой жестокости во время строительства социализма ничего не было в истории Европы.

А. ЦИПКО: Но оптимизм, рано или поздно это ослабевает, механизмы страха ослабевают, рассыпается эта система. И на фоне Сталина (конечно, мы говорим всевластие, авторитаризм Путина, но это просто смешно, это несет в себе намного больше и сохраняет… Если быть честными, кто жил в советской системе… я родился и сформировался в эпоху Сталина) это просто рай на земле. Поэтому с точки зрения о чем вы говорите, оптимизма, конечно, эти традиции всевластия, они ослабевают. И в этом смысле я с вами согласен, привычка к свободе, к достоинству, к нормальной жизни, она возрастает от поколения к поколению. И не удастся – я не верю в то, о чем вы говорите – построить снова эту…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А почему она возрастает? Я не понимаю. Из-за того, что люди стали ездить в Турцию?

А. ЦИПКО: В целом. Реально прорвалась – если быть объективными, вы говорите о фактах – уже в эпоху Брежнева.

Д. ОРЕШКИН: Я не говорю, что…

А. ЦИПКО: А я с вами не спорю, я согласен с вами, что уже с эпохи Брежнева личный достаток, семья, благосостояние они были практически не канонизированы, но легализированы, и в рамках этой системы. И поэтому вернуть Россию…

А. ЦИПКО: Я согласен. Не получится.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Александр, позвольте с вами не согласиться. Конечно, тут ума палата…

Д. ОРЕШКИН: Но попытка будет.

А. ЦИПКО: Не будет такой попытки.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но я вас не понимаю. Это всё – поездки за границу, эта частная собственность и так далее, это всё было, как вы знаете, в период расцвета российского капитализма. А после этого пришли соответствующие люди, которые железно отучили этим всем пользоваться. И сейчас мы опять делаем эти открытия. Открытие Турции again. А после этого сидят два известных политолога, которые говорят – нет, от этого отучить невозможно, ну что вы, это навсегда… Какое навсегда, блин, если отучили в одну секунду. Я об этом, собственно, и говорю.

А. ЦИПКО: Вы забываете Россию 1914-го. Посмотрите социальный состав населения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Условно говорю.

А. ЦИПКО: Так вы же говорите о серьезных вещах, об истории. Посмотрите социальный состав населения.

А. ЦИПКО: Крестьянство – две трети, столько же людей без образования. Вы имеете сейчас совершенно другой культурный состав.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да те же две трети крестьянства. Крестьянин – это не обязательно человек, у которого лошадь в одной руке и соха в другой. Крестьянин – это в голове.

А. ЦИПКО: Мой дорогой, вот главная, наверное, причина распада советской системы и распада именно идеологии состояла в том, что сама эта мобилизационная идеология, она вошла в дикое противоречие с запросами людей…

А. ЦИПКО: Интеллектуальными запросами. Я не верю, в этом смысле я больший оптимист, чем вы, что можно какими-то усилиями… Это позиция Кургиняна, Проханова, о том, что надо вернуться к старой системе.

Д. ОРЕШКИН: Это называется мобилизационная экономика.

А. ЦИПКО: Это имеет право теоретически, но она абсолютно невозможна.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давайте запустим голосование, только быстро, прошу оперативно проголосовать. Итак, чья точка зрения вам ближе, Дмитрия Орешкина или Александра Ципко. Если Дмитрия Орешкина – 980-59-48. Если Александра Ципко – 980-59-49. Это не чемпионат, просто вы слышали аргументацию, строй мыслей. Вот что вам ближе, что вам больше импонирует. Нам нужно подводить итог, у нас осталось две минуты. Я задаю последний вопрос, хотя он в каком-то смысле будет повтором. Итак, мы больше куда будем дрейфовать в нынешнем понимании, в том, что ныне называется Запад, или в том, что ныне называется Восток? Как вы считаете? Пожалуйста, Дмитрий.

Д. ОРЕШКИН: Я считаю, что мы уже дрейфуем и неизбежно будем дрейфовать в сторону Запада. При этом объективное движение будет встречать резкое, усиливающееся сопротивление со стороны властных элит, потому что они привыкли командовать так. Они попытаются вернуть ситуацию. И не смогут.

А. ЦИПКО: Мы были всегда частью Запада. И я глубоко убежден, что западные ценности будут все более и более последовательно воплощаться в нашу жизнь, в том числе и политическую, – ценность свободы, человеческого достоинства, благосостояния, и самое главное – уважение к человеческой личности и человеческой жизни.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Голосование подошло к концу. Точка зрения, аргументация Дмитрия Орешкина – 77,7%. 22,3% – это Александр Ципко. Просто, как ни странно, это удивительная история, на вас ложится аргументация большая в данном случае Орешкина, чем Ципко. Спасибо вам огромное. Было очень интересно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это была программа «Клинч». Дмитрий Орешкин и Александр Ципко. Вел Матвей Ганапольский. До свидания.

источник