Меню Рубрики

С точки зрения шпенглера цивилизация это

Точка зрения Освальда Шпенглера необыкновенно интересно изложена в книге «Закат Европы» (1923 год). Неизвестно доподлинно, был ли знаком Шпенглер с работой русского мыслителя, но тем не менее основные концептуальные положения этих учёных сходны во всех важнейших пунктах. Как и Данилевский, решительно отвергая общепринятую условную периодизацию истории на «Древний мир — Средние века — Новое время», Шпенглер выступил сторонником другого взгляда на мировую историю — как на ряд независимых друг от друга культур, проживающих, подобно живым организмам, периоды зарождения, становления и умирания. Как и Данилевский, он выступает с критикой европоцентризма и исходит не из нужд исторического исследования, а из необходимости найти ответы на вопросы, поставленные современным обществом: в теории локальных культур этот германский мыслитель находит объяснение кризису западного общества, которое переживает такой же упадок, который постиг египетскую, античную и другие древние культуры. Книга Шпенглера содержала не так уж много теоретических новаций в сравнении с опубликованными ранее работами Данилевского, однако она имела шумный успех, поскольку была написана ярким языком, изобиловала фактами и рассуждениями и была опубликована после завершения Первой мировой войны, вызвавшей полное разочарование в западной цивилизации и усилившей кризис европоцентризма.

Книга «Закат Европы» на русском языке вышла в 1923 г. с названием «Образ и действительность», снабженная предисловием профессора А.Деборина. Книга О. Шпенглера никого не оставила равнодушным: незаурядный талант и необыкновенная, подавляющая эрудиция автора, обрушивающего на читателя исторические события всех эпох, философские учения Греции, Китая, сведения о народе майя, математику Евдокса и Гаусса, пещерную живопись, архитектуру древнего Египта, картины мастеров фламандской школы, фуги Баха и т.д. — все для подтверждения своих рассуждений.

Освальд Шпенглер пишет: «Гибель Запада . представляет проблему цивилизации. Здесь перед нами один из самых основных вопросов истории. Что такое цивилизация, понятая как логическое следствие, как завершение и исход всякой культуры?». Поскольку всякая культура имеет свою собственную цивилизацию, то цивилизация, по Шпенглеру, есть неизбежная судьба всякой культуры. «Цивилизация есть совокупность крайне внешних и крайне искусственных состояний, к которым способны люди, достигшие последней стадии развития. Цивилизация есть завершение. Она — неотвратимый конец; к нему приходят с глубокой внутренней необходимостью все культуры», — таков выводШпенглера, утверждающего, что расцвет западноевропейской культуры завершился. Она вступила в фазу цивилизации и не может дать ничего оригинального ни в области духа, ни в области искусства. Наступил век чисто экспансионистской деятельности, которая лишена эвристической яркости, высшей художественной продуктивности.

Судьба европейской цивилизации не является исключением: каждая культура обособлена от всех других, и она последовательно проходит цикл развития от рождения к смерти.

Итак, история распадается на ряд независимых, неповторимых, замкнутых циклических культур, которые должны пережить рождение, становление и закат и имеют сугубо индивидуальную судьбу.

Главное для Шпенглера — внутренняя жизнь культур, отсюда аналогия носит чисто внешний характер, поскольку сравниваются чисто внешние черты цикла развития.

Шпенглер в работе «Пессимизм ли это?» сетовал: «Мою книгу до сих пор почти никто не понял». Это не так. Достаточно многие философы разделяли и разделяют его позиции. Так, тезис об отсутствии смысла в истории лег в основу мировоззрения Сартра, Барта, Нибура, Поппера — философов различных направлений. Все они отрицали взаимосвязь исторических событий, а экзистенциализм — даже объективность метода исторической науки. По Хайдеггсру, человек, выброшенный в абсурдный мир, создает историю на основе собственных решений. Следовательно, и для экзистенциалистов, и для неопозитивистов история не имеет объективного смысла. Отсюда — устраняющаяся сама собой идея прогресса.

Шпенглер все-таки искал в европейской культуре еще не реализованные возможности, выявив творческий потенциал. От апокалипсиса может спасти только подлинное самосознание, трезвый взгляд на миропорядок.

Итак, по Шпенглеру история распадается на ряд независимых, неповторимых, замкнутых циклических культур, которые переживают рождение, становление и закат и имеют сугубо индивидуальную судьбу.

Носителями и создателями культуры Шпенглер называет дворянство и духовенство — это творческая сила общества. Почему дворянство? Оно кровно связано с землей, а земля — основа человеческого бытия. В этом смысле дворянство — более высокая ступень крестьянства, «самая сущность крови и расы, поток существования в мыслимо современной его форме». Пролетариат — это безликая масса, а «масса есть конец, радикальное ничто». Цель пролетариата — разрушить культуру, а возродить же культуру, ее ценности пытаться бессмысленно. Культура происходит от «культа», она связана с культом предков, она невозможна без священных традиций. Шпенглер заключает, что философия, искусство существуют лишь в культуре, культура — аристократична и органична. Цивилизация — это мировой город, она проникнута стремлением к равенству, она демократична и хочет обосноваться в количествах. Культура национальна, цивилизация же — интернациональна.

Шпенглер всматривается в темнеющие дали истории: бесконечное мелькание бесконечно нарождающихся и умирающих форм, тысячи красок и огней, разгорающихся и потухающих, свободная игра свободнейших случайностей. Но мало-помалу глаз начинает привыкать и выступает второй, более устойчивый исторический план. В гнездах определенных ландшафтов (Шпенглер любит слово ландшафт и все время говорит о духовных, душевных и музыкальных ландшафтах) на берегу Средиземного моря, в долине Нила, в просторах Азии, на средне-европейских равнинах рождаются души великих культур. Родившись, каждая из них восходит к своей весне и своему лету, спускается к своей осени и умирает своею зимой. Этому роковому кругу жизни внешней соответствует столь же роковой круг внутренней жизни духа. Душа каждой эпохи неизбежно совершает свой круг от жизни к смерти, от культуры к цивилизации.

Противоположность культуры и цивилизации — главная ось всех Шпенглеровских размышлений. Культура, — это могущественное творчество созревающей души, — рождение мифа, как выражения нового богочувствования, — расцвет высокого искусства, исполненного глубокой символической необходимости, — имманентное действие государственной идеи среди группы народов, объединенных единообразным мирочувствованием и единством жизненного стиля.

Цивилизация — это умирание созидающих энергий в душе; проблематизммирочувствования; замена вопросов религиозного и метафизического характера вопросами этики и жизненной практики. В искусстве — распад монументальных форм, быстрая смена чужих входящих в моду стилей, роскошь, привычка и спорт. В политике — превращение народных организмов в практически заинтересованные массы, господство механизма и космополитизма, победа мировых городов над деревенскими далями, власть четвертого сословия.

Цивилизация представляет собой, таким образом, по Шпенглеру неизбежную форму смерти каждой изжившей себя культуры. Смерть мифа в безверии, живого творчества в мертвой работе, космического разума в практическом рассудке, нации в интернационале, организма в механизме.

Судьбы культур аналогичны, но души культур бесконечно различны. Каждая культура, как Сатурн кольцом, опоясана своим роковым одиночеством.

«Нет бессмертных творений. Последний орган и последняя скрипка будут когда-нибудь расщеплены; чарующий мир наших сонат и наших, всего только несколько лет тому назад нами, но и только для нас рожденный, замолкнет и исчезнет.Высочайшие достижения Бетховенской мелодики и гармонии покажутся будущим культурам идиотическим карканьем странных инструментов. Скорее, чем успеют истлеть полотна Рембрандта и Тициана, переведутся те последние души, для которых эти полотна будут чем-то большим, чем цветными лоскутами.Кто понимает сейчас греческую лирику? Кто знает, кто чувствует, что она значила для людей античного мира?»

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Лучшие изречения: Увлечёшься девушкой-вырастут хвосты, займёшься учебой-вырастут рога 9790 — | 7665 — или читать все.

195.133.146.119 © studopedia.ru Не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования. Есть нарушение авторского права? Напишите нам | Обратная связь.

Отключите adBlock!
и обновите страницу (F5)

очень нужно

источник

Основоположником учения о существовании «локальных» цивилизаций как новой науки об обществе считается Освальд Шпенглер (1889 — 1936). Концепция Освальда Шпенглера, изложенная им в книге «Закат Европы» (1918 — 1922), подвергает критике идею единства мировой истории и культуры. Основные идеи концепции О. Шпенглера:

1. Всемирной истории как единого поступательного процесса не существует, не существует и поступательного развития культуры с его закономерностями, а есть лишь круговорот локальных культур.

Вслед за Данилевским Шпенглер отвергал разделение всемирной истории на древнюю, средневековую и новую. Совершенный им, по его собственному выражению, «коперниковский» переворот в науке состоит в том, что история представляется не как единый процесс, а как множество мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны, к которой они строго привязаны на всем протяжении своего существования.

2.Культуры имеют локальный характер.Культура – это набор качеств и структур, имеющий во многом ценностную основу. Культуры привязаны к некоторой нации либо стране и определяют ментальность входящих в нее людей.

3. Культура уподобляется живому организму и понимается как живое существо высшего порядка. Шпенглер считал, культуры зарождаются неожиданно и «вырастают с возвышенной бесцельностью, подобно цветам в поле», будучи абсолютно изолированными и лишенными общих связей.

Все они проходят определенные стадии, фазы (циклы) своего развития: рождение, жизнь, расцвет, дряхлость (старость), смерть. Жизненный цикл каждой культуры с фаталистической неизбежностью заканчивается смертью. Умирая, культура теряет свой жизнеутверждающий пафос и перерождается в цивилизацию.

«Культуры – это организмы, — пишет Шпенглер, — а мировая история есть коллективная биография». Культуры рождаются, растут и, выполнив свое назначение, умирают. Каждая культура проходит в своем развитии через стадии, аналогичные стадиям развития живых организмов: детство, юность, зрелость и старость.

Каждой культуре присуще первичное мироощущение, «первосимвол», из которого проистекает все богатство ее форм. Историко-культурный тип замкнут в себе, существует обособленно, изолированно. Культура живет собственной, особой жизнью, культивируя свой «такт», «ритм», «вкус», «тональность». Она ничего не может воспринять от других культур. Не существует исторической преемственности, влияния или заимствования. Новая молодая культура, воспринимая влияние какой-либо другой, немедленно подчиняет воспринятое ей своему «ритму», «такту», «вкусу». Каждая культура имеет душу. Рождение культуры есть пробуждение великой души.

Когда огонь души затухает, она вступает в свою последнюю стадию – стадию цивилизации.

4. Цивилизация – исход и завершение всех поисков, последняя стадия развития культуры.

На этапе цивилизации культурный организм как историческое явление умирает. Но это не означает, что все люди физически гибнут: они остаются существовать, но ведут уже лишь биологическое существование. Переход от культуры к цивилизации соответствует переходу от творчества к бесплодию, от становления к окостенению, от органических «деяний» к механической «работе». Весь период жизни каждой культуры определяется Шпенглером приблизительно в 1000 лет. Последняя стадия — цивилизация — продолжается 200 — 300 лет. Она — перегной, мертвое время культуры.

Цивилизация характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир, опирается на шаблоны и стереотипы и доказывает неизбежную гибель Западной культуры.

«Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию (в конце XIX — начале XX века) и ее окончательная гибель – только вопрос времени.Характерными признаками цивилизации является космополитизм и города-гиганты, научный атеизм или мертвая метафизика вместо истинной религии, масса вместо народа.… Перед смертью цивилизация переживает короткий период второй религиозности, характеризуемой волнами мистицизма и гностицизма».

5. Шпенглер называетвосемь великих культур:

египетская культура; — античная культура;

— вавилонская культура; — культура майя;

— китайская культура; — византийско-арабская культура;

— индийская культура; — западноевропейская культура.

Он указывает на возможность появления девятой русской великой культуры, которая находится в процессе становления. Из этих культур мексиканская погибла насильственной смертью, арабская претерпела на ранних стадиях развития частичное подавление и разрушение.

Дата добавления: 2014-01-07 ; Просмотров: 6476 ; Нарушение авторских прав? ;

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

источник

Культура и цивилизация в концепции Шпенглера

Освальд Шпенглер (1880-1936) – немецкий философ, историк, культуролог, один из основоположников современной философии культуры. Автор оригинальной концепции циклического развития культуры. Выделив в истории цивилизации ряд уникальных, взаимопроницаемых культур, считал, что любая из них существует 1000 лет, после чего вырождается, превращаясь в цивилизацию – «бездушный интеллект» или «массовое общество». В своей главной работе «Закат Европы» – Шпенглер указывает на неизбежность будущего разрушения западной (европейской) цивилизации. В «Закате Европы» сформулирована оригинальная культуро-философская концепция автора, о которой до сих пор ведутся теоретические споры. Базовыми понятиями для этой концепции являются культура и цивилизация, которые немецкий теоретик понимает нетрадиционно, вкладывая в эти два слова особый смысл. Нельзя понять выдвигаемые Шпенглером положения, не разобравшись в используемых им терминах. Стоит прислушаться к мнению Г.М. Тавризян, считающей, что историко-культурная концепция Шпенглера строится на сопоставлениях, соотнесении и, большей частью, антиномичном противопоставлении «культуры» и «цивилизации»2. В то же время справедливая критика традиционных теорий, исследование современной социокультурной ситуации, попытка проанализировать истоки культурного кризиса делают «Закат Европы чрезвычайно актуальным. Чтобы определить, какой смысл О.Шпенглер вкладывает в термины «культура» и «цивилизация», увидеть взаимосвязь между этими понятиями, необходимо выявить их место в его концепции. 1. Образ, символ и стиль культуры

Ключом к пониманию всемирной истории культуры, с точки зрения ученого, выступает символ. Для того чтобы воссоздать дух эпохи, пишет он, недостаточно лишь проиллюстрировать историю теми или другими событиями, памятниками, произведениями искусства. Необходимо выяснить более глубокую взаимосвязь форм культуры, которые воспринимаются как символ. «Народы, языки и эпохи, битвы и идеи, государства и боги, искусства и произведения, науки, правовые отношения, хозяйственные формы и мировоззрения, великие люди и великие события являются символами и подлежат в качестве таковых толкованию»1. В каждой культуре и в каждой исторической эпохе существует свой символ, представляющий её знак. Символы и знаки создают образ культуры, по особым законам складываются в целое, которое воссоздает облик эпох.

Читайте также:  Ничто так не мешает видеть как точка зрения эссе

Собственная «идея» каждой культуры, о которой говорит Шпенглер, вовсе не аналогична идее культуры, как её понимает, например Гегель. Если у Гегеля первичной была логика, то у Шпенглера первичной является душа культуры. Большое значение имеет, какой смысл у Шпенглера приобретает термин «душа» применительно к культуре. Для него термин «душа культуры» есть яркое и в тоже время точное выражение того обстоятельства, что основание культуры несводимо к разуму. У каждой культуры есть своя собственная душа, реализующаяся во множестве индивидуальных жизней. Душа каждой культуры уникальна и не может быть до конца выражена рациональными средствами. Потому так трудно вникнуть во внутренний мир людей иной культуры, понять природу их символов, чувств, верований: «Каждой великой культуре присуще тайный язык мирочувствование, вполне понятный лишь тому, чья душа вполне принадлежит этой культуре».

Все культуры характеризуются ограниченной продолжительностью в истории и замкнуты в себе самих.

Восемь великих культурно-исторических типов занимают свое место на карте мировой истории: 1. египетская;

2.вавилонская; 3.индийская; 4.китайская; 5.греко-римская (аполлоновская);

В истории формируется «русско-сибирская культура».

Культуры обладают общей структурой, но имеют индивидуальный стиль и облик. В истории нельзя обнаружить такие абстракции, как формы мышления вообще, государство вообще. Шпенглер считает, что каждая культура имеет своё собственное естествознание и даже свою уникальную природу, т.к. природа воспринимается человеком через культуру. Таким образом, Шпенглер называет культурами определенные общественные образования вместе с их характерными особенностями. Каждая нация, по его мнению, наделяет людей своей идеей, своими страстями, своей жизнью, и все культуры «строго привязаны на протяжении своего существования» к тем странам, которые послужили основой для их возникновения. Культура для О.Шпенглера живое существо высшего порядка, выросшее «со своей возвышенной беспечностью», «подобно цветам в поле». 2. Душа культуры

Исходя их принципа символики культур, Шпенглер предлагает описание аполлоновской, фаустовской и магической души.

Аполлоновский ученый называет душу античной культуры, избравшей чувственное тело идеальным типом пространства. К этому типу им отнесены скульптура обнаженного человека, механическая статика, чувственные культы олимпийских богов, политически изолированные греческие города. Античный храм, античный рельеф, замкнутая колоннада лишь подчеркивают контуры объема, священное установление границ. Множественность отдельных тел требует аналогичного мира богов – таков смысл античного политизма. Аполлоновская душа Греции – это телесность, статичность, природность, законченность, это мир, чуждый всякой динамике и истории, всякому порыву к бесконечному, безграничному и потустороннему.

Фаустовская душа воплощена в западноевропейской культуре, родилась в X-м столетии вместе с романским стилем в северных равнинах между Эльбой и Тахо. Её символами стали искусство фуги в музыке, динамика Галилея, католическая и протестантская догматика, великие династии эпохи барокко с их политикой, живопись, соединяющая пространства посредством света и тени. Зодчество находит выражение в исполинских и готических храмах2. Это новое переживание мира повторяется в поэзии и в религии, связующей участников в магическую общину.

Магическая душа арабской культуры между Тигром и Нилом, Черным морем и Южной Аравией выражается в алгебре, астрологии и алхимии, мозаиках и арабесках, халифатах и мечетях, таинствах и священных книгах персидской, индийской, христианской религии. В общей исторической картине какой-либо культуры может господствовать только один образ – стиль этой культуры.

3. Цивилизация как закат культуры

В основе каждой культуры лежит душа, а культура – это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытии вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Длительность цикла развития культуры Шпенглер определяет примерно в 1000 – 1500 лет1. Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, юность, возмужалость и старость. Культура рождается в тот миг, когда из прадушевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа. Она расцветает на почве строго ограниченной местности, к которой она и остается привязанной, наподобие растения.

Смерть культуры есть исчерпание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют людей, обращенных теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитарным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. Цивилизация есть неизбежная судьба культуры, будущий Запад не есть безграничное движение вперед и вверх, по линии наших идеалов. Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи с этим отпадает ряд жизненных содержаний как невозможных. Как только цель достигнута, и вся полнота внутренних возможностей завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, отмирает, её кровь свёртывается, силы надламываются – она становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может топорщить свои гнилые сучья. Цивилизация – это те самые крайние и искусственные состояния, осуществить которые способен высший вид людей. Шпенглер называл цивилизацией одряхлевшую культуру, реализовавшую свои цели, подошедшую к концу своего существования1. В чём же различия между культурой и цивилизацией? Очень хорошо различия между ними сформулировал Н. Бердяев. Культура не развивается бесконечно. Она несёт в себе семя смерти, в ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации. Цивилизация, же есть, смерть духа культуры динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы культуры. На этих путях совершается переход культуры к цивилизации. Культура – есть творческая деятельность человека. В культуре творчество человека получает свою объективизацию. Цивилизация – переход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни. И, наконец: Культура –религиозна по своей основе, цивилизация – безрелигиозна. Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура – национальна. Цивилизация – интернациональна. Культура – аристократична, а цивилизация – демократична.

Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов. Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива до тех пор, пока она сохраняет глубоко интимную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры живёт не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. Если культура перестаёт притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Для античности это состояние наступило в римскую эпоху. Для Европы, пишет Шпенглер, время заката придёт через 2000 лет.

Отсюда Шпенглер видит опасность, которую несёт с собой цивилизация. Нет ничего дурного в благоустройстве жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остаётся душевных сил. Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру.

Шпенглер не отрицает цивилизацию, но он и не человек «цивилизации», способный откинуть в сторону старый «культурный хлам» ради того, чтобы уютно чувствовать себя в мире обыденных забот. Отсюда вытекает его двойственное мироощущение, которое охарактеризовал Н. Бердяев: «Своеобразие Шпенглера в том, что ещё не было человека цивилизации … с таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосознание Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нём нет цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство своей эпохи над предшествующими поколениями и эпохами.

Отказ от культуры совершается нагло и агрессивно. Человек не испытывает желания подняться до высот культуры, сделать усилие, чтобы её поднять. Он требует, чтобы всё было выровнено до его унылого уровня, а всякая утонченность, изысканность и воспитанность объявляются ненужными излишествами. Итак, из всего сказанного можно сделать ряд выводов. Согласно концепции О.Шпенглера культура это набор качеств и структур, имеющий во многом ценностную основу, привязанный к некоторой нации либо стране и определяющий ментальность входящих в нее людей. Культуры имеют локальный характер, что означает отсутствие общей направленности исторического процесса и бессмысленность самого понятия человечества. Понять культуру можно, выявив ее стиль, который, в свою очередь, возникает из идейной основы, первичного символа «прафеномена». О.Шпенглер рассматривает культуру, как над биологический организм, закономерно проходящий определенные стадии развития. При этом происходят поиски средств реализации основной идеи, выявляются исторические формы данной культуры.

Цивилизация исход и завершение этих поисков, последняя стадия развития. Она характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир. Немецкий мыслитель путем ряда аналогий с культурами прошлого доказывает неизбежную гибель Западной культуры. «. Падение Западного мира представляет собой ни более, ни менее как проблему цивилизации». Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию, и ее окончательная гибель только вопрос времени. Этим О. Шпенглер объясняет все кризисные явления, охватившие современное общество. Глубокая эрудированность, смело проводимые параллели, широта рассматриваемых вопросов и почти поэтическая напряженность повествования делают обоснование высказанной в «Закате Европы» концепции чрезвычайно убедительным. У Шпенглера — с его принципом культурно-исторического круговорота и идеей обособленности культурных образований — имелось множество предшественников. Специфической и новой чертой теории Шпенглера было приложение циклической модели не к народам, нациям, государствам и цивилизациям, а к культурно-историческим мирам, понимаемым весьма оригинально.

Не надо думать, как это часто случается, будто у Шпенглера речь идет о физической гибели культурно-исторического мира. Он продолжает существовать, но его обитатели уже не живут полнокровной духовной жизнью, а влачат чисто биологическое существование. Внутреннее богатство духа сменяется внешней, лихорадочной и даже инстинктивной активностью. И встает вопрос: но разве Шпенглер не приближался своими утверждениями к истине? Возьмется ли кто-нибудь утверждать, что в XX в. человек живет более богатой в духовном отношении жизнью, чем представитель века XIX? Кто может, аргументировано заявить, что в литературе, живописи, музыке, поэзии люди западного мира в XX в. создали более выдающиеся произведения по сравнению с прошлым столетием? Конечно, если что и является несомненным, так это прогресс в науке и технике.

источник

Культурологическая концепция Шпенглера строится на сопоставлении и в большей части на противопоставлении культуры и цивилизации. Поэтому, прежде чем приступить к анализу самой концепции, необходимо определить эти понятия. В мировой истории Шпенглер выделяет восемь типов культур, достигших полноты своего развития, — это античность и Западная Европа, арабская культура, Египет, Вавилон, Индия, Китай и культура майи. Для Шпенглера их существование в разные времена на самых отдаленных территориях планеты – свидетельство не единого мирового процесса, а единства проявления культуры во всем ее многообразии. Культура у Шпенглера – сложившийся в веках исторический индивидуум, историко-культурная целостность, сущность которой образует религия.

Термином цивилизации Шпенглер обозначает последнюю, неизбежную фазу всякой культуры. Цивилизация как исключительно технико-механическое явление противоположна культуре как царству органически-жизненного. Цивилизация, обладая одними и теми же признаками во всех культурах, есть выражение отмирания целого как организма, затухание одушевляющей его культуры, возврат в небытие культуры.

Шпенглер останавливается на рассмотрении трёх исторических культур: античной, европейской и арабской. Им соответствуют три “души” — аполлоновская, избравшая в качестве своего идеального типа чувственное тело; фаустовская душа, символом которой является беспредельное пространство, динамизм; магическая душа, выражающая постоянную дуэль между душой и телом, магические отношения между ними. Отсюда вытекает содержание каждой из культур. Для Шпенглера все культуры равноправны; каждая из них уникальна и не может быть осуждена с внешней позиции, с позиции другой культуры. Феномен других культур говорит на другом языке. Для других людей существуют другие истины. Для мыслителя имеют силу либо все из них или не одна из них. Сконцентрировав своё внимание не на логике, а на душе культуры, он сумел точно подметить своеобразие европейской души, образом которой может (как считает сам автор) являться душа гётевского Фауста — мятежная, стремящаяся преодолеть мир своей волей.

Шпенглер считает, что каждая культура имеет не только своё искусство, но и своё собственное естествознание и даже свою уникальную природу, т.к. природа воспринимается человеком через культуру. “Каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира — как природы”, или — одно и то же – “у каждой есть своя собственная, своеобразная природа, каковой в точно таком же виде не может обладать ни один человек иного склада. Но в ещё более высокой степени у каждой культуры есть собственный тип истории, в стиле которой он непосредственно созерцает, чувствует и переживает общее и личное, внутреннее и внешнее, всемирно-историческое и биографическое становление”.[1]

По Шпенглеру, в основе каждой культуры лежит душа, а культура — это символическое тело, жизненное воплощение этой души. Но ведь всё живое когда-нибудь умирает. Живое существо рождается, чтобы реализовать свои душевные силы, которые затем угасают со старостью и уходят в небытие вместе со смертью. Такова судьба всех культур. Шпенглер не объясняет истоки и причины рождения культур, но зато их дальнейшая судьба нарисована им со всей возможной выразительностью. “Культура рождается в тот момент, когда из первобытно-душевного состояния вечно-детского человечества пробуждается и выделяется великая душа, некий образ из безобразного, ограниченное и переходящее из безграничного и пребывающего. Она расцветает на почве строго ограниченной местности, к которой она и остается привязанной, наподобие растения”.[2] Кризис в культуре наступает тогда, когда ее душа осуществит всю совокупность своих возможностей, в виде народов, языков, религиозных учений, искусств, государств и наук. Вследствие этого культура вновь возвращается в объятья первобытной души. Однако протекание культуры не есть плавный, спокойный процесс. Это живое бытие есть напряженная страстная борьба: внешняя – за утверждение ее власти над силами хаоса и внутренняя – за утверждение ее власти над бессознательным, куда этот хаос, злобствуя, укрывается.

Читайте также:  Личность человека с точки зрения философии

Смерть культуры есть исчерпание её души, когда её смыслы уже не вдохновляют людей, обращённых теперь не к осуществлению культурных ценностей, а к утилитарным целям и благоустройству жизни. Этот период Шпенглер связывает с наступлением эпохи цивилизации. “Цивилизация есть неизбежная судьба культуры, Будущий Запад не есть безграничное движение вперёд и вверх, по линии наших идеалов. Современность есть фаза цивилизации, а не культуры. В связи с этим отпадает ряд жизненных содержаний как невозможных. Как только цель достигнута, и вся полнота внутренних возможностей завершена и осуществлена вовне, культура внезапно коченеет, она отмирает, её кровь свёртывается, силы надламываются — она становится цивилизацией. И она, огромное засохшее дерево в первобытном лесу, ещё многие столетия может топорщить свои гнилые сучья”.[3]

Так было с Египтом, Китаем, Индией и с миром ислама. Так торчала, по словам Шпенглера, исполинская по территории античная цивилизация имперской эпохи, с виду исполненная юношеской силы, заглушая собой мировую арабскую культуру востока.

“Каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть своё детство, своя юность, своя возмужалость и старость”.[4]

“Чем более приближается культура к полудню своего существования, тем более мужественным, резким, властным, насыщенным становится ее окончательно утвердившийся язык форм, тем увереннее становится она в ощущении своей силы, тем яснее становятся ее черты. В раннем периоде все это еще темно, смутно, в искании, полно тоскливым стремлением и одновременно боязнью… Наконец при наступлении старости начинающейся цивилизации, огонь души угасает. Угасающие силы еще раз делают попытку, с половинным успехом – в классицизме, родственном всякой умирающей культуре – проявить себя в творчестве большого размаха; душа еще раз с грустью вспоминает в романтике о своем детстве. Наконец, усталая, вялая и остывшая, она теряет радость бытия и стремится – как в римскую эпоху – из тысячелетнего света обратно в потемки перводушевной мистики, назад в материнское лоно, в могилу…”[5]

В чём же различия между культурой и цивилизацией? Очень хорошо различия между ними сформулировал Н. Бердяев. Он был солидарен с О. Шпенглером, который “признал цивилизацию роком всякой культуры. Культура не развивается бесконечно. Она несёт в себе семя смерти. В ней заключены начала, которые неотвратимо влекут её к цивилизации. Цивилизация же есть смерть духа культуры… динамичное движение внутри культуры с её кристаллизованными формами неотвратимо влечёт к выходу за пределы культуры. На этих путях свершается переход культуры к цивилизации”. Чем объяснить такую глубокую метаморфозу? “Культура, — отмечал Бердяев, — есть творческая деятельность человека. В культуре творчество человека получает свою объективацию”. Цивилизация же “есть переход от культуры, от созерцания, от творчества ценностей к самой жизни”. И, наконец: “Культура — религиозна по своей основе, цивилизация – безрелигиозна. Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к могуществу, к устроению поверхности земли. Культура — национальна. Цивилизация — интернациональна. Культура — органична. Цивилизация — механична. Культура основана на неравенстве, на качествах. Цивилизация проникнута стремлением к равенству, она хочет обосноваться на количествах. Культура — аристократична. Цивилизация — демократична”.

Почему же цивилизация, несущая человеку социальное и техническое благоустройство жизни, вызывает у Шпенглера ощущение гибели культуры? Ведь сохраняются прекрасные произведения искусства, научные достижения, мир культурных символов. Но Шпенглер увидел более глубокую и неочевидную сторону дела. Культура жива до тех пор, пока она сохраняет глубоко интимную, сокровенную связь с человеческой душой. Душа культуры живёт не сама по себе, а лишь в душах людей, живущих смыслами и ценностями данной культуры. “Всякое искусство смертно, не только отдельные творения, но и сами искусства. Настанет день, когда перестанут существовать последний портрет Рембрандта и последний такт моцартовской музыки — хотя раскрашенный холст и нотный лист, возможно, и останутся, так как исчезнет последний глаз и последнее ухо, которым был доступен язык их форм. Преходяща любая мысль, любая вера, любая наука, стоит только угаснуть умам, которые с необходимостью ощущали миры своих “вечных истин” как истинные”.[6]

Если культура перестанет притягивать и вдохновлять человеческие души, она обречена. Отсюда Шпенглер видит опасность, которую несёт с собой цивилизация. Нет ничего дурного в благоустройстве жизни, но когда оно поглощает человека целиком, то на культуру уже не остаётся душевных сил. Он ничего не имеет против удобств и достижений цивилизации, но он предупреждает против цивилизации, вытесняющей подлинную культуру: “Культура и цивилизация — это живое тело душевности и её мумия”.[7]

Шпенглер не отрицает цивилизацию, но он и не “человек цивилизации”, способный откинуть в сторону старый “культурный хлам” ради того, чтобы уютно чувствовать себя в мире обыденных забот. Отсюда вытекает его двойственное мироощущение, которое блестяще охарактеризовал Н. Бердяев: “Своеобразие Шпенглера в том, что ещё не было человека цивилизации с таким сознанием, как Шпенглер, печальным сознанием неотвратимого заката старой культуры, который обладал бы такой чуткостью и таким даром проникновения в культуры прошлого. Цивилизаторское самочувствие и самосознание Шпенглера в корне противоречиво и раздвоено. В нём нет цивилизаторского самодовольства, нет этой веры в абсолютное превосходство своей эпохи над предшествующими поколениями и эпохами. Шпенглер слишком хорошо всё понимает. Он не новый человек цивилизации, он — человек старой европейской культуры.

источник

Базовыми понятиями для этой теории являются культура и цивилизация, которые немецкий теоретик понимает нетрадиционно, вкладывая в эти два слова особый смысл. Нельзя понять выдвигаемые Шпенглером положения, не разобравшись в используемых им терминах. Историко-культурная концепция Шпенглера строится на сопоставлениях, соотнесении и, большей частью, противопоставлении “культуры” и “цивилизации”.

Чтобы определить, какой смысл Освальд Шпенглер вкладывает в термины “культура” и “цивилизация”, увидеть взаимосвязь между этими понятиями, необходимо выявить их место в его концепции. Хотя автор “Заката Европы” не был первым, кто противопоставил культуру цивилизации, его взгляд на этот вопрос оригинален и необычен. Шпенглер отказывается от концепции единого всемирного исторического процесса, единой линии эволюции человечества, как проходящего последовательные этапы развития, оказывающегося при всех отклонениях, периодах застоя или упадка в целом поступательным движением, которое в фармационной теории определяется как прогресс, так как эта точка зрения приводит к тому, что “любая из культур, предшествовавших нашей, расценивается как находящаяся на низшей ступени, незавершенная, тем самым как бы завещавшая нам продолжение начатого. Схема “Древний мир — Средние века — Новое время” устанавливает, по мнению Шпенглера, “чисто внешнее начало и конец там, где в более глубоком смысле нельзя говорить ни о начале, ни о конце. По этой схеме страны Западной Европы являются покоящимся полюсом. вокруг которого скромно вращаются мощные тысячелетия прошлого и далекие огромные культуры”[4].

Однако, отрицая одну концепцию истории, необходимо построить другую, лишенную противоречий и недостатков той, от которой пришлось отказаться. И Шпенглер находит такую концепцию. Он выдвигает идею неких сообществ людей, наделенных общей ментальностью. Каждое их таких сообществ обладает определенным набором характерных черт, который немецкий философ называет стилем. “Вместо монотонной картины линейнообразной всемирной истории, держаться за которую можно только закрывая глаза на подавляющее количество противоречащих ей фактов, я вижу феномен множества мощных культур, с первобытной силой вырастающих из недр породившей их страны. ”[5].

Таким образом, Шпенглер называет культурами определенные общественные образования вместе с их характерными особенностями. Каждая нация, по его мнению, наделяет людей своей идеей, своими страстями, своей жизнью, и все культуры “строго привязаны на протяжении своего существования” к тем странам, которые послужили основой для их возникновения. Культура для Шпенглера — живое существо высшего порядка, выросшее “со своей возвышенной беспечностью”, “подобно цветам в поле”. И во всемирной истории немецкий философ увидел “картину вечного образования и изменения, чудесного становления и умирания органических форм”. Теории единства и преемственности мировой истории Шпенглер противопоставляет учение о множестве завершенных, разобщенных в пространстве и во времени цивилизаций (“культур”), равнозначных по предельной полноте осуществленных в них возможностей и достигнутому совершенству выражения, языка форм. “Те из них, которые нам кажутся незавершенными, не сумевшими реализовать свои цели, на самом деле стремились совсем к иному, чем представляется нам. Это положение означает, что нет никакой прямолинейной преемственности в истории; новая культура впитывает из опыта прошлого лишь то, что отвечает ее внутренним потребностям, а значит, в определенном смысле она не наследует ничего”.

В главе “О смысле чисел” он раскрывает всю глубину пропасти, лежащей между античной и современной математиками; показывает, как понятия, перенесенные из Эллады на почву Запада, приобретают совсем иное значение, хотя внешняя преемственность и сохраняется. Следовательно, Шпенглер подчеркивает локальность культур, слабость связей между ними. Отсюда вытекает опасность попыток анализа прошлых эпох на основе современных критериев “Место отдельных явлений определяется исключительно большей чистотой и силой их языка форм, напряженностью их символического значения — безотносительно к добру и злу, высокому и низкому, пользе или идеалу”[6]. Шпенглер противопоставляет культуру и цивилизацию, и название “теория локальных цивилизаций” применительно к нему следует преобразовать в “теорию локальных культур”.

Сама идея разделения культуры и цивилизации не нова, но Шпенглер нетрадиционно подошел к этому вопросу, гармонически объединив терминологию со своей концепцией. Немецкий теоретик под цивилизацией понимает итог, завершение и исход всякой культуры. “Цивилизация — это те самые крайние и искусственные состояния, осуществить которые способен высший вид людей”. Шпенглер называл цивилизацией одряхлевшую культуру, реализовавшую свои цели, подошедшую к концу своего существования. Зарождение культур, говорит он, происходит в тот момент, когда “из первобытно-душевного состояния вечно детского человечества пробуждается и выделяется великая душа, некий образ из безобразного. ”[7]

Гибель культуры происходит после того, как эта душа осуществит полную сумму своих возможностей в виде народов, языков, вероучений, искусств. и, таким образом, вновь возвратится в первичную душевную стихию. Когда цель достигнута и идея, т.е. все изобилие внутренних возможностей, завершена и осуществлена во внешнем, тогда культура вдруг застывает, отмирает, ее кровь свертывается, силы ее надламываются — она становится цивилизацией.

О. Шпенглер рассматривает культуру как надбиологический организм, закономерно проходящий определенные стадии развития. При этом происходят поиски средств реализации основной идеи, выявляются исторические формы данной культуры. Цивилизация — исход и завершение этих поисков, последняя стадия развития. Она характеризуется ослаблением влияния традиций, упадком религиозности, ростом городов, распространением причинно-следственных (природных) взглядов на мир.

Немецкий мыслитель путем ряда аналогий с культурами прошлого доказывает неизбежную гибель Западной культуры. “. Падение Западного мира представляет собой ни более ни менее как проблему цивилизации”. Европа давно уже перешла в цивилизационную стадию, и ее окончательная гибель – только вопрос времени. Этим О. Шпенглер объясняет все кризисные явления, охватившие современное общество.

Теория А.Дж.Тойнби.

К мыслителям, придерживающимся схожей со Шпенглером точки зрения, относится английский историк XX века Арнольд Тойнби. Прежде чем говорить о теории циклов цивилизаций Тойнби, необходимо понять, что же он подразумевает под понятием “цивилизация”, или, другими словами, что является “единицей измерения” исторического бытия по Тойнби. Исходя из того, что любая страна, политический союз и т. д. должны рассматриваться не сами по себе, а исходя из “исторического контекста”, Тойнби приходит к следующим выводам об “атоме, на котором следует фокусировать свое внимание историку”:

Цивилизации “представляют собой . общества с более широкой протяженностью как в пространстве, так и во времени, чем национальные государства, города-государства или любые другие политические союзы”;

Именно цивилизации должны рассматриваться историками;

Цивилизации сопоставимы друг с другом;

Ни одна из цивилизаций не охватывает всего человечества;

Преемственность в развитии цивилизаций гораздо меньше, чем преемственность между фазами развития одной цивилизации.

Проводя анализ истории, Тойнби выделяет двадцать одну цивилизацию, когда-либо существовавшую на Земле (данная цифра меняется по ходу книги). На данный момент их осталось пять (не считая две реликтовые):

Между некоторыми из этих цивилизаций существуют родственные отношения, например, западная христианская и православная христианская, находящиеся друг с другом в “сестринских” отношениях, происходят из эллинской цивилизации. Цивилизации, кроме этого, взаимодействуют друг с другом и могут влиять друг на друга. Такая точка зрения в корне противоречит точке зрения Шпенглера, согласно которой цивилизации являются замкнутыми в себе сущностями, не способными понять друг друга и не проистекающими одна из другой.

Тем не менее, Тойнби также глубоко не приемлет и концепцию “единства цивилизации”, объясняя ее, как и Шпенглер, гипертрофированным чувством евроцентризма современных историков: “Западные историки . считают, что в настоящее время унификация мира на экономической основе Запада более или менее завершена, а значит, как они полагают, завершается унификация и по другим направлениям. Во-вторых, они путают унификацию с единством, преувеличивая, таким образом, роль ситуации, исторически сложившейся совсем недавно и не позволяющей пока говорить о создании единой Цивилизации, тем более отождествлять ее с западным обществом”[8]

Читайте также:  Инфаркт глаза можно ли вернуть зрение

Каждая цивилизация проходит на своем жизненном пути следующие стадии: Стадия зарождения — генезис.Цивилизация может возникнуть либо в результате мутации примитивного общества либо на развалинах “материнской” цивилизации. За стадией генезиса следует стадия роста, на которой цивилизация из зародыша развивается в полноценную социальную структуру. Во время роста цивилизацию постоянно подстерегает опасность перехода в стадию надлома, которая, как правило (но не обязательно!) сменяется стадией распада. Распавшись, цивилизация либо исчезает с лица Земли (египетская цивилизация, цивилизация Инков) либо дает жизнь новым цивилизациям (эллинская цивилизация, породившая через вселенскую церковь западное и православное христианство). Следует сразу отметить, что в этом жизненном цикле нет той фатальной предопределенности развития, которая присутствует в цикле цивилизации Шпенглера. Если у Шпенглера цивилизация — это живой организм, который с необходимостью растет, созревает, увядает и, наконец, умирает, то Тойнби отходит от трактования цивилизации, как некой неделимой сущности, считая что “общество не является и не может быть ничем иным, кроме как посредником, с помощью которого отдельные люди взаимодействуют между собой. Личности, а не общества создают человеческую историю”[9]. Такая интерпретация общества позволяет ответить на вопрос о предопределенности развития: если все индивидуумы, составляющие данное общество, смогут преодолеть надлом в душе, то и общество в целом может выбраться из стадии надлома. “Надломы цивилизаций не могут быть результатом повторяющихся или поступательных действий сил, находящихся вне человеческого контроля”[10]. Отсюда следует, что Тойнби отвергает судьбу в вопросах развития цивилизации, считая, что последнее слово всегда остается за человеком.

Выделив основные стадии развития цивилизации, необходимо ответить на вопрос: что же является “мотором” цивилизации, что заставляет примитивное общество, жившее стационарно на протяжении многих тысяч лет, однажды проснуться и начать непрерывное поступательное движение; есть ли что-либо единое, стоящее за всеми стадиями развития цивилизаций? В поисках этого первопринципа Тойнби приходит к концепции Вызова-и-Ответа. Не найдя детерминированных, “неодушевленных” причин зарождения и развития цивилизаций, Тойнби вводит через миф об искушении твари Божьей Дьяволом и последующем преображении искушаемого через творение Господне противоречие в качестве основного движущего механизма истории. На первом этапе Дьявол (Вызов) выводит систему из равновесного и пассивного состояния Инь в возбужденное и активное состояние Ян. Ответом на вызов должен быть либо рост — “переход в более высокое и более совершенное с точки зрения усложнения структуры”[11] состояние, либо смерть, проигрыш. Выйдя на новую ступень, система вновь выводится из равновесия и так далее до тех пор, пока на очередной вызов не последует адекватного ответа. Вызовы могут быть как внешними (стимулы, необходимые для генезиса цивилизации) так и внутренними (творческий порыв гения, развитие науки). Причем системе требуется лишь первоначальное наличие внешних стимулов, которые затем по мере развития системы превращаются во внутренние вызовы. Именно такое динамическое, прогрессирующее противоречие и является залогом развития цивилизации и индивидуумов, ее составляющих.

Чтобы общество смогло ответить на вызов, в нем необходимо наличие Личностей, сверхлюдей. Именно они способны дать ответ, именно они способны повести за собой всех остальных. Кто они — эти сверхлюди? Тойнби указывает, что ими могут быть как отдельные люди (Иисус, Мухаммед, Будда) так и социальные группы (английские нонконформисты). В любом случае общество раскалывается на две взаимодействующие части: на творческое, несущее в себе потенциал меньшинство и основную инертную массу. Наличие в обществе творческой личности — фактор необходимый и достаточный для зарождения процесса. Однако для ответного движения нужны определенные условия, при которых творческая личность может увлечь за собой остальных”[12]. Каков механизм взаимодействия творческого меньшинства и пассивного большинства? Тойнби назвал этот механизм “мимесис” социальное подражание. Мимесис появляется у человека задолго до вступления общества в фазу развития. Его можно видеть и в обществах с примитивным укладом и в развитых цивилизациях. Однако действие мимесиса в этих двух случаях прямо противоположно: если в примитивных обществах мимесис, выражаясь в обычаях и подражании старейшинам, направлен в прошлое и является гарантом стабильности общества, то при вступлении общества на путь цивилизации мимесис в основном направлен на творческое меньшинство, являясь, таким образом, связующим звеном между активными и пассивными его членами. Следовательно, для успешного ответа на вызов необходимо наличие в обществе следующих факторов:

в обществе должны присутствовать люди, способные понять вызов и дать на него ответ;

большинство должно быть готово к принятию данного ответа, то есть, грубо говоря, “созреть” для ответа.

Как уже упоминалось, Тойнби выделяет два пути возникновения цивилизаций: через мутацию примитивного общества и через отчуждение пролетариата от правящего меньшинства ранее существовавших цивилизаций. Как и следовало ожидать, в обоих случаях Тойнби объясняет генезис с помощью концепции Вызов-и-Ответ, отвергая при этом как расовые теории, постулирующие различную “государствообразующую” силу разных рас, так и благоприятные природные условия, якобы являющиеся залогом возникновения цивилизаций. Замечая, что природные условия могут влиять на характер цивилизации, он однако говорит, что для успешного зарождения необходимо появление Вызова — стимула. Тойнби выделяет пять основных стимулов, которые могут положительным образом повлиять на успешный генезис цивилизации.

a) Стимул бесплодной земли

a) Стимул удара (реакция на нападение)

b) Стимул давления (“форпост”)

c) Стимул ущемления (бедность, рабство, национальная дискриминация)

Как видно из приведенного выше списка, стимулы могут быть как природными, так и социальными. Именно появление стимулирующего воздействия со стороны природы или окружающих народов способно вывести примитивное общество из стационарного состояния и заставить его начать развиваться. Доказывая свое предположение, Тойнби анализирует большое количество различных цивилизаций и в каждом случае находит такой стимул.

В результате роста каждая цивилизация проходит свой уникальный путь развития. При этом опыт, полученный каждой цивилизацией, также уникален. Этим Тойнби объясняет различие цивилизаций. Чем сильнее развита данная цивилизация, тем неповторимей пройденный ею жизненный путь и тем сильнее непохожа она на другие. Таким образом, по мере роста цивилизаций возникает их дифференциация, что сказывается на мировоззрении индивидуумов, культуре, искусстве. В отличие от Шпенглера, объясняющего различие цивилизаций (у Шпенглера — культур) различием прафеноменов — первичных символов, лежащих в основе каждой цивилизации, Тойнби усматривает изначальное внутреннее единство всех цивилизаций, различия которых вызваны неповторимостью жизненного пути каждой цивилизации: “Многообразие, представленное в человеческой природе, человеческой жизни и социальных институтах — это искусственный феномен и он лишь маскирует внутреннее единство”[13].

Одним из основных постулатов теории Освальда Шпенглера является то, что общества суть живые организмы. А раз так, то каждое общество проходит через стадии, обязательные для любого организма: рождения, роста, увядания и смерти. Однако, как было показано, Тойнби отвергает эту точку зрения, рассматривая общество лишь как поле действия индивидуумов. Где же тогда следует искать причину надломов цивилизаций? Как уже говорилось, процесс роста цивилизации — это постоянная борьба. С одной стороны, это взаимодействие между вызовами и творческим меньшинством, с другой стороны это постоянное противоречие между меньшинством и косной массой. Надлом может произойти по различным причинам. Возможно, что на очередной вызов активная часть просто не сможет дать адекватный ответ. Другая причина может крыться в природе мимесиса. Мимесис, направленный в будущее означает отказ от обычаев. Таким образом, система становится слабо сбалансированной и подверженной катаклизмам. Не имея достаточно четкого и однозначного ответа на вопрос о причинах надлома, Тойнби приводит большое количество примеров надломов, из которых можно вычленить несколько групп:

Отказ большинства от мимесиса. Во время катаклизмов большинство может потерять веру в идеалы меньшинства и, не имея сдерживающих традиций, оказывается в “подвешенном” состоянии, что неизбежно ведет к хаосу.

Ошибка меньшинства, выраженная в пассивности после ряда собственных побед. Общество с таким меньшинством существует до первого катаклизма, выводящего систему из “спящего” равновесия.

Изоляция правящего меньшинства от общества и, как следствие, вырождение.

Идолопоклонство — “интеллектуальное и морально ущербное и слепое обожествление части вместо целого, твари вместо Творца и времени вместо Вечности”[14]. В эту категорию попадает очень широкий спектр надломов. В частности, сюда попадает современная техногенная западная цивилизация, спартанская цивилизация, положившая себя на алтарь бога Войны.

Как видно, спектр опасностей, подстерегающих цивилизацию на пути ее развития, весьма широк. Однако наступление надлома и гибели не является неизбежным. Всегда есть шанс выхода из тупиковой ситуации.

Стадия распада, по Тойнби, является серией неудачных ответов на один и тот же вызов, который привел к надлому цивилизации. В социальном плане на стадии распада происходит расщепление общества на три составляющие:

Правящее меньшинство, больше не являющееся творческой силой общества, но усиленно цепляющееся за власть. С целью удержания власти оно создает универсальное государство.

Внутренний пролетариат, не доверяющий более правящему меньшинству. Его ответной реакцией является создание вселенской церкви.

Внешний пролетариат. Он проявляет себя в варварских набегах на ослабевшую цивилизацию.

В духовной сфере распад общества приводит к расколу в душе. Раскол в душах людей проявляется в самых разнообразных формах. Он затрагивает поведение, чувства, жизнь в целом. В период распада общества каждый вызов встречает в душах людей прямо противоположный отклик — от абсолютной пассивности до крайних форм активности. По мере нарастания социального распада альтернативные решения становятся все более косными, полярными и более значимыми по своим последствиям.

Разложение общества сопровождается полным распадом правящей верхушки и появлением нового творческого меньшинства, вышедшего из пролетариата. Именно это меньшинство способно образовать новую цивилизацию. Единственный положительный выход — “преображение”, то есть создание пролетариатом новой религии, опирающейся на принципиально иную систему ценностей, нежели разлагающаяся цивилизация. Созданная пролетариатом вселенская церковь является той “куколкой”, из которой и возникнет в будущем новая цивилизация.

Общая сущность цивилизационного анализа истории общества

Из всего сказанного выше становиться ясным общий смысл цивилизационного подхода – построить типологию общественных систем, исходящую из определенных, качественно различающихся между собой технико-технологических базисов. Длительное игнорирование цивилизационного подхода серьезно обедняло нашу историческую науку и социальную философию, мешало понять многие процессы и явления. Восстановление в правах и обогащение цивилизационного подхода позволит сделать наше видение истории более многомерным.

Важным моментом развития цивилизации является наращивание интеграционных тенденций в обществе – тенденций, которые нельзя вывести прямо и только из законов функционирования и развития той или иной формации. В частности, вне цивилизационного подхода невозможно понять сущность и специфику современного за­падного общества, равно как нельзя дать истинную оценку дезинтеграционным процессам, развернувшимся в масштабе бывшего СССР и Восточной Европы. Это тем более важно, что данные про­цессы многими выдаются и принимаются за движение к цивилиза­ции.

Из сущности и структуры общественно-экономических формаций не могут быть прямо выведены и конкретные исторические фор­мы организации общественного хозяйства (натуральное, натурально-товарное, товарное, товарно-планомерное), поскольку формы эти непосредственно определяются, как мы видели, технико-техно­логическим базисом, лежащим в основе цивилизации. Сопряжение форм организации общественного хозяйства с волнами (ступенями) цивилизации позволяет понять, что натурализация экономических отношений в любых исторических условиях не есть движение впе­ред, по линии развития цивилизации — перед нами попятное истори­ческое движение.

Цивилизационный подход позволяет понять генезис, характерные черты и тенденции развития различных социально-этнических об­щностей, которые опять-таки не связаны напрямую с формационным членением общества.

При цивилизационном подходе обогащаются и наши представле­ния о социально-психологическом облике данного конкретного об­щества, его менталитете, причем активная роль общественного со­знания предстает более рельефно, ибо многие черты этого облика являются отражением технико-технологического базиса, лежащего в основе той или иной ступени цивилизации.

Цивилизационный подход вполне согласуется с современными представлениями о культуре как внебиологическом, чисто соци­альном способе деятельности человека и общества. Более того, цивилизационный подход позволяет рассматривать культуру во всем ее объеме, не исключая ни одного структурного элемента. С другой стороны, сам переход к цивилизации может быть понят только с учетом того, что он явился узловым пунктом формирова­ния культуры. Таким образом, цивилизационный подход позволяет глубоко вникнуть в еще один очень важный срез исторического процесса — цивилизационный.

Следует отметить и возрастающее значение этнических, культурных и цивилизационных различий в со­временном мире и то, что идеи глобальности охватывают еще очень узкую часть населения планеты. Западная, исламская, индийская, китайская и другие цивилизации продолжают сохранять свою жизнен­ную силу, ибо они служат основой для самовыражения масс населения, для выработки соответствующего нормативно-ценностного пространства их бытия.

Понятие “цивилизация” в такой интерпретации может быть использовано лишь для описания современного мира, в котором взаимодействие цивилизаций является устойчи­вой и доминирующей тенденцией, где уже нет “чистых” цивилизационных образований и сохранение их идентичности выглядит достаточно проблематично.

Сторонники концепции, абсолютизирующей интеграци­онные тенденции, делают вывод о том, что глобальное вза­имодействие культур ведет к становлению единой планетарной цивилизации с новой шкалой общечеловеческих ценностей и даже коллективным общепланетарным Разумом, Памятью и Духовным миром.

источник