Меню Рубрики

Точки зрения на проблему крепостного права

История – сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего (М. Сервантес)

И. Репин «Пахарь» (Лев Толстой на пашне)

Проблема происхождения и развития крепостного права в России — одна из наиболее сложных проблем в нашей истории. Подобный процесс проходил и в других европейских государствах, и в каждой стране он имел свои характерные особенности. Рассмотрим особенности возникновения и развития крепостного права в России.

Особенностью крепостного права в России являются, в частности, более поздний срок возникновения; большая, чем на Западе, длительность существования; особая связь этого процесса с развитием земельной собственности. Законодательное оформление крепостного права продолжалось долгое время, несколько веков. И, не рассматривая подробно условий крепостного права, можно утверждать, что от судебника к судебнику прослеживается тенденция ко все большему закрепощению землепашца, благо в этом случае в союзниках у власти была сама община землепашцев.

Крепостное право в России — существовавшая система правоотношений, вытекавших из зависимости земледельца, крестьянина от помещика, владельца земли, населяемой и обрабатываемой крестьянином. Причем юридически эта зависимость оформлена не была, а когда стала оформляться (с XV века, со введения ограничения права перехода от одного помещика к другому), то носила подтверждающий характер того, что уже существовало фактически. Крепостное право существовало уже в Киевской Руси XI века.

Но в Киевской Руси и в Новгородской республике несвободные крестьяне подразделялись на категории: смердов, закупов и холопов.

Смерды – это свободные общинники-земледельцы с мерной долей земли, воины и пахари в одном лице. Они могли иметь семью и детей. Но свобода их была ограничена сельской общиной, в которой они состояли, а земля была собственностью князя. Так было почти до XV века.

В Новгородской республике смерды находились в зависимости от государства. Позднее смердами в более широком смысле стали называть всех крестьян, основное население страны, низший социальный слой. Смерды имели собственную землю и вели на ней хозяйство, должны были платить налоги князю и отбывать натуральные повинности. Князь мог подарить смердов церкви, переселить их. Воинская повинность смердов состояла, по разным версиям, в личном участии в пешем войске, в поставке лошадей для конного войска либо в личном участии в конном войске.

Закупы — категория зависимого населения на Руси. В Древнерусском государстве свободные смерды, заключившие с феодалом особый договор (ряд), становились рядовичами, которые делились на вдачей и закупов. Если рядович брал взаймы ссуду, то на период отработки этой ссуды (деньгами, скотом, семенами) он селился на земле феодала со своим инвентарем (в законах также упоминается, что инвентарь мог дать и хозяин, правда, получивший нёс за их сохранность ответственность) и становился закупом.

Положение закупа было близко к положению зависимого крестьянина. Согласно «Русской правде», хозяин не имел права на распоряжение личностью закупа, но в то же время имел право телесного наказания за проступки. Беспричинное избиение закупа хозяином каралось последнему штрафом как за избиение свободного. При попытке бегства закуп становился полным («обельным») холопом, однако, он мог свободно уйти на заработки для оплаты долга.

Холопство — это уже форма рабства, состояние несвободного населения в княжествах Древней Руси, в Московском государстве. По правовому положению холопы приближались к рабам. Но здесь следует различать холопа с челядином. Холоп — раб из местного населения, челяди́н — раб, захваченный в результате похода на соседние племена, общины и государства. То есть челядин — раб-чужеземец, раб-иноплеменник. По сравнению с челядином, холоп имел несравненно больше прав и поблажек.

Холопство было отменено Петром I в 1723 г.

В Древней Руси большая часть земель принадлежала князьям, боярам и монастырям в собственности. С усилением власти служилые люди награждались обширными поместьями. Сидевшие на этих землях крестьяне были лично свободными людьми и заключали с помещиком арендные договоры («порядные»). В определенные сроки (напр., около Юрьева дня, по новому стилю это 9 декабря) крестьяне могли свободно оставить свой участок и перейти на другой, исполнив свои обязательства по отношению к помещику.

И. Ижакевич «Обмен крепостных»

Постепенно зависимость крестьян от помещиков росла. В 1497 году было введено ограничение права перехода от одного помещика к другому — Юрьев день. В 1581 году Юрьев день был отменен— «заповедные лета». Запове́дные ле́та (от «заповедь» — повеление, запрет) — срок, в течение которого в некоторых районах Русского государства запрещался крестьянский выход в осенний Юрьев день, предусмотренный ст. 57 Судебника 1497 года. В общегосударственном масштабе заповедные лета были введены указом царя Фёдора Ивановича около 1592—1593 годов. Этот указ запрещал крестьянский выход и объявлял писцовые книги, начатые в 1581 и законченные в 1592—1593 годы, юридическим основанием крестьянской крепости (закрепощения). Содержавшиеся в писцовых книгах сведения определяли принадлежность крестьян данному владельцу. К концу XVI в. вольный уход крестьян был совсем запрещён; они были прикреплены к своему месту жительства и землевладельцам (указы 1592 и 1597 гг.). С тех пор положение крепостных стало быстро ухудшаться; помещики стали продавать и покупать крепостных, женить и выдавать замуж по своему произволу, получили право суда и наказания крепостных (до ссылки в Сибирь). Дальнейшее закрепощение было вызвано естественными причинами. Кресть­яне все же находили возможность вырваться из общины, преодолев влияние патри­архальной семьи и соседей или ослушавшись старосту. Кто-то уходил на новые, еще незанятые земли, благо таковые еще попадались, кто-то посвящал себя карьере татя-разбойника. От этого в русских землях росла преступность и общая неразбе­риха, а производство в общине, наоборот, падало. Поэтому крестьянин был оконча­тельно лишен всех прав. Общинник уже не мог выйти из общины, если только на кладбище. Были ужесточены меры наказания за побег с земли и усилена общая эксплуатация, что с позиции обществоведческих наук рассматривается как движе­ние в тупик.
В 1597 году помещик получал право на розыск беглого крестьянина в течение 5 лет и на его возвращение владельцу — «урочные лета».

В 1607 году было принято соборное уложение: срок сыска беглых крестьян увеличен до 15 лет.

Соборное уложение 1649 года отменило урочные лета, закрепив таким образом бессрочный сыск беглых крестьян.

В 1718—1724 гг. была проведена податная реформа, окончательно прикрепившая крестьян к земле.

С 1747 года помещику предоставлялось право продавать своих крепостных в рекруты любому лицу.

В 1760 году помещик получил право ссылать крестьян в Сибирь.

В 1765 году помещик получил право ссылать крестьян не только в Сибирь, но и на каторжные работы.

С 1767 года крестьянам было строго запрещено подавать челобитные (жалобы) на своих помещиков лично императрице или императору.

С 1783 года крепостное право распространилось на Левобережную Украину ( современные Черниговская, Полтавская, части Сумской областей, а также восточные части Киевской и Черкасской областей).

При Петре I крепостное право было подтверждено несколькими законодательными актами (ревизиями и пр.), и создан новый класс посессионных крепостных, прикреплённых к фабрикам и заводам.

Екатерина II своим фаворитам подарила около 800 тыс. государственных и удельных крестьян.

Положение крепостных становилось все тяжелее, они стремились вырваться из-под гнёта помещиков, иногда даже прибегая к убийствам и поджогам помещиков, к бунтам и восстаниям.

Александр I понимал, что крепостное право тормозит развитие страны, и принял решение о необходимости смягчения крепостного права, это решение выразилась в законе 1803 года о свободных хлебопашцах.

Закон от 20 февраля 1803 г. принят Александром I. В соответствии с ним помещики получили право освобождать крепостных крестьян поодиночке и селениями с обязательным наделом землей. За свою волю крестьяне выплачивали выкуп или исполняли повинности. Если обязательства не выполнялись, крестьяне возвращались к помещику. Крестьян, получивших таким образом волю, называли вольными или свободными хлебопашцами, с 1848 г. их стали называть государственными крестьянами.

По добровольному соглашению помещиков с крестьянами было освобождено около 47 тыс. крепостных. Но основная масса помещичьих крестьян (около 10,5 млн. человек) была освобождена 19 февраля 1861 года императором Александром II.

Но роль крепостного права в России до сих пор оценивается неоднозначно. С одной стороны, крепостное право помогало государству в восстановлении и подъеме производительных сил, регулировании процесса колонизации огромной территории и решении внешнеполитических задач, с другой — консервировало неэффективные социально-экономические отношения – рабство никогда не может быть эффективным.

До сих пор не существует и единой точки зрения по поводу того, могла ли Россия избежать крепостного права. Одни исследователи считают, что перед Россией в XVI веке была альтернатива развития, минуя крепостное право. Другие оценивают XVI – XVII вв. как расцвет крепостничества, которое способствовало развитию государства. Третьи в расцвете крепостничества видят последний шаг на пути к упадку феодальных отношений.

Таким образом, очевидно, что крепостное право в таком виде, как оно существовало в России, и обусловлено было особенностями России: ее обширными территориями, суровым климатом, государственным строем.

источник

Реформа носила либеральный компромиссный характер, отражала интересы дворянства, государства, крестьянства.

1. Получили личные права и свободу (следует перечислить все права крестьян)

1. 1/3 земли осталась в собственности дворянства.

1. Выкупная операция позволила государству получить с бывших помещичьих, государственных и удельных крестьян около 4 млрд. руб.

2. Право на свободу предпринимательской деятельности

2. Лучшие земли остались в собственности помещиков.

2. Эти деньги государство использовало для строительства железных дорог, флота, развития экономики.

3. Создана система крестьянского самоуправления.

3. Время перевода крестьян на выкуп определяли дворяне.

3. Государство, освободив крестьян с землей, сохранило крестьянские хозяйства, которые платили налоги в казну.

4. Крестьяне сами могли определить, сколько земли они будут выкупать (но в пределах высшего и низшего наделов).

4. Помещики получили крупные денежные суммы единовременно за землю при переводе крестьян на выкуп.

4. Государство, проведя крестьянскую реформу, предотвратило крестьянскую войну.

5. Помещики погасили свои денежные долги.

5.Государство выступило в роли посредника между крестьянами и помещиками, обеспечив социальную стабильность в России

6. Денежные доходы дворян не уменьшились, поскольку в основу выкупа был положен капитализированный оброк. Выкупная операция гарантировала получение помещиками ежегодно денежной суммы, равной бывшему денежному оброку.

7. Крестьянская реформа привела к возникновению отработочной системы в помещичьем хозяйстве, что было выгодно помещикам.

8. Определение высшего земельного надела крестьян отражало интересы помещиков, т.к. позволяло уменьшить крестьянские наделы.

Реформа носила либеральный характер, посколькуосвободила крестьян с землейза выкуп.

Крестьянская реформа была крепостнической, консервативной, защищала главным образом интересы дворянства.

Реформа не соответствовала интересамкрестьянства

Реформа соответствовала интересамдворянства

1. Крестьяне остались неполноправным сословием: платили подушную подать , выполняли рекрутскую повинность, их можно было телесно наказывать.

1. Дворяне удержали в собственности значительную часть земли.

2. Крестьяне вынуждены были выкупать землю, но онисчитали землю своей, поскольку работали на ней веками. Крестьяне не хотели платить за землю.

2. Помещики получили деньги за землю.

3. Реформа привела к созданию общинной собственности на землю. Крестьянене были полноправными собственниками выкупаемой земли, что сдерживало развитие их предпринимательства.

3. Была создана отработочная система ведения помещичьего хозяйства.

4. Реформа перевела помещичьих крестьян во временнобязанные. Но крестьяне не хотели быть временнообязанными. Они не желали более платить оброки и выполнять барщину. Они хотели полной независимости от помещиков.

4. Введение временнообязанного положения крестьян соответствовало интересам помещиков, т.к. последние не могли быстро перестроить свои хозяйства, им требовалось время на перевод их хозяйств на капиталистическую основу.

5. Крестьяне по реформе получили земли меньше, чем имели до реформы.Отрезкина 1/5 сократили крестьянские наделы.

5. Была создана новая система поземельной зависимости крестьян от помещиков, поскольку у крестьян были отрезаны необходимые им земли – луга, выгоны, водопои.

6. Помещики обменяли свои земли на унавоженные крестьянские, т.е. крестьяне получили землю худшего качества.

6. Помещики определяли время перевода крестьян на выкуп.

7. В основу исчисления выкупной суммы была положена не рыночная стоимость земли, а размер денежного оброка, что привело к завышению выкупной суммы.

7. Лучшие земли остались в собственности помещиков.

8. В первые 9 лет крестьяне не могли отказаться от земли, т.е. фактически были привязаны к своему хозяйству.

8. Денежные доходы дворян не уменьшились, поскольку в основу выкупа был положен капитализированный оброк. Выкупная операция гарантировала получение помещиками ежегодно денежной суммы, равной бывшему денежному оброку.

9. Сложно было выйти из общиныи переехать в город на постоянное место жительства. Для этого крестьяне не должны были не иметь долгов по уплате налогов и выкупных платежей. Они должны были оставить свои наделы общине. Община должна была дать крестьянам разрешение на выход из общины.

9. Помещики погасили свои денежные долги.

10. Землю могли выкупить только мужчины любого возраста.

10. Определение высшего земельного надела крестьян отражало интересы помещиков, т.к. позволяло уменьшить крестьянские наделы.

Не все положения крестьянской реформы соответствовали интересам помещиков. Не соответствовали:

— помещики не были вообще заинтересованы в освобождении крестьян, т.к. они лишились бесплатной рабочей силы;

— освобождение крестьян с землей: помещики черноземных губернийне хотели продавать крестьянам землю;

— помещики были лишены права судить крестьян.

— помещики не были заинтересованы в строгом определении государством размеров повинностей временнообязанных крестьян: денежного оброка – в 10 руб. серебром и барщины (не более 3-х дней в неделю). Помещики вообще не хотели, чтобы государство регламентировало их отношения с крестьянами.

— помещики не имели своей производственной базы, навыков ведения товарного хозяйства, они плохо знали рыночную конъюнктуру, поэтому ОКП имела для многих из них неблагоприятные последствия. С 1861 до 1913 г. 50% помещичьей земли было продано. Это означает, что многие помещики не смогли приспособиться к рыночным условиям ведения хозяйства.

источник

Рубрика: 2. История государства и права

Статья просмотрена: 2458 раз

Коренева Д. А., Чернышева П. Н. Отмена крепостного права. Александр II [Текст] // Актуальные проблемы права: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2015 г.). — М.: Буки-Веди, 2015. — С. 15-17. — URL https://moluch.ru/conf/law/archive/179/8963/ (дата обращения: 15.11.2019).

В статье рассматривается процесс отмены крепостного права в 1861 году. Анализируется роль и вклад Александра II в подготовку и проведение реформы, ее реализация на практике и специфика проведения в различных губерниях Российской империи. В работе отмечен также двойственный характер крестьянской реформы.

Ключевые слова: реформа, отмена крепостного права, аграрные реформы, община, крестьяне.

По окончании Крымской войны показали себя многие внутренние недостатки Российского государства. Необходимы были перемены, и страна с нетерпением ждала их. Война нелепо намекала на несовершенство крепостнической системы: как в экономическом, так и в политическом отношении и оказала огромное влияние на политику правительства внутри государства.

Существует несколько точек зрения относительно причин, по которым самодержавие пошло на отмену крепостного права в России. Большинство историков считает, что с экономической точки зрения крепостничество исчерпало себя: ужесточение эксплуатации крестьян, их незаинтересованность в результатах своего труда, в целом заметная деградация сельского хозяйства рост социальной напряженности в деревне и протестного движения в обществе. Очевиден был кризис дворянства и помещичьего хозяйства как формы сельскохозяйственного производства.

Среди реформ, которые были необходимы, было отмена крепостного права. Крестьяне с каждым годом все сильнее показывали свое недовольство существующей системой. Крепостническая система организации сельского хозяйства еще на рубеже XVIII — XIX вв. переживала период разложения и кризиса. Производственные силы в сельском хозяйстве к этому времени были довольно высокого уровня, показателем чего было применение машин, определенные достижения в области агрономической науки, распространение посевов новых трудоемких технических культур. Эти новые производственные силы были несовместимы со старыми, феодальными производственными отношениями, основанными на подневольном крепостном труде с присущей ему рутинной техникой, вследствие чего они не могли получить сколько-нибудь значительного развития. В сфере промышленного развития первая половина XIX столетия также характеризовалась разложением феодально-крепостнической экономики и развитием новых производственных сил.

В январе 1857 г. создается Секретный комитет по крестьянскому делу. Именно здесь рассматривались ранее предлагаемые варианты решения этого вопроса. В частности, еще в 1856 г. в своем проекте «О крепостном состоянии и о переходе из него к гражданской свободе» видный славянофил Ю. Ф. Самарин высказался за отмену крепостного права, но подчеркивал необходимость сохранения и укрепления крестьянской общины [1, с. 31].

В Манифесте от 19 марта 1856 года Александр II обозначил внутриполитические задачи, стоящие перед Россией: «… да утверждается и совершенствуется ее внутреннее благоустройство; правда и милость да царствует в судах ее; да развивается повсюду и с новой силой стремлению к просвещению и всякой полезной деятельности, и каждый под сенью законов, для всех равно справедливых, всем равно покровительствующих, да наслаждается в мире плодами трудов невинных» [2, с. 11].

Этого небольшого намека на реформу, которая будет приниматься в будущем, хватила чтобы насторожить и взволновать дворянство. Уже 30 марта 1856 года на обеде, устроенном в честь Александра II московским дворянством он во всеуслышание заявил о своем серьезном намерении: «Слухи носятся, что я хочу дать свободу крестьянам; это несправедливо; — и вы можете сказать это всем направо и налево. Но чувство враждебное между крестьянами и помещиками, к несчастью, существует, и от этого было уже несколько случаев неповиновения помещикам. Я убежден, что рано или поздно мы должны к этому прийти. Я думаю, что и вы одного мнения со мной: следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, чем снизу» [2, с. 12–13].

Министерство внутренних дел сделало ответный ход, подготовив свое наставление губернским дворянским комитетам, включавшее в себя следующее:

1) Освобождение крестьян с землей.

2) Определение размера повинностей крестьян в пользу помещиков.

3) Выкуп усадьбы и полевого надела.

4) Полная личная независимость крестьян от помещиков, право их переходить на другие земли и прочее.

Главный комитет не принимает этот документ и поручает Я. И. Ростовцеву составить новый проект, более защищающий интересы помещиков. По мнению Ростовцева, дело лучше было бы передать губернским дворянским комитетам, потребовав лишь, чтобы они сделали крестьян лично свободными и предоставили им право бессрочно владеть усадьбой. Выкуп же полевого надела должен стать правом, но не обязанностью крестьян. Эту записку Комитет принял, император утвердил, и она была разослана на места для руководства к действию, при составлении губернских проектов крестьянской реформы. По «Общему положению» крестьяне получали «права состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу». Но записывались они в податное сословие, которые в отличие от привилегированных должны были платить подушную подать, и нести рекрутскую повинность. Крестьяне оставались в известной зависимости от местного дворянства, а временно обязанные к тому же и от своих прежних владельцев до полного прохождения выкупной операции. Но крестьяне получили уже тогда следующие права: заключать в брак без дозволения помещика, заключать договоры, обязательства и подряды, свободно торговать, иметь в собственности недвижимость, записываться в цехи, а также вступать в торговые гильдии [2, с. 12–13].

Читайте также:  Вижу первую строчку таблицы для зрения

В отечественной истории и литературе нет общепризнанного мнения о том, что же представляет собой реформа по отмене крепостного права, а точнее ее роль и значение в отечественной истории. Но в одном мнения отечественных ученых, историков, писателей, юристов и других схожи — крепостное право действительно являлось проблемой для России и ее нужно было решать [3;4;5;6;7].

Итак, крестьяне, вышедшие из крепостной зависимости получали право выкупать собственную землю. Выкупная сумма определялась по договору крестьянина с помещиком. Если договориться не получалось, то собственность выкупалась по схеме: оброк с данной оседлости помноженный на 16 2/3. При этом заключалась уставная грамота. Основную часть денег помещику выплачивало государство, а крестьянин расплачивался с государством выкупными платежами каждый год в течении 49 лет с учетов 6 %-ной надбавки. Вопрос, на котором следует обязательно остановиться, — это соотношение как арендных цен, так и цен на землю с величиной оброка, а отсюда и со стоимостью земли по выкупу, установленной «Положениям 19 февраля».

Например, цена одной десятины земли в Ярославской (нечерноземной) губернии равна — 14,7 руб., а по выкупу — 30,3–47,9 руб. В черноземных же губерниях цены кажутся ниже, но взять во внимание, что люди кормятся именно с земли, то получаются еще более грабительские цены. Например, в Самарской губернии номинальная стоимость десятины — 8,5 руб., а выкуп происходил по цене — 12,5–37,5 руб.

К тому же когда в «барщинных» губерниях в период массового перехода крестьян с барщины на оброк во время составления уставных грамот происходило резкое падение арендных цен. Это объяснялось тем, что помещики, не могли сразу же перестроить свое хозяйство на новую капиталистическую основу, поэтому начинали производить массовую сдачу земли в аренду.

В результате этого крестьяне, стремясь получить как можно меньше земли, имели право покупки или арендаторства её по более низким ценам. Это и показывало желание крестьян иметь четвертной, дарственный надел. Желание это приобрело в некоторых губерниях массовый характер.

Где крестьянин имел много земли, там отрезки были велики, там же, где процесс обезземеливания шел довольно интенсивно, они были незначительны. Так как большие наделы были у крестьян, находившихся на оброке, то, как правило, отрезки у оброчных крестьян были по размерам выше, чем у барщинных. Довольно часто помещики забирали от наделов ту землю, без которой крестьяне не могли никак обходиться. Вследствие этого отрезки служили средством закабаления крестьян. Рассмотрев вопрос о повинностях крестьян. Можно сказать, что в результате составления уставных грамот происходил массовый переход с барщины на оброк, что имело большое значение для развития новых, капиталистических отношений.

Размер оброка, установленный «Приложениями», примерно был равен дореформенному. Но, учитывая уменьшение крестьянских наделов, в некоторых случаях имело место фактическое повышение оброка, имея в виду величину его с одной десятины земли.

В нечерноземных губерниях помещики пытались максимально увеличить размер оброка. С этой целью в соответствии с «Положением» ставился вопрос о повышении оброка вследствие якобы включения в надел земель высокого качества: заливных лугов, плодородных земель и т. д.

Выкуп крестьянами своего надела имел решающее значение для развития новых, буржуазных отношений, ликвидируя юридическую зависимость крестьян от помещиков. Заключение выкупных сделок началось одновременно с составлением уставных грамот.

Однако первое время этот процесс протекал очень медленно. В целях успешного хода выкупной операции правительство приняло в 1862 г. ряд законодательных актов. Наиболее важным мероприятием в этой области явился закон 27 июня 1862 г. разрешавший перевод на выкуп крестьян барщинных имений. Издание этого закона имело большое значение для ускоренного хода выкупных операций. По отдельным губерниям процент крестьян, перешедших на выкуп, был весьма различен.

Можно подвести итог: основная масса помещичьих крестьян получала недостаточные наделы; несоответствие установленного оброка с существующими арендными и продажными ценами и, вело к отказу от земли; получать дарственные наделы было выгодно в северных нечерноземных губерниях и зажиточным слоям деревни; повинности крестьян в результате составления уставных грамот не претерпели существенных изменений, остались примерно на прежнем уровне; ход выкупной операции протекал в различных губерниях неодинаково: в нечерноземных губерниях большинство крестьян было переведено на выкуп по одностороннему требованию помещика, а в черноземных по взаимному согласию.

Отмена крепостного права была колоссальным шагом вперед, открывавшим перед российским государством широкие перспективы развития во всех сферах жизни общества. Велико было и то нравственное значение данной реформы, раз и навсегда покончившей с крепостным рабством в нашей стране. В результате реформ второй половины XIX века российское крестьянство получило личную свободу и стало проявлять себя полноценным носителем прав и обязанностей. Освободившись от юрисдикции помещиков, бывшие крепостные не только получили доступ в общесословные судебные учреждения, но и были привлечены к участию в формировании местного мирового суда в качестве присяжных заседателей.

  1. Панова Л. Н. Отмена крепостного права как первый шаг на пути капиталистической модернизации России // Приоритетные направления развития науки и образования. 2015. № 3(6). С. 29–33.
  2. Хрестоматия по истории СССР 1861–1917 гг. М., 1990.
  3. Котляров С. Б. Особенности крестьянского правосознания в конце XIX — начале XX вв. / Инновационные процессы в развитии современного общества материалы II Международной заочной научно-практической конференции. Ответственный редактор Б. Ф. Кевбрин. Саранский кооперативный институт, 2014. С. 47–50.
  4. Котляров С. Б. Правосознание крестьян Симбирской губернии накануне столыпинских аграрных реформ // История государства и права. 2014. № 9. С. 29–33.
  5. Судебная реформа 1864 года: история и современность / Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Ответственный редактор С. В. Штанов. Саранский кооперативный институт, 2014.
  6. Тараканова Н. Г. Противоречия крестьянской волостной юстиции в России второй половины XIX — начала XX века // История государства и права. 2011. № 18. С. 41–45.
  7. Панякина Т. В. Особенности крестьянского правосознания в начале XX века // Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук. 2014. № 12–2. С. 21–23.

источник

Крепостное право – это система социально-экономических отношений, при которой крестьянин находится от землевладельца в личной зависимости, близкой к рабству. Крестьянин «прикреплен» к своему хозяину. Пользуясь личной зависимостью крестьянина, владелец заставляет его работать на себя (нести барщину) и собирает с него ренту в виде натурального и денежного оброка. При этом крестьянин своей земли не имеет. Надел, на котором он работает, крестьянин получает от помещика.

Как писал классик аграрной истории России А. Л. Шапиро, простого односложного ответа на вопрос о происхождении крепостничества дать невозможно. Известно, что до конца XVI в. русские крестьяне были лично свободны. Свобода крестьян ограничивалась экономической (долговой) зависимостью, а также ограничением переходов в Юрьев день и выплатой пожилого. Мы не имеем точных данных о доходности крестьянского хозяйства, но те немногие сведения, которые сохранились за XVI в., показывают, что выплата пожилого была в принципе достижимой, возможной для крестьян. Следовательно, были возможны и широко практиковались крестьянские переходы.

Как уже отмечалось, первую половину XVI в. можно назвать «золотым веком» русского крестьянства. Что же происходит в конце XVI в., когда положение крестьян стремительно ухудшается, их правовой статус начинает меняться и постепенно сближаться с холопами, а безземельность становится роковым обстоятельством их судьбы?

В 1570–1580-е гг. в России развивается социально-экономический кризис. Его считают последствием разорения страны из-за опричнины и Ливонской войны. Проявлениями кризиса стали демографический спад, опустошение сельских поселений и поместий детей боярских, падение собираемости налогов, снижение доходов государства и социальной верхушки – дворянства (не говоря уже о крестьянском обнищании). По дворянству кризис ударил особенно болезненно. Поместная конница воевала на фронтах Ливонской войны, а по возвращению домой воина встречало разоренное безлюдное поместье (в некоторых прифронтовых местностях русского Северо-Запада запустело до 80% хозяйств).

В начале 1580-х гг. в ряде местностей вводятся так называемые заповедные лета – отмена Юрьева дня, запрет, «заповедь» на несколько лет возможности перехода от одного землевладельца к другому. О заповедных летах известно очень мало. Они упоминаются в восьми разрозненных грамотах Едровского стана Деревской пятины Новгородской земли. Согласно этим документам в 1588–1589 гг. три едровских помещика потребовали вернуть им крестьян, ушедших от них в заповедные годы, с 1581 но 1588 г. Д. Я. Самоквасов и В. И. Корецкий обратили внимание на то, что исходная дата этих заповедных лет совпадает с датой начала составления писцового описания Деревской пятины (1581), составления ее кадастра. Отсюда делался вывод, что введение заповедных лет было связано с государственной политикой по составлению описаний земель. Ученые спорили, была эта мера общероссийской (такую точку зрения высказывал Б. Д. Греков) или локальной, распространявшейся только на отдельные территории (С. Б. Веселовский) .

Однако введением заповедных лет ситуацию исправить было нельзя. Ведь мало удержать рабочую силу: надо ее восстановить, т.е. вернуть ушедших, беглых крестьян. «Свозы» крестьян у соседей, во-первых, считались преступлением, а во-вторых на всех помещиков крестьян все равно не хватило бы. Власти пытались создать для крестьян привлекательные условия. Так, в 1580–1590-е гг. в ряде местностей действовал указ об обелении господской запашки от государева тягла на пять лет. В 1584 г. произошла отмена тарханов, т.е. льгот монастырским землям. Теперь, когда основная тяжесть налогов ложилась на церковное землевладение, крестьянину было выгоднее жить и работать у светского землевладельца. Но все равно все эти меры помогали слабо. Рабочей силы в хозяйствах помещиков по-прежнему не хватало.

В 1597 г. выходит указ об урочных летах (годы, в течение которых осуществлялся сыск и возврат беглых крестьян в их бывшие поместья). Указ устанавливал срок в пять лет, т.е. искали и возвращали крестьянина, бежавшего не более пяти лет назад. Если он ушел шесть, семь и более лет назад, его не трогали. В этом проявлялась компромиссность указа: с одной стороны, он шел навстречу землевладельцам, обещая возврат в их поместья беглых; с другой – предписывал не трогать крестьян, которые обжились на новых местах и успели стать исправными налогоплательщиками. В условиях российских просторов, в контексте постепенно нараставшего социального и политического кризиса, который в начале XVII в. выльется в гражданскую войну – Смуту, скрываться от властей больше пяти лет не составляло особого труда. Только в 1607 г . специальным Уложением правительство царя Василия Шуйского введет 15-летние урочные лета – уже серьезный срок для сыска беглых.

Важным новшеством здесь было усиление роли государства, перевод вопроса на государственный уровень. Если раньше проблема бегства работников составляла трудности лишь для их владельца, то в 1580–1590-е гг. это все больше становится сферой внутренней правительственной политики. Первой ласточкой было принятие в 1586 г. закона о служилых кабалах, по которому при похолоплении по кабале владелец был обязан регистрировать кабалу в специальных книгах. По наблюдению В . И. Корецкого, здесь был опробован механизм, который власть впоследствии распространит на крестьян: вводя обязательную регистрацию служилых кабал в кабальных книгах, государство тем самым брало на себя гарантии осуществления сыска беглых холопов. В 1597 г. «Уложением о холопах» норма о сыске беглых холопов была еще более развита и конкретизирована. Нечто подобное в эти же годы происходит и с русскими крестьянами.

В результате введения заповедных и урочных лет права русского крестьянства были существенно ограничены: оно утратило свободу передвижения и оказалось прикрепленным к земле. Первые меры носили еще не всеобщий характер, были локальными. Но это были шаги по введению в России крепостного права. Его окончательное законодательное оформление произойдет только в 1649 г., когда Соборным Уложением будет введен бессрочный сыск беглых крестьян.

Относительно механизма введения крепостного права существует две концепции, условно называемые указная и безуказная.

Сторонники указной концепции (В. Н. Татищев, Η. М. Карамзин, С. М. Соловьев, В. И. Сергеевич, В. И. Корецкий) полагают, что в конце XVI в. был издан специальный указ, запрещающий переход крестьян и вводящий сыск беглых. Ученые датировали этот указ 1592 г. и предложили возможную реконструкцию его текста.

Сторонники безуказной концепции (Μ. П. Погодин, В. О. Ключевский, М. А. Дьяконов, Р. Г. Скрынников) отмечают, что текста указа не сохранилось. Учитывая огромную значимость этой реформы, радикально меняющей весь социальный строй России, указ должен был сохраниться или оставить какие-то отчетливые следы, но их нет.

Р. Г. Скрынников писал: «Основной законодательный материал конца XVI в. сравнительно хорошо сохранился до наших дней. Имеется много десятков приговоров и указов того времени, посвященных не только первостепенным, но и маловажным сюжетам. Среди самых значительных законов определенно отсутствует лишь один, оказавший неизмеримое влияние на весь ход экономического развития России. Это указ о закрепощении крестьян».

В связи с этим сторонники данной концепции утверждают, что не было одного судьбоносного указа, а было несколько последовательных распоряжений властей по частным вопросам, которые в результате и сложились в систему крепостного права. По словам Р. Г. Скрынникова, «и запрет крестьянских переходов в рамках заповедных лет, и пятилетние урочные годы были введены в жизнь посредством временных правительственных распоряжений, не облеченных в форму развернутого, мотивированного законодательного акта».

Почему и для чего произошло введение крепостного права? В. О. Ключевский полагал, что это было следствием роста крестьянской задолженности в конце XVI в., когда неплатеж податей принял тотальный характер, и дворяне просто перестали отпускать крестьян. А. Л. Шапиро предположил, что во второй половине XVI в. значительно увеличивается объем крестьянских повинностей, размер эксплуатации крестьян. Не выдержав повышения гнета, крестьяне стали бежать от хозяев, поэтому и понадобилось закрепощение, чтобы удержать их у хозяев. Р. Г. Скрынников обратил внимание на меры правительства в 1580-е гг. по удержанию в системе тягла тяглецов (это касалось как крестьян, так и посадских людей), от платежей которых прямо зависело состояние государственных финансов. Собственно, переписи 1580-х гг. преследовали именно эту цель – зафиксировать на местах имеющихся в наличии налогоплательщиков, после чего власти должны были позаботиться, чтобы они никуда не ушли и не выбыли из системы государева тягла.

Таким образом, первоначально закрепостительные меры преследовали в первую очередь интересы государства, но ими воспользовались помещики в своих частновладельческих целях, стремясь закрепить крестьян за собою на рабских правах.

Уже первые шаги по введению крепостного права вызвали серьезные изменения в социальной жизни России. Для подавляющего большинства ее населения – русского крестьянства – закрепощение означало радикальное изменение уклада жизни, ее серьезное ухудшение, утрату права и возможностей изменить свою жизнь. Среди землевладельцев начинается ожесточенная борьба за крестьян, за возврат беглых, их прикрепление к хозяину. Особенно нестабильным регионом оказался Юг России, где скапливались массы беглых крестьян. Данные социальные процессы сыграли роковую роль в нарастании масштабного социально-политического кризиса в начале XVII в., вылившегося в гражданскую войну – Смуту.

источник

Дореволюционная и советская историография о крепостном праве в России

Выше уже отмечалось, что о крепостном праве в России писали многие и много. Существующая по этой проблеме литература прямо-таки необозрима. Она насчитывает сотни больших и малых работ, в которых исследованы различные ее аспекты. В своем историографическом обзоре мы остановимся только на вопросе происхождения крепостного права, поскольку он был и продолжает оставаться наиболее спорным в исторической науке. Как же трактовался этот вопрос в дореволюционное время? Известно, что в русской дворянско-буржуазной исторической науке при наличии множества оттенков по вопросу закрепощения крестьян довольно четко обозначились две основные концепции или теории – указная и безуказная. Основоположником теории указного происхождения крепостного права справедливо считается В.Н. Татищев. В 1734 г., разбирая старые архивные рукописи, он нашел Судебник 1550 г., в 88-й статье которого говорится об установлении определенного срока для свободного перехода крестьян от одного землевладельца к другому. Найденный Татищевым экземпляр Судебника представлял собой великолепно оформленную рукопись, и он подарил ее «яко вещь дивную» императрице Анне Ивановне, а копию с нее отдал в Академию наук. Надо заметить, что более ранние законодательные памятники, имевшие хождение в государстве между Русской Правдой и Судебником 1550 г., в то время ученым не были еще известны, хотя Татищев и догадывался об их существовании.

Наряду с Судебником Ивана IV В.Н. Татищев отыскал указ о беглых крестьянах от 24 ноября 1597 г. В указе записано: «Которые крестьяне… из поместей, и из вотчин… выбежали до нынешнего 106-го году за пять лет, – и на тех беглых крестьян в их побеге… давати суд и сыскивать накрепко всякими сыски. А по суду и по сыску тех крестьян беглых с женами и с детьми и со всеми их животы возити их назад, где кто жил…»[1]. Сопоставляя далее статью 88 Судебника 1550 г. о праве крестьянского перехода в Юрьев день осенний с указом 1597 г. о пятилетнем сроке сыска беглых крестьян, Татищев пришел к выводу, что за пять лет до 1597 г. «закон о непереходе крестьян учинен», т. е. что в 1592 г. был издан указ об отмене Юрьева дня и о прикреплении крестьян к земле, на которой они сидели, только текст этого указа не сохранился.

Так родил ась теория об указном закрепощении крестьян. Эту теорию в основном приняли и другие историки XVIII столетия, в частности И.Н. Болтин и М.М. Щербатов. В начале XIX в. сторонником указной теории выступил Н.М. Карамзин, который своим авторитетом надолго утвердил татищевский взгляд в русской историографии.

По мнению Н.М. Карамзина, крестьяне до конца ХVI в. были вольными хлебопашцами свободными арендаторами чужой земли. Но в 1592 или 1593 г. Борис Годунов издал закон, которым отменил переходы крестьян в Юрьев день и сделал их крепостными. «Мы знаем, – писал Н.М. Карамзин, – что крестьяне искони имели в России гражданскую свободу, но без собственности недвижимой: свободу в назначенный законом срок переходить с места на место, от владельца к владельцу, с условием обрабатывать часть земли для себя, другую – для господина или платить ему оброк. Правитель (Борис Годунов. – М.Ш.) видел невыгоды сего перехода, который часто обманывал надежду земледельцев сыскать господина лучшего, не давал им обживаться, привыкать к месту и к людям для успехов хозяйства…, – умножал число бродяг и бедность: пустели села и деревни, оставляемые кочевыми жителями; домы обитаемые, или хижины, падали от нерадения хозяев временных…: без сомнения желая добра не только владельцам, но и работникам сельским – желая утвердить между ими союз неизменный, как бы семейственный, основанный на единстве выгод, на благосостоянии общем, нераздельном, – он в 1592 или в 1593 году законом уничтожил свободный переход крестьян из волости в волость, из села в село и навеки укрепил их за господами»[2].

Читайте также:  Ничто так не мешает видеть как точка зрения эссе

Таким образом, Н.М. Карамзин, как и В.Н. Татищев, считал, что крестьяне в России были закрепощены специальным законом при правлении Бориса Годунова. Причем он явно оправдывал издание этого закона, который, с его точки зрения, был в одинаковой степени выгодным и для землевладельцев-феодалов, и для крестьян.

Во второй четверти XIX в. догадка В.Н. Татищева о существовании указа 1592 г., закрепостившего крестьян, стала подвергаться серьезному сомнению. Татищев верил, что такой указ был издан, и задача историков заключается в том, чтобы его найти. Но среди великого множества документов, ставших известными после Татищева, никаких следов гипотетического закона не оказалось.

В 1836 – 1838 гг. вышли четыре тома «Актов археографической экспедиции», в которых опубликованы материалы, охватывающие период с 1294 по 1700 г. Автор предисловия к этим материалам, а таковым, по предположению К.А. Пажитнова, был П.М. Строев, попытался несколько подновить теорию Татищева – Карамзина об указном происхождении крепостного права. За исходный пункт крестьянского закрепощения он взял реально существовавший указ от 24 ноября 1597 г. Смысл этого указа Строев видел не в установлении пятилетнего срока давности для Розыска убежавших крестьян, а в отмене статьи 88-й Судебника 1550 г., т. е. в полном запрещении крестьянских переходов[3].

Аналогичной точки зрения придерживался и Н.С. Арцыбашев – русский историк, примыкавший к так называемой скептической школе. В своем труде «Повествование о России» Арцыбашев писал, что судопроизводство «в отечестве нашем текло, как видно, прежним порядком, по Судебнику, который несколько изменился указом царя Федора Иоанновича (ноября от 24 числа 1597 года), укрепляющим крестьян за помещиками»[4].

Однако точка зрения П.М. Строева и Н.С. Арцыбашева на роль указа 1597 г. в закрепощении крестьян не была достаточно аргументирована и, как справедливо заметил К.А. Пажитнов, «не произвела в то время впечатления»[5].

Так решалась проблема происхождения крепостного права дворянскими историками в XVIII и первой половине XIX в. Однако ставил ась тогда эта проблема в повестку дня очень робко, нерешительно, поскольку правительство категорически запрещало выступать как в защиту, так и в опровержение крепостного права. Более глубокая научная разработка ее началась лишь с конца 1850-х гг., когда сами правящие верхи вынуждены были признать необходимость освобождения крестьян. При этом одни авторы продолжали стоять на позициях указной теории, другие – склонялись признанию нарождавшейся безуказной теории закрепощения крестьян.

Сторонники указной теории фактически защищали положения, выдвинутые еще Татищевым и Карамзиным. Не соглашаясь по некоторым второстепенным вопросам, все они сходились на том, что крепостное право в России утвердилось вследствие издания некоего правительственного указа. Причем появление этого указа большинство из них относило к концу XVI в., считая, что до того времени крестьяне были свободным, бродячим населением. Такого рода мысль наиболее полно выражена в работах Б.Н. Чичерина.

Б.Н. Чичерин известен как автор теории государственного закрепощения и раскрепощения сословий. По его мнению, до XVI в. на Руси не было не только крепостного права, но и государства, которое он считал надклассовой организацией и творцом истории, ее единственной движущей силой. Государство отсутствовало тогда потому, утверждал Чичерин, что его существование было невозможно при всеобщей бродячести населения. В работе «Опыты по истории русского права» он писал: «Дружина была кочевая; бояре и слуги переезжали с места на место. То же самое делали и крестьяне; это было всеобщее брожение по всей Русской земле»[6]. В XVI в., рассуждал далее Чичерин, образовалось Русское государство, а вместе с ним появилось и крепостное право. Первыми были закрепощены бояре и дворяне, а затем крестьяне. «Вообще, – писал он, – с образованием государства возникает мысль, что каждый подданный должен нести на своем месте наложенное на него государственное тягло, мысль, которая лежит в основании укрепления крестьян. Сначала она высказывается случайно; она является как мера временная и частная; но нужно было только обобщить ее, сделать из нее государственную систему, и прямым последствием должно было сделаться всеобщее укрепление сословии»[7]. Чичерин считал, что закон, изданный в 1592 или 1593 г., лишь распространил на частновладельческих крестьян те государственные обязанности, которые уже несли остальные разряды населения – бояре, дворяне, посадские люди и черносошные крестьяне.

Таким образом, согласно утверждению Б.Н. Чичерина, закрепощение крестьянства произошло в силу необходимости всех сословий выполнять по отношению к государству определенные повинности. Причем каждый должен был служить на своем месте: бояре и дворяне на поле брани и в правительственных учреждениях, посадские люди и черносошные крестьяне отправлением в пользу государства «различных служб, податей и повинностей», наконец, частновладельческие крестьяне, кроме уплаты государственных податей, обязаны были еще служить своему помещику. В зависимости от характера службы и крепость была различной. Так, бояре и дворяне имели право свободного передвижения, поскольку их служба была повсеместной; что касается крестьян, то они были прикреплены к земле, к определенным местам жительства[8].

Объявив государство создателем крепостного права, Чичерин был далек от мысли, чтобы порицать его за это. Напротив, он целиком и полностью оправдывал действия верховной власти, которая будто бы в одинаковой мере защищала интересы и заботилась о выгодах всех сословных групп населения. По мысли Чичерина, государство, закрепощая крестьян, приобщая их к общественному тяглу, намеревалось попутно решить и некоторые другие вопросы, в частности – служилых дворян от переманивания их крестьян богатыми соседями – боярами и монастырями, установить правильную финансовую систему, упрочить общественную безопасность, которая постоянно нарушалась «при общем брожении народонаселения»[9].

В дальнейшем, когда государство достаточно окрепло, заявлял Чичерин, оно перестало нуждаться в обязательной постоянной службе всех сословий и приступило к их постепенному освобождению. Первоначально манифестом Петра III (1762 г.) и Жалованной грамотой Екатерины II (1785 г.) «за долголетнюю службу отечеству» были раскрепощены дворяне. По логике вещей следующими на очереди стояли крестьяне. Государство всех закрепостило, оно же всех и раскрепостит, когда придет время. В обстановке складывавшейся революционной ситуации конца 1850-х гг. такого рода заявления имели большой политический смысл.

Теория Б.Н. Чичерина о государственном закрепощении и раскрепощении сословий носила ярко выраженный классовый характер и призвана была отвлечь широкие крестьянские массы от активной борьбы с крепостниками-помещиками за землю и волю. Вместе с тем эта теория грубо фальсифицировала прошлое нашей страны и исторические судьбы ее народа. Так, крестьянское закрепощение Чичерин уподоблял закрепощению служилого сословия дворян, ставил по существу знак равенства между этими двумя видами «крепости». В действительности дворяне вовсе не были прикреплены ни к земле, ни к службе. Как известно, в случае отказа от службы они лишались предоставлявшийся им земли, но не возвращались принудительно на свои «старые жеребья» или места жительства. Выход из служилого состояния был совершенно запрещен лишь указом от 9 марта 1642 г. Но даже при жестких законах Петра I многие дворяне, в случае желания, находили возможность безнаказанно избегать службы. Совершенно иным было положение крестьян. Далее, причину прикрепления к земле частновладельческих, т. е. боярских, помещичьих, монастырских и церковных крестьян Чичерин видел в необходимости приобщения их к несению государственного тягла, умалчивая, что такое тягло они уже несли задолго до отмены правил Юрьева дня. Это объяснение можно еще, хотя и с большими оговорками, применить к эпохе Петра I, введшего подушную подать и распространившего ее на холопов и «гулящих людей», но оно совершенно не годится для интерпретации законодательства конца XVI в. Чичерин грешит против истины и в том случае, когда утверждает, что черносошные крестьяне и посадские люди были закрепощены раньше крестьян частновладельческих. Такое утверждение не согласуется с показаниями источников. Ведь Судебники 1497 и 1550 гг. говорят о праве выхода в Юрьев день крестьян вообще, не подразделяя их на отдельные разряды, и предполагать, что черносошные крестьяне, жившие на государственных землях, находились в худшем положении, были более зависимы и угнетены, чем крестьяне частновладельческие, нет никаких оснований.

К середине XIX в. относится начало научной и педагогической деятельности одного из крупнейших русских буржуазных историков С.М. Соловьева. Как и Чичерин, Соловьев считал государство основной движущей силой в истории, ее демиургом. В 1857 г, вышел в свет седьмой том его труда «История России с древнейших времен», в четвертой главе которого автор касается проблемы происхождения крепостного права. В понимании этой проблемы Соловьев разделял взгляды сторонников указной теории. «К царствованию Федора, – писал он, – относится одно из самых важных в истории русских сословий явление – закон об укреплении крестьян»[10].

Необходимость закрепощения крестьян С.М. Соловьев видел в обширности Русского государства и «в малом его населении, в обилии земель и в недостатке рук АЛЯ ее обработания». Он рассуждал так: с образованием Русского централизованного государства появилась потребность в большом войске. Его основу составляли дворяне и дети боярские. Они получали за свою службу поместья, с которых должны были содержать себя, и по призыву государя являться «конны, людны и оружны». Чтобы служилый человек мог всегда исправно нести требуемую службу, он должен был иметь на своей земле необходимое количество крестьян для ее возделывания. Между тем богатые соседи постоянно переманивали их у него большими льготами. Вот почему государство, наделив служилого дворянина землею «обязано было дать ему и постоянных работников, иначе он служить не мог»[11].

Как видим, С.М. Соловьев, подобно многим другим историкам того времени, считал, что закрепощение крестьян произошло сравнительно поздно, в конце ХVI в., в результате издания правительством специального закона, что мера эта была вызвана государственными потребностями.

В конце 1858 г. в славянофильском журнале «Русская беседа» появилась статья М.П. Погодина под названием «Должно ли считать Бориса Годунова основателем крепостного права?» Она нарушила то единодушие, которое существовало среди профессиональных историков по вопросу происхождения крепостного права в России. Погодин решительно выступил против указной теории, завоевавшей к тому времени очень прочные позиции и разделявшейся подавляющим большинством ученых и общественных деятелей. Он пытался доказать, что никакого закона об отмене Юрьева дня никогда не существовало, что крепостное право было создано помимо участия государственной власти, ходом самой жизни. В названной статье автор писал: «Нет возможности поймать моменты водворения у нас рабства… Рабство закралось к нам изподтишка: виноват не Борис Годунов, не Иоанн Грозный, не Петр Великий, а больше всего народный характер, кроткий, смирный и терпеливый до крайностей», виноваты в конечном итоге «обстоятельства»[12]. Но какие именно «обстоятельства» вызвали к жизни крепостное право и причем тут был «кроткий» народный характер? – на эти вопросы Погодин не смог дать ответа.

Начало закрепощения крестьян в России М.П. Погодин относил к первой четверти XVIII в., ко времени петровских преобразований. Характерным для него является недооценка роли государства как активной силы в процессе возникновения и дальнейшего развития крепостного права.

Точка зрения М. П. Погодина не получила тогда широкого признания. Погодину не удалось опровергнуть теорию указного закрепощения крестьян. Тем не менее он нанес довольно сильный удар по этой теории. В его руках оказались такие аргументы, оспаривать которые было делом чрезвычайно трудным. Так, В.Н. Татищев, констатируя отсутствие в известных ему источниках указа об отмене Юрьева дня, успокаивал себя и читателей тем, что этот указ рано или поздно все же удастся найти. Но ко времени выхода в свет статьи Погодина прошло более ста лет, в течение которых было выявлено огромное количество ранее неизвестных актов, а искомый указ об установлении крепостного права, как уже говорилось, так и не был найден. Как могло случиться, спрашивал Погодин у своих оппонентов, что исключительно важный закон, касающийся многочисленного класса жителей, определяющий их положение и по содержанию своему для исполнения повсеместный, пропал так, что нигде не нашлось ни одной копии, не говоря уже о подлинниках, которых должно быть великое множество. Более того, продолжал Погодин, во всех современных предполагаемому закону актах и в последующих указах, касающихся крестьянского выхода, нет не только никаких ссылок, но даже и намека, что этот закон когда-либо существовал [13].

Рассмотренная нами статья М.П. Погодина содержала в себе зародыш новой концепции происхождения крепостного права в России, вошедшей в историю под названием безуказной теории. Однако, если быть более точным, то, очевидно, следует признать, что ее родоначальником был не Погодин, а М.М. Сперанский.

В 1859 г. во второй книге сборника «Архив исторических и практических сведений, относящихся до России» появилась работа М.М. Сперанского «Историческое обозрение изменений в праве поземельной собственности и в состоянии крестьян». Эту работу Сперанский написал еще в 1836 г., но, вероятно, из-за цензурных условий не смог ее тогда напечатать и она длительное время оставалась в рукописи. К.А. Пажитнов высказал предположение, что в научных и литературных кругах работа Сперанского стала известна раньше ее публикации и что именно ознакомление с рукописью этой работы побудило Погодина выступить со статьей «Должно лисчитать Бориса Годунова основателем крепостного права?»[14].

М.М. Сперанский считал, что в древней Руси все разряды крестьян были людьми вольными. В этом вопросе сторонники нарождавшейся безуказной теории, за немногим исключением, не расходились во взглядах со своими противниками. Являясь лично свободными, древнерусские крестьяне, по мнению Сперанского, выполняли государственные и общественные повинности, а за пользование землею платили ее собственникам оброк деньгами, хлебом или работою. Они могли беспрепятственно переходить с одного места на другое, имели право покупать землю на собственное имя и пользоваться ею так же, как и другие владельцы. Но со времени проведения татаро-монголами переписи в 1257 г. в положении крестьян, поселенных на государственных землях, «произошла великая перемена». Попав в писцовые книги, они стали называться численными и должны были оставаться там, где их застала перепись. Те же крестьяне, которые жили на частновладельческих землях, по-прежнему сохраняли право перехода от одного феодала к другому[15].

Таким образом, после 1257 г., как полагал Сперанский, на Руси произошло разделение крестьян на две группы: на прикрепленных к определенным местам жительства и на свободных, в зависимости от того на чьей земле они были поселены – на государственной или же на частновладельческой.

Следует заметить, что аналогичная мысль о роковых для крестьян последствиях татарской переписи была высказана еще в 1816 г. профессором Дерптского университета Густавом Эверсом в его книге «История руссов», однако веских аргументов для ее обоснования ни у Эверса, ни у Сперанского не оказалось.

М. М. Сперанский утверждал, что частновладельческие крестьяне не потеряли права перехода с одной земли на другую не только в период тaтapo-монгольского нашествия, но и в конце XVI в. По его мнению, Борис Годунов не отменял Юрьева дня, не отменяли его и другие русские государи. До первой ревизии переход крестьян не был «ни воспрещаем, ни отменяем законом общим и положительным». Но затруднения, связанные с возвращением полученной ссуды и уплатой пожилого, лишали крестьян возможности пользоваться этим правом. Сперанский делал упор на то, что письменные договоры тогда не составлялись и крестьянину нечем было доказать правильность своего перехода; он всегда рисковал считаться беглым и как таковой «возвращаем был помещику». Следовательно, «всякий переход, даже и правильный, мог быть признаваем бегством, и право перехода, хотя общим законом неотмененное, отменялось само собой на деле. Крестьянин стал крепок земле»[16].

Прикрепление крестьян к земле Сперанский считал начальной «степенью укрепления». Последующая степень наступила с первой ревизии и первого рекрутского набора, когда крестьянин оказался «крепок» не только земле, но и помещику. Конечный вывод Сперанского таков: закрепощение крестьян «основалось сперва обычаем а потом законом, и следовательно состояние сие столь же законно, как и все другие»[17].

Большое место проблема крепостного права занимала во взглядах и деятельности славянофилов. Они касались этой проблемы во многих своих произведениях, письмах, различного рода записках постольку, поскольку допускали это цензурные условия.

Считая крепостное право «мерзостью», «глубокой и страшной язвой», «делом возмутительным» и т. д., славянофилы, как и многие другие общественные деятели и ученые середины XIX в., пытались выяснить, когда, как и в силу каких причин оно появилось на Руси. Наиболее полно их точка зрения по этой проблеме изложена в докторской диссертации И.Д. Беляева «Крестьяне на Руси».

И.Д. Беляев был крупным русским историком позапрошлого столетия. Его работа «Крестьяне на Руси», опубликованная в 1860 г., была первым фундаментальным трудом по истории крестьян. В ней освещается эпоха со времен Киевского государства до XVIII в. Написав свою работу в период подготовки крестьянской реформы, Беляев стремился дать в ней ответы на жгучие вопросы современности.

Всю историю крестьян Беляев подразделил на три периода. Первый период – с древнейших времен до конца XVI в. На этом этапе крестьяне были людьми вольными, они могли свободно переходить с одной земли на другую и от одного владельца к другому. «Каждый мог поселиться там, где его примут», – писал И.Д. Беляев. Вместе с тем он отметил и ряд ограничений, затруднявших крестьянские переходы». Одно из них заключалось в согласии феодала или общины на поселение крестьянина. Это ограничение усиливалось по мере уменьшения необработанных, свободных земель. Вторым ограничением было разделение крестьян на тяглых и нетяглых. Тяглый человек мог уйти лишь в том случае, если община его отпустит, или если он даст за себя выкуп. Третьим ограничением являлось назначение для выхода определенного срока в году. Крестьяне, вышедшие не в установленный законом срок, возвращались на прежние места. Перечислив эти ограничения, Беляев тем не менее утверждал, что в то время все крестьяне были людьми свободными и по закону, и на деле[18].

Рассматривая далее Судебники 1497 и 1550 гг., Беляев считал, что они в сущности не изменили положение крестьян как свободных, полноправных членов русского общества. По его мнению, Судебники законодательно закрепили то, что уже было утверждено обычаем. При этом существовавшее на местах многообразие было сведено к единству, внесена большая четкость и ясность. Установив единые правила, Судебники упростили сам процесс выхода, оградили крестьян от всяких незаконных притязаний землевладельцев и тем облегчили их положение. Даже видимая новизна Судебников – плата за пожилое и за повоз, фактически не была новостью, писал Беляев, так как и прежде крестьянин не мог уйти, не рассчитавшись с землевладельцем. Судебники установили лишь общий порядок и единую цену за пожилое и за повоз. Такого общего определения и общей цены пожилого до этого не было. Все определилось взаимным соглашением арендатора с хозяином. При такой неопределенности условий не обходилось без споров и обид[19].

Читайте также:  Стоимость ночные линзы для восстановления зрения

Таким образом, И.Д. Беляев явно идеализировал так называемый Московский период в истории Русского государства, что вообще было присуще славянофилам. «Грозные государи московские…, – писал он, – были самыми усердными утвердителями исконных крестьянских прав, особенно царь Иван Васильевич постоянно стремился к тому, чтобы крестьяне в общественном отношении были независимы и, согласно с исконными русскими обычаями, имели одинаковые права с прочими классами русского общества»[20].

По мнению Беляева, с конца ХVI в. в истории русского крестьянства начался второй период, продолжавшийся до петровских преобразований. В это время в связи с ростом тяглового гнета возникло бегство крестьян на окраины, что в свою очередь привело к запустению земель в центре страны, к расстройству финансовой системы государства. Образовалось неразрешимое противоречие: военные расходы непрерывно увеличивались, а налоговые сборы в связи с бегством крестьян и опустением земель из года в год уменьшались. Это обстоятельство и вынудило правительство прикрепить крестьян к земле. И.Д. Беляев писал: «… крайне расстроенное положение финансовых дел и отягощение народа, наконец, вызвали московское правительство к новой, доселе небывалой мере – к общему прикреплению свободных крестьян к земле. Когда именно, в котором году, состоялась эта новая мера, совершенно изменившая жизнь русских крестьян, мы не знаем, ибо первоначальный указ о прикреплении до нас не сохранился или еще не отыскан»[21].

По предположению Беляева, не отличавшемуся, впрочем, оригинальностью, указ об отмене правил Юрьева дня появился между 1591 и 1592 гг.[22] Беляев считал, что этим указом были прикреплены к земле только те крестьяне, которые состояли в тягле, и «может быть, их дети». Братья же тяглецов, племянники, подсуседки и «вообще вольные люди, жившие за чужим тяглом», оставались свободными, пока кто сам не принимал на себя тягло. «Прикрепление для каждого, – писал Беляев, – начиналось с принятием тягла»[23].

Следовательно, И.Д. Беляев, как и другие сторонники указной теории, возникновение крепостного права в России непосредственно связывал с законодательной деятельностью верховной власти и оправдывал это финансовыми потребностями государства. Он явно грешил против истины, когда заявлял, что отмена Юрьева дня ударила прежде всего по землевладельцам, лишив их возможности сгонять по своему произволу с земли нерадивых работников. Что же касается крестьян, то им жить стало будто бы даже легче «против прежнего времени, ибо платежи податей и отправление повинностей ложились равномернее, а следовательно, были менее тягостны»[24].

Продолжая идеализировать действия московских государей, Беляев утверждал, что прикрепление крестьян к земле не уничтожило их гражданской значимости, не сделало их крепостными. Даже после издания в 1649 г. Соборного уложения они продолжали оставаться полноправными членами русского общества. Лишь начиная с первой ревизии, писал Беляев, крестьяне мало-помалу стали превращаться в крепостных людей, в безгласную собственность своих владельцев. Полностью завершится этот процесс в царствование Екатерины II[25].

Необходимо заметить, что И.Д. Беляев в своих рассуждениях нередко противоречил сам себе. Настойчиво подчеркивая, что до преобразований Петра I крестьяне являлись «полноправными членами русского общества», он в то же время часто называл их людьми «полусвободными». Например, на странице 90 его работы «Законы и акты, устанавливающие в древней Руси крепостное состояние», говорится: «…благодаря этому указу (1591–1592 гг. – М.Ш.) крестьяне потеряли важное право выхода из полусвободного состояния, и таким образом по закону лишились возможности и права распоряжаться своей личностью»[26]. Говоря далее, что Уложение 1649 г. «окончательно признало крестьян крепкими земле», Беляев заявлял: «Но сим прикреплением по уложению, так же, как и по прежним законам, полусвободные крестьяне не потеряли прав личности не сделались еще безгласной собственностью своих владельцев»[27].

Проблемы происхождения крепостного права касались и представители нарождавшейся в России революционной мысли. Среди них необходимо прежде всего назвать А.Н. Радищева, который первым в русской историографии подошел к объяснению общественных явлений с точки зрения интересов трудящихся, с позиций революционера. В идейном наследии Радищева нет специальных исторических работ, кроме неоконченного «Сокращенного повествования о приобретении Сибири». В центре его внимания находились события новейшего времени. Вместе с тем Радищев глубоко интересовался и древней историей своей страны, для чего он внимательно изучал «Повесть временных лет», «Русскую Правду», читал труды В Н. Татищева, М.М. Щербатова, Г.Ф. Миллера. Знание прошлого Радищеву было необходимо для того, чтобы уяснить исторические корни крепостничества и самодержавия, против которых он боролся, и обосновать свою идею революционного преобразования страны.

А.Н. Радищев нигде прямо не говорит о времени возникновения крепостного права в России; по этому вопросу он, видимо, разделял взгляды Татищева и других официальных историков XVIII в. Но Радищев решительно отвергал их доводы, что предки современных крестьян до их закрепощения будто бы являлись безземельным бродячим населением. По его мнению, в древности крестьяне не только обладали политической свободой, но и были собственниками обрабатываемой ими земли. В книге «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Н. Радищев писал: «Следовательно, в начале общества тот, кто ниву обработать может, тот имел на владение ею права, и обрабатывающий ее пользуется ею исключительно»[28]. Радищев высказал догадку, что главным виновником закрепощения крестьян являлся не бродячий характер их жизни, как утверждали дворянские историки, а класс феодалов, дворяне-помещики, которые при содействии государственной власти захватили землю и подчинили себе жившее на ней население[29]. В результате, писал он, крестьянин теперь не только совершенно лишен земли, «но работая ниву чуждую, зрит пропитание свое зависящее от власти другого»[30].

Вслед за А.Н. Радищевым страстными борцами против крепостного права выступили декабристы. Обладать другими людьми, закладывать, наследовать, дарить и продавать их по своему произволу они называли постыдным делом, противным человеческому разуму и законам естественным. Крепостное право воспринималось декабристами как глубочайшее оскорбление национальной гордости и как основная экономическая причина отсталости России. «Рабство крестьян всегда сильно на меня действовало», – заявил царским следователям П.И. Пестель во время одного из допросов[31]. Горячо любя свою родину, декабристы поставили перед собой задачу избавить ее от ига крепостного права и охранявшего его царского самодержавия. «Рабство должно быть решительно уничтожено и дворянство должно непременно навеки отречься от гнусного преимущества обладать другими людьми»[32], – гласит программный документ Южного общества декабристов «Русская Правда». «Крепостное состояние и рабство отменяются; раб, прикоснувшийся земли Русской, становится свободным»[33], – записано в проекте Конституции Н.М. Муравьева. В оправдательной записке, посланной на имя Николая I, Н.И. Тургенев отмечал, что главная мысль, которая постоянно владела им и управляла его поступками, заключалась в ликвидации крепостного права. Эта мысль казалась ему «священной и достойной целью всей жизни»[34]. Борьба с крепостничеством и самодержавием была в глазах декабристов великим патриотическим подвигом. Ради достижения поставленной цели они решили принести в жертву все, что имели, даже самую жизнь, не преследуя при этом никаких личных интересов.

Декабристы не только боролись против крепостного права, как реально существовавшего зла, но и стремились осмыслить его истоки, которые, с их точки зрения, ни один официальный дворянский историк, «не исключая и Карамзина, достаточно не уважил и не объяснил»[35]. Вскрывая причины этого явления, Н.И. Тургенев писал: «Если же сия часть истории нашего отечества обработана несовершенно и не в настоящем виде, то сие происходит только от того, что историю пишут не крестьяне, а помещики»[36].

Как и А.Н. Радищев, декабристы отрицали наличие крепостничества в древней Руси. «Предки наши свободные, предки с ужасом взглянули бы на презрительное состояние своих потомков»[37], – заявлял В. Ф. Раевский. Аналогичного мнения по этому вопросу придерживались и другие декабристы. «Беспристрастная история свидетельствует, – писал, например, М.А. Фонвизин, – что древняя Русь не знала ни рабства политического, ни рабства гражданского», что в жизни древних славян «преобладала стихия демократическая – общинная»[38]. В этих высказываниях, а они не были единичным явлением, явно преувеличены демократические черты в общественном устройстве Древнерусского государства. Тем не менее их значение исключительно велико. В них содержался политический заряд большой разрушительной силы, направленный против идеи об извечности и естественности крепостных отношений. А такая идея среди дворян имела тогда очень широкое распространение. Опровержение ее декабристы считали своей первостепенной задачей.

Подчеркивая преходящий характер крепостного права, декабристы решительно отрицали самую законность его. «Ежели это право законное, то что же беззаконное?» – резонно спрашивал А.Н. Муравьев у своих оппонентов из лагеря Скалозубов и Скотининых.

Декабристы считали крепостное право явлением относительно позднего происхождения. Они отвергали ссылки на «бродяжничество» крестьян как на причину их закрепощения. Истоки крепостного права декабристы искали в насильственных действиях помещиков и правительственной власти. Однако в силу классовой ограниченности своего мировоззрения и уровня развития современной им исторической науки они не дали да и не могли дать научно обоснованного ответа на вопрос о конкретных путях закрепощения крестьян в России. Их высказывания по этому вопросу отрывочны, лишены единства и в отдельных случаях близки к концепциям, бытовавшим в официальной исторической науке того времени. Так, М.А. Фонвизин в освещении интересующей нас проблемы фактически исходил из построений Густава Эверса. Он связывал начало закрепощения крестьян с нашествием на Русь монголо-татар и произведенной ими в 1257 г. поголовной переписи населения для обложения его данью[39]. Иную точку зрения высказал Н.И. Тургенев в книге «Россия и русские», опубликованной за границей в 1847 г. В этой книге Тургенев писал, что Борис Годунов был первым виновником униженного, рабского состояния русских крестьян. Фатальный закон, навсегда приковавший их к земле, на которой они находились в момент его обнародования, издан в 1593 г. В то же время, чтобы обеспечить исполнение этого закона, была произведена перепись всех крестьян. По мнению Тургенева, текст самого закона не дошел до нас. Известно только прибавление к нему, опубликованное в 1597 г. и ограничивавшее пятью годами срок, в течение которого можно было требовать возвращения крестьян, покинувших свое местожительство[40].

Следовательно, взгляды Н.И. Тургенева на проблему происхождения крепостного права в России внешне совпадали с указной теорией, выдвинутой Татищевым и обоснованной Карамзиным. Однако, если Татищев, Карамзин и их последователи из числа официальных историков прямо или косвенно не только оправдывали, а и восхваляли крепостнические законы правительства, то Тургенев и другие декабристы стремились заклеймить их.

Н.И. Тургенев высказал довольно смелый для его времени взгляд на казенных крестьян, которые официально причислялись тогда к разряду «свободных состояний». Казенных или государственных крестьян разных ведомств он считал такими же крепостными людьми, как и крестьян частновладельческих. Следует «рассеять ложное убеждение, – подчеркивал Тургенев, – что будто бы одно сословие сельских обывателей, водворенных на владельческих землях, есть крепостное»[41]. Исходя из этого, он доказывал необходимость уничтожения как частного, так и государственного крепостного права.

Революционные традиции в русской историографии, заложенные А.Н. Радищевым и декабристами, продолжили В.Г. Белинский, А.И. Герцен, Н.П. Огарев, Н.А. Добролюбов, Н.Г. Чернышевский и их единомышленники. Они выступили на арену общественно-политической деятельности и в тот период, когда крепостная система переживала глубокий кризис и вопрос о ее ликвидации встал перед Россией во весь свой рост в качестве основной жизненной задачи.

Подобно своим предшественникам в лице Радищева и декабристов, революционные демократы специально не занимались научным исследованием проблемы происхождения крепостного права, которое А.И. Герцен называл «гнусным, позорным, ничем не оправданным рабством»[42]. Все их помыслы, сила и энергия были направлены на освобождение народа от тяжких цепей этого рабства и охранявшего его царского самодержавия. Если же они и касались истоков крепостничества, то лишь в такой мере, в какой это диктовалось практическими потребностями революционной борьбы.

Будучи солидарными в общей оценке крепостного права и в необходимости его решительного уничтожения, революционные демократы имели и некоторое различие во взглядах на отдельные стороны этой проблемы. Так, В.Г. Белинский сущность крепостного права сводил к отмене правил Юрьева дня и связывал это с именем Бориса Годунова. По его мнению, именно Годунов явился автором увековеченного русской пословицей «нововведения»: «Вот тебе, бабушка, Юрьев день!» Явно преувеличивая роль личности в истории, Белинский не смог разобраться во всей сложности социально-экономических процессов, породивших в свое время крепостное право. Он излишне оттенял своеобразие исторического развития России. «… до Годунова, – писал Белинский, – у нас не было крепостного сословия, и в этом отношении не мы у Европы, а Европа у нас могла бы с большою для себя пользою позаимствоваться. Вместо крепостного права у нас было только поместное право – право владеть землею и обрабатывать ее руками пролетариев, на свободных с ними условиях, обратившихся в обычай»[43].

Однако ошибочные представления по вопросу об истоках крепостничества не помешали В.Г. Белинскому стать непримиримым его противником. Крепостное право он считал «вредным» для России как в прошлом, так и в настоящем, и всю свою жизнь посвятил самоотверженной борьбе с ним.

По сравнению с В.Г. Белинским в решении ряда аспектов проблемы закрепощения крестьян ближе к истине подошел А.И. Герцен. Правда, и Герцену в поисках истоков крепостничества не удалось избежать широко распространенного в его время заблуждения, что в отдаленном прошлом Россия якобы была страной совершенно иного склада, чем государства Западной Европы. Древняя и удельная Русь представлялась ему в виде федерации земель с однородным населением, не знавшим обособленных, привилегированных классов и борьбы разнородных социальных сил[44]. Исходя из этого, Герцен отрицал наличие крепостного права и собственного крестьянского землевладения в Русском государстве того времени. В статье «Крещеная собственность» он писал: «Крестьяне с незапамятных времен селились на частных землях, но крепостными они не были. Отношение их к помещикам было патриархальное, основанное на обычаях, на взаимном доверии»[45]. Подобно многим декабристам, Герцен в этом вопросе сделал шаг назад сравнительно с Н.А. Радищевым.

Необходимо заметить, что вопрос о закрепощении крестьян в России Герцен считал одним из наиболее запутанных в русской историографии. «Зачем наш народ попал в крепость, как он сделался рабом» – спрашивал Герцен и отвечал, что «это не легко растолковать»[46].

Герцен не разделял того взгляда, что крепостное право будто бы возникло вдруг как следствие законодательной отмены Борисом Годуновым правил Юрьева дня. По его мнению, закрепощение крестьян в России было длительным и сложным процессом, прошедшим в своем развитии ряд этапов[47]. «Крепостное право, – писал он, – шаг за шагом установилось к началу XVII века и достигло полного развития в «философское» царствование Екатерины II»[48]. Отмечая непрерывный рост крепостничества в XVII-ХVIII вв., Герцен видел в этом глубочайшую основу крестьянских войн, периодически потрясавших Россию[49]. А.И. Герцен глубже, чем его предшественники и многие современники, вскрыл классовые корни крепостного права. Всю ответственность за порабощение крестьян в России он возлагал на помещиков, опиравшихся в своих действиях на поддержку верховной власти. В противовес официальным историкам Герцен постоянно подчеркивал органическую зависимость крепостнической политики царского правительства от воли помещиков. «Царизм, сам опиравшийся на неограниченную власть, – писал он, – по необходимости должен был покровительствовать покушению помещиков на права крестьян…»[50]. Или еще: «Крестьянин был обманут, взят врасплох, загнан правительственным кнутом в капканы, приготовленные помещиками, загнан мало-помалу, по частям, в сети, расставленные приказными; прежде нежели он хорошенько понял и пришел в себя – он был крепостным»[51].

Вслед за декабристами А.И. Герцен утверждал, что крепостное право в России лишено каких бы то ни было законных оснований и является вопиющей исторической несправедливостью. Эта мысль особенно ярко оттенена им в первой прокламации, изданной Вольной русской типографией в Лондоне под названием: «Юрьев день! Юрьев день!» На ее страницах Герцен писал: «Всякое дворянство на Западе может сослаться на какие-нибудь слабые, призрачные права владения крестьянами; у нас и тех нет. Не кровью приобрело русское дворянство рабов, а рядом полицейских мер, низким потворством царей, плутнями чиновников и бесстыдной алчностью своих праотцов»[52].

Нам представляется, что стремление доказать противозаконность крепостного права было продиктовано прежде всего тактическими соображениями. Но это стремление вытекало также и из общеисторической концепции Герцена, который в оценке общественных явлений оставался идеалистом и потому не смог понять экономических основ крепостного права. Это было свойственно и другим революционным демократам, в том числе Н.Г. Чернышевскому.

Н.Г. Чернышевский во многом разделял взгляды Герцена на проблему происхождения крепостного права в России. Основным виновником закрепощения крестьян он считал самодержавное правительство. Причем по мере обострения в стране классовых противоречий и углубления революционной ситуации Чернышевский высказывал эту мысль все более четко и определенно. Так, в статье «Суеверие и правила логики» (1859 г.) он писал, что «крепостное право произошло некогда от дурного управления и поддерживалось им»[53]. В прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон» (1861 г.) Чернышевский, обращаясь к труженикам земли Русской, указывал: «Да и вас-то в крепостные помещикам все цари же отдали, иных давно, так что вам уже и не памятно, а других не больно давно, так что деды помнят…»[54]. Наконец, в «Письмах без адреса», датируемых 1862 г., Чернышевский заявлял: «Крепостное право было создано и распространено властью, всегдашним правилом власти было опираться на дворянство, которое и образовалось у нас не само собой и не в борьбе с властью, как во многих других странах, а покровительством со стороны власти, добровольно давшей ему привилегии»[55].

Как справедливо заметил В.Е. Иллерицкий, Н.Г. Чернышевский был еще далек от научного понимания соотношения базиса и надстройки и потому несколько преувеличивал роль самодержавия в закрепостительном процессе. Но его высказывания в этом плане имели большое значение. Они наносили удар по ложным концепциям дворянско-буржуазных историков, которые утверждали, что самодержавная власть является надклассовой силой, выражающей общенациональные интересы. Подчеркивая дворянскую сущность русского царизма, Чернышевский рассеивал либеральные иллюзии о возможности действительного, а не мнимого освобождения крестьян сверху и тем самым нацеливал своих единомышленников на революционную борьбу с самодержавно-крепостническим строем[56].

Н.Г. Чернышевский специально не занимался изучением вопроса, когда именно началось закрепощение крестьян в России. Насколько можно судить по его беглым высказываниям, он придерживался в этом вопросе господствовавшей в то время точки зрения. Так, полемизируя с членом Вольного экономического общества статским советником Бланком, Чернышевский писал: «Г-н Бланк, пускаясь в исторические фантазии, воображает, будто бы крепостное право всегда существовало в русской земле; по своему незнанию он смешивает немногочисленных холопов (дворовых служителей), существовавших в старину, с поселянами, которые не имеют с ними ничего общего и прикреплены к земле только уже в конце XVI века, всего каких-нибудь двести шестьдесят лет тому назад»[57].

источник