Меню Рубрики

Восстановление зрения по методу вадима воли

Простые движения глазами, такие как моргание и раскачивание из стороны в сторону, принесли сногсшибательный результат. Я понял, что сделал это! Без помощи врачей, старших наставников, технических средств и магических заклинаний. Я сделал это! Я сам нащупал путь к собственному прозрению, прошел его и насладился результатом. Было ли это легко? Наверное сейчас уже могу сказать, что да. Это было легко. Поморгать и «пострелять» глазами в течение недели сможет, пожалуй, что каждый. Было ли это трудно? Тоже да. Пересилить себя самого, побороть «знание» того, что это «невозможно», пробиться сквозь стену собственных сомнений. Да, это было трудно. Пожалуй, что так.

ПОДРОБНОЕ ОПИСАНИЕ КУРСА УПРАЖНЕНИЙ, ИЗБАВИВШИХ МЕНЯ ОТ НЕОБХОДИМОСТИ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ОЧКАМИ

Упражнение №1. «Проблеск»

Упражнение «Проблеск» является обязательным начальным упражнением курса и служит для настройки режима «острого» зрения, а также увеличения времени пребывания в данном режиме до двух-трех секунд. (После достижения этих результатов, можно переходить к выполнению следующих упражнений комплекса.)

Упражнение заключается в следующем. На открытом пространстве (то есть вне помещения ), в светлое время суток, выбираем объект для занятий. Удобнее всего использовать с этой целью какую-либо хорошо читаемую надпись, так как четкий шрифт имеет контрастную границу и легко дифференцирует картинку на «читаемую» и «нечитаемую». Выбрав объект, удаляемся от него на расстояние, превышающее дистанцию свободной читаемости надписи на один или два метра. То есть встаем так, чтобы изображение было размытым ровно на столько, чтобы не быть читаемым, однако же кратковременно проступало из близорукой дымки после каждого моргания. После этого начинаем моргать, глядя на табличку и сосредоточивая свое внимание на проблеске, возникающем после каждого моргания. Стараемся в момент такого проблеска прочесть надпись. После того, как проблеск «острого» зрения исчез, а картинка затуманилась, снова моргаем и снова стараемся прочесть надпись. И так дальше. Упражнение можно выполнять в течение часа, при этом объекты можно для разнообразия менять. В первый день занятий моргания следует делать буквально каждую секунду, однако же скоро проблеск «острого» зрения заметно увеличится, что позволит перейти к следующим упражнениям.

Упражнение №2. «Стрельба по мишеням»

Упражнение «Стрельба по мишеням» является логическим продолжением упражнения №1, но в отличие от него предполагает более долгий проблеск «острого» зрения, позволяющий перебрасывать взгляд с одного объекта на другой, не выпуская при этом ни тот ни другой из фокуса.

Собственно, упражнение заключается в следующем. Находясь вне помещения, в светлое время суток, поочередно (с частотой примерно одна мишень за одну секунду) выбираем взглядом различные объекты (мишени), находящиеся на самом разном удалении (от кончика носа до горизонта). Каждый объект (мишень) при этом следует удерживать в фокусе, для чего, регулярно моргая, ловим проблеск «острого» зрения. На начальном этапе, пока проблеск еще не очень велик, моргаем на каждом выбранном объекте (мишени), то есть с частотой примерно одно моргание в одну секунду. По мере увеличения проблеска, можно моргать реже, то есть уже не на каждой мишени, а один раз на две или три. В качестве мишени не следует выбирать мнимые, несуществующие объекты, а только реальные, на которых глаз действительно может сфокусироваться.

Упражнение №3. «Человек-паук»

Упражнение «Человек-паук» является вариантом исполнения упражнения №2, служит для достижения тех же целей и, по большому счету, отличается от упражнения №2 в первую очередь иной ролевой окраской.

Упражнение заключается в следующем. Находясь вне помещения, в светлое время суток, выбираем в качестве объекта упражнения какой-либо раскидистый куст или дерево (впрочем можно использовать и любые другие, близкие по размеру объекты) и, войдя в результате моргания в режим «острого» зрения, начинаем мысленно обматывать объект несуществующими витками несуществующей нити. При этом каждый виток сопровождаем взглядом, фокусируя его в точке соприкосновения мнимой нити и объекта. По мере необходимости – моргаем (чтобы постоянно удерживать активную зону объекта в фокусе). Время от времени объекты меняем, чтобы сохранить азарт и остроту восприятия.

Упражнение №4. «Отдых»

Упражнение «Отдых» служит для снятия с глаз напряжения, создавшегося в процессе упражнений, либо по какой-то иной, не связанной с упражнениями причине.

Упражнение заключается в следующем. Прикрыв глаза веками, прикладываем к лицу сложенные лодочками кисти рук. Правую ладонь прикладываем к правому глазу, а левую, соответственно к левому. (Пальцы на лбу пересекаются в области «третьего глаза».) Устремляем взгляд в черноту, пытаясь по возможности отрешиться от хаотически проявляющихся зрительных образов. Упражнение выполняется до получения желаемых комфортных ощущений.

Упражнение №5. «Маятник»

Упражнение «Маятник» служит для дальнейшего увеличения проблеска «острого» зрения, а также для выработки привычки подвижного взгляда.

Упражнение заключается в следующем. Вне помещения, в светлое время суток выбираем объект для упражнения. Удобнее всего в качестве объекта использовать какую-либо удобочитаемую надпись, достаточно крупного размера (например находящуюся на удалении вывеску магазина или плакат рекламного либо иного содержания). Моргая, достигаем состояния «острого» зрения, фокусируем взгляд на надписи и начинаем его раскачивать, перемещая точку зрения вдоль строки и обратно, подобно раскачивающемуся маятнику, стараясь по возможности сохранять фокусировку взгляда на объекте. При затуманивании изображения, снова моргнуть, войти в режим «острого» зрения, продолжить выполнение упражнения. И так далее. При хорошем навыке выполнения, можно отказаться от выбора конкретного объекта и использовать данный принцип, как основной способ видения. Время выполнения упражнения в таком случае становится неограниченным.

Упражнение №6. «Китайский болванчик»

Упражнение «Китайский болванчик» служит для достижения тех же целей, что и упражнение №5, отличие же упражнений состоит в том, что подвижность взгляда достигается не при помощи движения глаз, а при помощи качающейся из стороны в сторону головы упражняющегося.

Итак, упражнение заключается в следующем. Прежде всего выбираем объект упражнения (требования к объекту абсолютно такие же, как и в упражнении №5). Выбрав объект, моргаем, ловим проблеск «острого» зрения, фокусируем взгляд на объекте и, покачивая из стороны в сторону, стараемся сохранить фокусировку на объекте как можно более долго. При затуманивании «картинки», вновь моргаем и продолжаем выполнять упражнение. И так далее. Так же, как и упражнение №5, упражнение «Китайский болванчик» следует рассматривать как вариант основного способа видения. Время выполнения данного упражнения в этом случае также становится неограниченным.

Упражнение №7.»Восьмерка»

Упражнение «Восьмерка» является комбинацией упражнений №5-6 и служит для достижения тех же целей, что были поставлены перед данными упражнениями.

Упражнение «Восьмерка» заключается в следующем. Прежде всего выбираем объект для предстоящего рассматривания (требования к объекту ничем не отличаются от описанных выше, в упражнениях №5-6). Однако данное упражнение в еще большей степени, чем упражнения №5-6 позволительно выполнять без заранее выбранного объекта (то есть используя в качестве объекта упражнения все видимое пространство). Определившись с выбором объекта, моргаем, ловим состояние «острого» зрения и, совершая глазами движение по траектории опрокинутой на бок восьмерки, стараемся сохранить фокусировку взгляда как можно более долго. Головой при этом совершаем качающие движения вправо (при движении глаз вправо) и влево (при движении глаз влево), увеличивая тем самым горизонтальные размеры опрокинутой на бок восьмерки (или же, что есть то же самое, величину угла горизонтального обзора). Так же, как и упражнения №5-6, упражнение «Восьмерка» следует использовать как вариант основного способа видения. Время выполнения его в этом случае – также неограничено.

Упражнение №8. «Полировка»

Упражнение «Полировка» служит для достижения тех же целей, что и упражнения №5, 6 и 7.

Упражнения заключается в следующем. Прежде всего выбираем объект (требования к объекту такие же, как в упражнениях №5,6 и 7). Определившись с выбором объекта, при помощи моргания входим в режим «острого» зрения и, сфокусировав взгляд на объекте, начинаем рассматривание деталей объекта. (Если в качестве объекта выбрана надпись, то деталью является каждая ее буква.) Рассматривание деталей производим при помощи мягких круговых движений глазами, напоминающих по характеру полирующие движения. При помощи таких движений, стараемся сохранить фокусировку взгляда на объекте как можно более долго. Далее опять моргаем и продолжаем выполнять упражнения. При достаточном навыке выполнения, это упражнение, так же как и упражнения №5,6 и 7, может служить вариантом основного способа видения.

Упражнение №9. «Луч света»

Упражнение «Луч света» служит для питания глаз живительной солнечной энергией, что дает им удивительную силу и ощущение комфорта.

Для выполнения упражнения «Луч света» необходима солнечная погода, однако же при отсутствии солнца, можно использовать рассеянный солнечный свет или электрическую лампу (включая также лампу дневного света). Упражнение заключается в следующем. Плотно, однако же без напряжения, закрываем глаза веками и на некоторое время (примерно на минуту) подставляем лицо источнику света. (Использование в этом упражнении именно солнца несравнимо более предпочтительно.) Упражнение можно проделывать пять-шесть раз в день.

Внимание! Все упражнения необходимо проделывать в расслабленном, максимально комфортном состоянии. Категорически избегайте перенапряжения глаз!

источник

Начнем, пожалуй, перелистывать книжку по порядку. При этом я буду не только пересказывать содержание, но и ставить вопросы, которые, несмотря на всю подробность изложения, остались без ответа. Всё-таки, как справедливо отмечено в аннотации, книжка написана в легкой, развлекательной манере, и некоторые серьезные моменты остались за кадром.

В первой части рассказывается история про то, как автор стал очкариком. Это, собственно, обычная история, и, чтобы не нагнать на читателя скуку, автору пришлось приправить ее изрядным количеством юмора. Больше всего высмеиваются попытки врачей вылечить развивающуюся близорукость. Однако, если отвлечься от юмора, то следует признать, что эти попытки, возможно, вовсе не были такими уж бесполезными. Ведь ясно, что врачи ставили перед собой цель не вылечить близорукость, а задержать ее прогрессирование. Зрение начало падать сразу же после поступления в школу, а первые очки силой −1,75 диоптрии были выписаны только на третьем курсе института! Я думаю, что большинство людей, у которых проблемы со зрением начались в первом классе школы, могли бы только позавидовать такой неспешной динамике.

В конце концов зрение дошло до −4 диоптрий. Только неясно, что это: оптическая сила очков? контактных линз? диагноз в медицинской карточке? Данных об остроте зрения (в процентах) также не приводится.

В те времена, когда Вадим Воля был школьником, у глазных врачей было обыкновение назначать своим маленьким пациентам многодневную атропинизацию. Подвергался ли он этой процедуре? Об этом в книжке опять-таки ничего не написано. Тем не менее, этот вопрос важен, и вот почему. Как известно, врачи различают два вида близорукости — истинную (удлинение глазного яблока) и ложную (спазм аккомодации). Практически эти разновидности различаются следующим образом: первая, по мнению врачей, принципиально неизлечима, вторая же может запросто пройти — либо сама по себе, либо под действием того же атропина. В этом, собственно, и заключался смысл атропинизации. Капаем ребенку атропин в глаза и смотрим, что происходит с его близорукостью. Если близорукость прошла, значит это был всего-навсего спазм аккомодации. Если близорукость как была, так и осталась, значит она истинная и можно приступать к подбору очков.

Получается так: если близорукость Вадима Воли никогда не проверялась на истинность, а теперь исчезла, то всякий может утверждать, что она с самого начала была ложной. Поди докажи, что это не так!

Однако главная ценность книги заключена, конечно, во второй части, где описывается история про_зрения автора, которая длится всего 7 дней. Всё началось с одного нечаянного проблеска.

Условия для проблеска были классически-идеальными (см. выпуск 14). Автор уже год как не носил ни очков, ни контактных линз, пребывал в тот момент в приподнятом настроении, стресса не испытывал, прогуливался по парку, никуда не спешил, и ему было, в общем-то, безразлично, хорошо он видит или нет. Прибавьте к этому еще прекрасную солнечную погоду и — остается только удивляться: почему тот проблеск длился всего лишь одно мгновение?

Вопрос этот не случайный. Как известно, качественные проблески обычно более устойчивы и длятся от моргания до моргания. Так спрашивается: какого же качества был тот проблеск?

Проблема качества проблесков в книжке не затрагивается. Может быть, она показалась автору неважной, а может быть, он просто не захотел утомлять читателя всякими техническими подробностями. Ведь он должен был бы тогда написать об эффекте «слоения» — о том, что окружающий мир в близоруком глазу не столько расплывается, сколько расслаивается, разбиваясь на отдельные более-менее четкие изображения, наложенные друг на друга (см. выпуск 4), — о том, что эти изображения могут слегка «плавать», меняя свое взаимное расположение (выпуск 13), — о том, что при благоприятных обстоятельствах несколько слоев могут слиться воедино, образуя четкую центральную картинку, в то время как остальные слои смещаются на периферию, образуя нечто вроде дымки (выпуск 14).

Только после этого имело бы смысл обсуждать качество проблесков. Центральная картинка может быть яркой или не очень, дымка может быть тонкой или густой, однородной или зернистой. А может случиться и так, что слои сгруппируются не в одну картинку, а в две или даже в несколько. Качественные проблески, практически полностью имитирующие нормальное зрение, приходят редко и неожиданно. Зато, если не гнаться за качеством, то проблеск можно получать почти после каждого моргания. Только моргать надо несколько по особенному — несколько замедленно и как бы более тщательно.

Но всех этих тонких материй в книжке нет. Просто автор, гуляя по парку, стал смотреть на случайную расплывчатую табличку с надписью, моргнул и получил проблеск на долю секунды. Потом моргнул еще раз — и снова кратковременный проблеск. И в третий раз случилось то же самое. И так — в течение более двух часов. В этом состоит главное событие первого дня из семи, которые потребовались на восстановление зрения. В этом же заключается суть основного упражнения, на которое опирается вся система Вадима Воли.

По моим представлениям, такие проблески — которые возникают почти после каждого моргания и проходят через долю секунды — должны быть весьма низкого качества. Они действительно позволяют довольно четко видеть буквы на табличках и прочитывать недлинные надписи, однако же периферийные слои остаются всё же весьма густыми, отчего изображение смазывается, двоится и т.п.

Для того, чтобы повторить успех автора, очень желательно явственно себе представлять весь тот путь, который он проделал. Но меня сбивает с толку противоречивое описание его проблесков.

С одной стороны, подводя итоги первого дня, он пишет: «Я изобрел способ, позволяющий без очков, линз и операций самостоятельно видеть предметы, находящиеся от меня на изрядном расстоянии! Видеть хорошо, четко, совсем как люди со здоровыми глазами». Если это действительно так, если простое моргание, согласно Вадиму Воле, сразу же приводит к идеальному проблеску (пусть даже длящемуся всего одно мгновение), то я решительно не понимаю, как такое может быть. Обычно проблески редко приходят, но легко удерживаются (до следующего моргания), а тут всё наоборот.

С другой стороны, из описания упражнения номер 1, основанного на событиях первого дня, как будто следует, что качественность проблесков вовсе не подразумевается. Упражнение, вкратце, заключается в следующем. Выбрав в солнечный день табличку с надписью, надо встать от нее на расстояние, лишь чуть-чуть большее того, на котором ее можно прочесть обычным непроблесковым зрением. После этого — моргать и ловить моменты, когда надпись становится читаемой. Только и всего! То есть речь тут вовсе не идет о том, чтобы «видеть совсем как люди со здоровыми глазами». При подобной постановке дела надпись станет читаемой при проблеске любого качества, в том числе самого скверного. Такое упражнение сможет с легкостью проделать практически любой близорукий человек.

Об особой технике проблескового моргания в книге не сказано ни слова. Значит ли это, что автор моргал самым обычным образом? Или подразумевается, что каждый сам стихийно придет к правильной технике, выполняя предложенные упражнения?

Но листаем книжку дальше. Начиная со второго дня, автор поставил себе задачу: сделать проблески настолько продолжительными, чтобы частота моргания, необходимая для их поддержания, совпала с частотой обычных, рефлекторных морганий. (Об улучшении качества речи нет.) И тут он придумал упражнение, которое составило, на мой взгляд, главное открытие Вадима Воли.

Читатели, знакомые с предыдущими выпусками моей рассылки, вероятно, помнят, что после подробного описания проблесков (выпуск 14), я остановился в недоумении: «А что, собственно, с ними делать?» Вадим Воля дает долгожданный ответ на этот вопрос. Его ответ сформулирован в виде упражнения номер 2, которое называется «Стрельба по мишеням». Суть упражнения состоит в том, чтобы в режиме проблеска очень быстро переводить взгляд с одного предмета на другой, при этом предметы должны находиться на разных расстояниях и по разные стороны от смотрящего. (Предметы подобны мишеням, а взгляды подобны выстрелам.) Продолжительности взгляда должно хватать лишь на то, чтобы отметить про себя: «Ага! Я вижу этот предмет четко!» Если проблеск пропадает, его надо снова вызвать с помощью моргания. (При очень коротких проблесках моргать следует на каждом предмете.)

Читайте также:  Вижу первую строчку таблицы для зрения

Впрочем, должен признаться, описание упражнения, в том виде как оно приведено в книжке, показалось мне путаным и противоречивым. Возможно, сработал эффект испорченного телефона, и я передал его не совсем точно. И всё-таки думаю, я правильно уловил его основной смысл. По свидетельству Вадима Воли, это упражнение «закрепляет» проблески и делает их более длинными. (При этом, наверное, должно улучшаться и качество.)

Большинство последующих упражнений представляет разные вариации этой «Стрельбы по мишени». Суть их в том, чтобы моргать, перемещать взгляд и тем самым всё увеличивать и увеличивать продолжительность проблеска.

На третий день автор открыл для себя пальминг: «Не знаю, по какой именно причине, видимо, инстинктивно (хотя, может быть, в процесс вмешалось и само провидение!), я закрыл лицо руками, положив обе ладони себе на глаза». Странно, что Бейтс при этом не упоминается, хотя Вадим Воля наверняка должен был и раньше знать о Бейтсе и о пальминге, поскольку, по его же собственному признанию, книг по восстановлению зрения он прочитал «достаточно много». Так или иначе, но пальминг, а также соляризация, вновь открытая на пятый день процесса, особенно эффективно помогают в экстренных случаях, когда усталость глаз или плохое освещение препятствуют появлению проблесков.

Всего на вырабатывание устойчивого навыка «острого» зрения, автору понадобилось семь дней: «Мое «острое» зрение перестало быть игрушкой, рискованным экспериментом, пустой затеей! Мои занятия дали невероятный, прямо-таки чудесный результат. Результат, позволяющий обходиться без очков в любой ситуации, в любом месте и в любое время!»

Хотя явно об этом нигде и не говориться, у меня сложилось впечатление, что старое, близорукое, зрение никуда не делось. Просто автор приобрел в дополнение к нему еще новый навык, которым он может пользоваться в любое удобное для себя время. Недаром он сам определил свой главный результат, как умение обходиться без очков. Поэтому второе заглавие книги: «Как я избавился от очков за 7 дней» — следует понимать в буквальном смысле. Это результат не медицинский, а чисто практический.

Это очень важный момент, который следует иметь в виду новичку при постановки цели. На мой взгляд, в большинстве случаев неудачи при попытках исправить зрение связаны именно с тем, что люди пытаются избавиться от близорукости в медицинском понимании этого слова. А это совсем другая задача — и, по-видимому, гораздо более сложная. Вадим Воля НЕ пишет о том, что он прошел медицинское обследование и получил заключение о стопроцентном зрении и полном отсутствии близорукости.

Как ни странно, близорукий (по всем медицинским понятиям) глаз можно натренировать таким образом, чтобы он хорошо видел вдаль. Во всяком случае, к этому выводу (который ранее уже был сформулирован в выпуске 18) нас еще раз подталкивает книжка Вадима Воли. Пока я не в состоянии дать этому какого-либо объяснения. Но в конце концов, даже врачи любят при случае глубокомысленно заметить, что острота зрения (в процентах) не привязана жестко к степени близорукости (в диоптриях). У них объяснения этому тоже нет.

Любопытно было бы еще прочитать подробности об опыте других людей, которые воспользовались методикой Вадима Воли. Всякий новый успех — это преодоление новых трудностей, а значит и более глубокое понимание того, что происходит. (Например, хотелось бы побольше узнать о характере первых проблесков.) К сожалению, по этой части информация представлена чрезвычайно скупо и ограничивается буквально двумя-тремя фразами: «Часть моих друзей уже вернула себе острое зрение. »

К чести автора, надо сказать что он не делает коммерческой тайны из своей методики. Она доступна на его сайте.

Здесь же приведена информация о том, где книжку можно приобрести.

источник

Предлагаю начать ветку о восстановлении зрения путем тренировки так называемых «проблесков».

Мой собственный опыт восстановления зрения и мысли по этому поводу изложены здесь.

Эта тема открыта в ответ на комментарий в ЖЖ.

Носил очки 15 лет, после чего загорелся мыслью восстановить зрение без хирургического вмешательства. Снял очки (стекла -3,75 D). Перепробовал много разных «естественных» методов, как-то: Бейтс, Жданов, Норбеков. Перерыл кучу сетевой литературы и форумов по теме. Ничего особого не достиг. Прочел книгу Вадима Воли «Прозрение». Попробовал — что-то такое стало получаться уже через несколько дней, и я получил первое представление о «проблесках». Но кое-что пошло не так — некоторые проблески выглядели как двоящиеся, троящиеся, хотя и четкие изображения, и занятия я забросил. Перспектива видеть все четко, но в двойном экземпляре не прельщала. Т.е. метод Вадима Воли работает, но в нем нет системы, и неправильные тренировки могут дать не совсем то, что нужно. Тогда я стал искать информацию в Интернете и много думать о возможной природе проблесков. В итоге пришел к выводу, что проблески вызываются согласованной работой волокон хрусталика, и это дело действительно можно тренировать, в том числе и так, чтобы не было двоения. Подробности — по ссылке вверху .

Насчет слез — мой собственный опыт говорит мне, что слезы не являются определяющим фактором для получения проблеска (по крайней мере у меня). Действительно, . при разрушении слезной пленки аберрации высших порядков увеличиваются в 1,44 раза.
Но один из моих проблесков в левом глазу длился порядка двух минут, как я при этом не пытался его «сбросить» — моргал (!), вертел головой — и при этом наверняка слезная пленка наносилась по-разному после каждого моргания. Более того. Во время этого проблеска я абсолютно четко видел проверочную таблицу в метре от меня, но когда поворачивался, чтобы оглядеть комнату — то противоположную стену видел уже не так четко. Т.е. глаз каким-то образом «настроился» на определенную дистанцию и держал эту настройку. Больше таких устойчивых проблесков я не испытывал, но в «слезную» природу проблесков я не верю.

Upd: Мои «точки слоения»: левый глаз — 21 см, правый глаз — 24 см. Т.е. около -4,75 D и -4 D соответственно.

Я имел в виду не те нейроны, что проводят сигнал от сетчатки к коре головного мозга, а те, что контролируют слаженную работу глаза как механизма по настройке на четкое изображение на разных дистанциях. Т.е. при близорукости глаз «не дотягивается» до четкого изображения вдаль, т.к. мозг не помнит точно, как и где нужно «подтянуть», чтобы навести резкость при смотрении вдаль. Так что факт, что все видят при коррекции, мою гипотезу нисколько не опровергает.

Я, кстати, отлично помню тот длительный проблеск. Он совсем не был плавающим. Натурально, глаз будто заклинило. На нет этот проблеск начал сходить не сразу, и все это время я моргал, причем по-разному. Т.е. четкая картинка держалась минуты две, а потом начала размазываться, и через пятнадцать секунд (или около того) исчезла. Но я хорошо понимаю, что Вы имеете в виду под плавающими проблесками — эти я могу вызывать в любое время при хорошем освещении.

Так или иначе, в последние дни у меня сложилось впечатление, что таки да, слезная пленка играет большую роль в этом, хотя и не всегда является единственной причиной появления проблесков. Ведь должно же быть какое-то объяснение проблескам, не исчезающим после моргания, и тому факту, что после всех своих тренировок я без очков вижу не такую размазанную картинку, а как бы состоящую из меньшего количества более четких слоев, и это не субъективное ощущение. Раньше такого точно не было.

Но я больше не буду заниматься тренировкой проблесков, потому что те немногие, кто восстановил зрение таким образом, все-равно в сумерках не видят.

План у меня теперь такой — попробовать восстановить зрительную память, чтобы правильно выполнять упражнения по Бейтсу, и когда память значительно улучшится — возобновить тренировки. А если не поможет, то я все-равно останусь в плюсах — при моей работе хорошая память, это прямая дорога к улучшению производительности и, соответственно, зарплаты.

источник

Описание и краткое содержание «ПРО_ЗРЕНИЕ. Или как я избавился от очков за 7 дней» читать бесплатно онлайн.

Последние семь дней из жизни очкарика — восторженная исповедь человека, научившегося обходиться без очков всего лишь за семь дней оригинальных тренировок (с подробными описаниями всех упражнений).

ПРО_ЗРЕНИЕ ИЛИ КАК Я ИЗБАВИЛСЯ ОТ ОЧКОВ ЗА 7 ДНЕЙ!

Эту книгу я посвящаю моей жене Ольге-Марии и моим детям — Денису, Алене и Максиму*. /Из-за наличия двойных имен поясняю: жена одна, а детей трое./

Так повелось, что в начало книги принято помещать благодарности, а не проклятия. Не будем менять традицию. Пользуясь случаем, я хотел бы сказать спасибо всем тем врачам, которые с самого малого моего возраста в течение долгих лет пытались сделать из меня больного, лечили меня очками, советами и даже какими-то таблетками.

Эта книга называется «ПРО-ЗРЕНИЕ». Это можно было бы узнать, если начать читать ее прямо с обложки, однако же не будет большой беды, если вы вдруг прочтете заглавие дважды. Итак, про что же эта книга? Да, собственно, про это. Про зрение. (Некоторый литературный опыт позволяет мне давать своим книгам очень точные названия.) Что касается второй половины заглавия — «последние семь дней из жизни очкарика», то хочется уточнить, что я не умер и пишу эти строки с этого, горячо любимого мной, так называемого «белого» света, и в иной мир пока не тороплюсь. Однако очкарика, от имени которого пишется эта книга, на белом свете уже нет. Нет его и на том свете. По счастью, он тоже не умер, но очкариком быть перестал. Его не стало, и не будем жалеть о нем, о том близоруком человеке — мальчике, юноше, мужчине, — которым я был, но перестал быть, потому что человек, способный с трех десятков метров читать номерные знаки автомобилей, уже не может зваться очкариком. Я перестал им быть!

Я перестал быть очкариком за смехотворно короткий срок, буквально в одну неделю. Я перестал им быть, не ложась под нож хирурга, не принимая никаких препаратов, не мастеря специальных приспособлений, не применяя новомодных методик, не посещая курсов, не прислушиваясь к всемогущим гуру и даже не тратя особенно на то времени. Как? Об этом я и хочу рассказать. Об этом, собственно, и будет моя книга.

Сразу же хочу оговориться: я не врач и я не учитель, а потому не собираюсь ни лечить, ни учить. Я не стану прописывать лекарств, давать наставлений, бесполезных советов и пустых обещаний. Я не буду уверять вас в том, что эта книжка поможет вам, если вы просто приложите ее к больному месту, я не буду вам врать, что увешан международными титулами, как иная породистая собака медальками, что одного моего взгляда достаточно, чтобы очистить вашу карму и избавить от геморроя, а ряды моих учеников и последователей так велики, что для них выделена отдельная гора где-нибудь на Тибете. Если вам нужен врач или учитель, поставьте эту книгу на место — вы пришли не по адресу. Не хочу сказать ничего дурного, просто я — не он. Не учитель и не врач. Вообще говоря, я лично с большим сомнением отношусь к мнению людей, в ранней юности уже решивших, что их призвание — поучать и наставлять. Но даже в этом каждый вправе иметь свое собственное мнение. Тем более что мир так велик и врачей тоже очень много. Глядишь, и попадется толковый, как знать. Одним словом, если вам надо к врачу — идите к врачу, надо к черту — идите к черту, если же вам надо избавиться от близорукости — готов поделиться личным опытом. Вот так вот. Не больше, но и не меньше! И каждый вправе сам выбирать, кого ему слушать. Врача, готового тотчас закормить вас лекарствами или отрезать вам что-нибудь, на его взгляд, ненужное, того самого врача, знающего, как устроен глаз, и прочитавшего на эту тему какую-нибудь книжку, но и близко не ведающего, что такое близорукость (или, что еще хуже, ведающего, но не способного излечить даже самого себя), того самого врача, который наденет вам на нос прибамбас из стекла и металла и, вместо того чтобы помочь, будет уверять, что вам он к лицу, что теперь только надо будет менять стекла на все более толстые, чтобы поспевать за вашим недугом — и всё; или же все-таки послушать человека, который этот недуг преодолел. Сам! За одну неделю! Каждый вправе выбирать самостоятельно, но я бы послушал второго. Я бы послушал рассказ человека, который что-то сделал, вместо того чтобы выслушивать наукообразные объяснения, почему это сделать невозможно. Я бы послушал, однако мне не довелось. Так случилось, что на моем жизненном пути людей, избавившихся от близорукости, было крайне мало. Сказать еще точнее — я первый. А потому не поделиться своим опытом я счел бы крайне неверным, ошибочным, может быть, даже преступным. Именно поэтому я пишу сейчас эту книгу, и именно поэтому, видимо, вы держите теперь ее в своих руках. «Я поэт и тем интересен», — начинал рассказ о себе В. В. Маяковский. Примажусь к великим — я тоже поэт (и даже прозаик!) и этим, кажется, тоже интересен сотням тысяч своих читателей, но теперь, пожалуй, не только им и не только этим. Я — самый обычный человек. Я — человек среднего роста, среднего возраста и средней же комплекции. Я — самый обычный человек, десятки лет носивший на своем носу по настоянию желавших мне добра врачей хитромудрую конструкцию, именуемую очками. И теперь я избавился от нее! Я избавился от очков! Я избавился от близорукости всего за одну неделю! А если взять в расчет чистое время, то и за несколько часов. Черт возьми, да я же в очередях к окулисту отсидел в сотню раз дольше!

Я — самый обычный человек победивший свой недуг, победивший себя, победивший глупость и некомпетентность дипломированных специалистов. Да дело и не в этом. Я вижу! Вот главный итог! С глаз моих спала мутная пелена, и мир предстал предо мной во всех своих нюансах, а это, должен признаться, отличная награда. И я готов, и я хочу ею поделиться. Поделиться с вами.

В десятый раз повторяю — я не врач и не учитель. Я не даю пустых обещаний, бесполезных советов и глупых рецептов. Мало того, я точно знаю, что ни одна книга на свете не способна помочь вам, если вы того не захотите. Ни одна! Книга не может вылечить — это только стопка бумаги со строчками букв. Это не яд и не бальзам. Она не может повлиять на человека против его желания, против его воли. Не помогут вам и все книги, вместе взятые, если вы сами не захотите этого. Не помогут, если не захотите. Но если захотите. Не надо бояться, я был с той стороны и вернулся живой и невредимый (шутка), я пишу эту книгу, чтобы сказать вам, что это возможно и что у вас непременно получится! Верьте в себя! Верьте мне! И вот вам моя рука!

Для того чтобы носить очки, мало быть интеллигентным человеком — надо еще и плохо видеть. «Русское радио»

Как я стал очкариком (история моей близорукости)

В самом раннем детстве я видел хорошо. По крайней мере, я не помню каких-либо проблем, связанных с плохим зрением. Нет, их не было. Определенно, я видел хорошо. Плохой аппетит, плохая погода, плохие мальчишки — это в моем детстве случалось, а плохое зрение — нет. Зрение мое было хорошим до самой, кажется, школы, и я беззаботно радовался жизни, смакуя каждую ее малую подробность. До каких-то пор было здорово. К тому же я подхватил где-то желтуху и меня насовсем забрали из детского сада. Трудно было в те годы ждать от судьбы большего подарка: я целыми днями торчал дома, наслаждаясь кулинарными изысками моей бабушки. Ее диетические котлетки на пару были великолепны, а специально для меня приготовленный омлет из одних белков до сих пор еще снится мне по ночам. Однако же когда-нибудь мне должно было исполниться семь лет. Так и случилось. Я пошел в школу, и моя безмятежная жизнь закончилась. Школу я любил не очень, хотя и учился на «отлично». Возможно, и то и другое повлияло на мои глаза не самым лучшим образом. Возможно. Не могу сказать с полной уверенностью, но зрение мое стало падать. Первыми этот факт заметили врачи. На одной из диспансеризаций (так назывались ежегодные проверки здоровья в поликлинике при маминой работе) я не смог прочитать пару-тройку строчек в таблице. Кажется, именно с этой минуты начались мои проблемы.

Читайте также:  Основные точки зрения на время возникновения науки

Не могу сказать, что я сильно страдал оттого, что мир начал скрывать от меня некоторые свои подробности. Зрение ухудшалось постепенно, и я успевал свыкаться со все более и более мутневшим его образом. Довольно скоро я привык видеть плохо и не делал из этого какой-то особенной трагедии. Проблемы были в другом. Меня лечили. Или, по крайней мере, думали, что лечили. А это было посерьезней. Прежде всего меня попытались усадить за первую парту. Интересный метод лечения: «Так видишь?» — «Нет». — «А так?» — «Так вижу». — «Вот так и сиди!» Хорошо еще, что мне не предложили зажмурить глаза в качестве избавления от плохого зрения или, к примеру, заклеить их скотчем. Впрочем, со скотчем в те годы были большие трудности. Конечно, сидение перед самой доской не дало никаких результатов, кроме обострения отвращения к учебе. Зрение продолжало падать, и я пересел с позорной первой парты куда-то на галерку. Зрение от этого не улуч шилось, зато отвращение к учебе заметно ослабло, что позволило мне овладеть грамотой и однажды заняться писательством. Однако ж воинство в белых халатах не сдавалось, оно решило взять меня изнутри. Помню, что мне давали пить какие-то таблетки. Какие — не помню. Я послушно пил, но эффект от них был еще меньший, чем от сидения за первой партой. Когда бессмысленность поглощения мною таблеток стала настолько очевидна, что ее заметили даже врачи, таблетки были заменены витаминным питанием. Сейчас я уже не могу с уверенностью сказать, было ли произнесено слово «укроп» врачами, или же моя бабушка додумала его самостоятельно. В любом случае слово прозвучало как приговор. Избавив меня от последствий желтухи, моя бабушка принялась избавлять меня от близорукости теми же диетическими методами и с тем же вдохновенным усердием. Эффект превзошел ожидания. Мое отвращение к укропу теперь столь велико, что одно лишь упоминание о нем вызывает на лице зеленоватый оттенок. Кстати, зрение при этом продолжало падать. Достаточно медленно, но и достаточно верно. Впрочем, врачи не сдавались и теперь. Кажется, они решили извести болезнь вместе с ее носителем. Упражнения — вот что придумали они на этот раз! И это было действительно сильно.

источник

ПРО_ЗРЕНИЕ ИЛИ КАК Я ИЗБАВИЛСЯ ОТ ОЧКОВ ЗА 7 ДНЕЙ!

Эту книгу я посвящаю моей жене Ольге-Марии и моим детям — Денису, Алене и Максиму*. /Из-за наличия двойных имен поясняю: жена одна, а детей трое./

Так повелось, что в начало книги принято помещать благодарности, а не проклятия. Не будем менять традицию. Пользуясь случаем, я хотел бы сказать спасибо всем тем врачам, которые с самого малого моего возраста в течение долгих лет пытались сделать из меня больного, лечили меня очками, советами и даже какими-то таблетками.

Эта книга называется «ПРО-ЗРЕНИЕ». Это можно было бы узнать, если начать читать ее прямо с обложки, однако же не будет большой беды, если вы вдруг прочтете заглавие дважды. Итак, про что же эта книга? Да, собственно, про это. Про зрение. (Некоторый литературный опыт позволяет мне давать своим книгам очень точные названия.) Что касается второй половины заглавия — «последние семь дней из жизни очкарика», то хочется уточнить, что я не умер и пишу эти строки с этого, горячо любимого мной, так называемого «белого» света, и в иной мир пока не тороплюсь. Однако очкарика, от имени которого пишется эта книга, на белом свете уже нет. Нет его и на том свете. По счастью, он тоже не умер, но очкариком быть перестал. Его не стало, и не будем жалеть о нем, о том близоруком человеке — мальчике, юноше, мужчине, — которым я был, но перестал быть, потому что человек, способный с трех десятков метров читать номерные знаки автомобилей, уже не может зваться очкариком. Я перестал им быть!

Я перестал быть очкариком за смехотворно короткий срок, буквально в одну неделю. Я перестал им быть, не ложась под нож хирурга, не принимая никаких препаратов, не мастеря специальных приспособлений, не применяя новомодных методик, не посещая курсов, не прислушиваясь к всемогущим гуру и даже не тратя особенно на то времени. Как? Об этом я и хочу рассказать. Об этом, собственно, и будет моя книга.

Сразу же хочу оговориться: я не врач и я не учитель, а потому не собираюсь ни лечить, ни учить. Я не стану прописывать лекарств, давать наставлений, бесполезных советов и пустых обещаний. Я не буду уверять вас в том, что эта книжка поможет вам, если вы просто приложите ее к больному месту, я не буду вам врать, что увешан международными титулами, как иная породистая собака медальками, что одного моего взгляда достаточно, чтобы очистить вашу карму и избавить от геморроя, а ряды моих учеников и последователей так велики, что для них выделена отдельная гора где-нибудь на Тибете. Если вам нужен врач или учитель, поставьте эту книгу на место — вы пришли не по адресу. Не хочу сказать ничего дурного, просто я — не он. Не учитель и не врач. Вообще говоря, я лично с большим сомнением отношусь к мнению людей, в ранней юности уже решивших, что их призвание — поучать и наставлять. Но даже в этом каждый вправе иметь свое собственное мнение. Тем более что мир так велик и врачей тоже очень много. Глядишь, и попадется толковый, как знать. Одним словом, если вам надо к врачу — идите к врачу, надо к черту — идите к черту, если же вам надо избавиться от близорукости — готов поделиться личным опытом. Вот так вот. Не больше, но и не меньше! И каждый вправе сам выбирать, кого ему слушать. Врача, готового тотчас закормить вас лекарствами или отрезать вам что-нибудь, на его взгляд, ненужное, того самого врача, знающего, как устроен глаз, и прочитавшего на эту тему какую-нибудь книжку, но и близко не ведающего, что такое близорукость (или, что еще хуже, ведающего, но не способного излечить даже самого себя), того самого врача, который наденет вам на нос прибамбас из стекла и металла и, вместо того чтобы помочь, будет уверять, что вам он к лицу, что теперь только надо будет менять стекла на все более толстые, чтобы поспевать за вашим недугом — и всё; или же все-таки послушать человека, который этот недуг преодолел. Сам! За одну неделю! Каждый вправе выбирать самостоятельно, но я бы послушал второго. Я бы послушал рассказ человека, который что-то сделал, вместо того чтобы выслушивать наукообразные объяснения, почему это сделать невозможно. Я бы послушал, однако мне не довелось. Так случилось, что на моем жизненном пути людей, избавившихся от близорукости, было крайне мало. Сказать еще точнее — я первый. А потому не поделиться своим опытом я счел бы крайне неверным, ошибочным, может быть, даже преступным. Именно поэтому я пишу сейчас эту книгу, и именно поэтому, видимо, вы держите теперь ее в своих руках. «Я поэт и тем интересен», — начинал рассказ о себе В. В. Маяковский. Примажусь к великим — я тоже поэт (и даже прозаик!) и этим, кажется, тоже интересен сотням тысяч своих читателей, но теперь, пожалуй, не только им и не только этим. Я — самый обычный человек. Я — человек среднего роста, среднего возраста и средней же комплекции. Я — самый обычный человек, десятки лет носивший на своем носу по настоянию желавших мне добра врачей хитромудрую конструкцию, именуемую очками. И теперь я избавился от нее! Я избавился от очков! Я избавился от близорукости всего за одну неделю! А если взять в расчет чистое время, то и за несколько часов. Черт возьми, да я же в очередях к окулисту отсидел в сотню раз дольше!

Я — самый обычный человек победивший свой недуг, победивший себя, победивший глупость и некомпетентность дипломированных специалистов. Да дело и не в этом. Я вижу! Вот главный итог! С глаз моих спала мутная пелена, и мир предстал предо мной во всех своих нюансах, а это, должен признаться, отличная награда. И я готов, и я хочу ею поделиться. Поделиться с вами.

В десятый раз повторяю — я не врач и не учитель. Я не даю пустых обещаний, бесполезных советов и глупых рецептов. Мало того, я точно знаю, что ни одна книга на свете не способна помочь вам, если вы того не захотите. Ни одна! Книга не может вылечить — это только стопка бумаги со строчками букв. Это не яд и не бальзам. Она не может повлиять на человека против его желания, против его воли. Не помогут вам и все книги, вместе взятые, если вы сами не захотите этого. Не помогут, если не захотите. Но если захотите. Не надо бояться, я был с той стороны и вернулся живой и невредимый (шутка), я пишу эту книгу, чтобы сказать вам, что это возможно и что у вас непременно получится! Верьте в себя! Верьте мне! И вот вам моя рука!

Для того чтобы носить очки, мало быть интеллигентным человеком — надо еще и плохо видеть. «Русское радио»

Как я стал очкариком (история моей близорукости)

В самом раннем детстве я видел хорошо. По крайней мере, я не помню каких-либо проблем, связанных с плохим зрением. Нет, их не было. Определенно, я видел хорошо. Плохой аппетит, плохая погода, плохие мальчишки — это в моем детстве случалось, а плохое зрение — нет. Зрение мое было хорошим до самой, кажется, школы, и я беззаботно радовался жизни, смакуя каждую ее малую подробность. До каких-то пор было здорово. К тому же я подхватил где-то желтуху и меня насовсем забрали из детского сада. Трудно было в те годы ждать от судьбы большего подарка: я целыми днями торчал дома, наслаждаясь кулинарными изысками моей бабушки. Ее диетические котлетки на пару были великолепны, а специально для меня приготовленный омлет из одних белков до сих пор еще снится мне по ночам. Однако же когда-нибудь мне должно было исполниться семь лет. Так и случилось. Я пошел в школу, и моя безмятежная жизнь закончилась. Школу я любил не очень, хотя и учился на «отлично». Возможно, и то и другое повлияло на мои глаза не самым лучшим образом. Возможно. Не могу сказать с полной уверенностью, но зрение мое стало падать. Первыми этот факт заметили врачи. На одной из диспансеризаций (так назывались ежегодные проверки здоровья в поликлинике при маминой работе) я не смог прочитать пару-тройку строчек в таблице. Кажется, именно с этой минуты начались мои проблемы.

источник

Эту книгу я посвящаю моей жене Ольге-Марии и моим детям – Денису, Алене и Максиму.[Из-за наличия двойных имен поясняю: жена одна, а детей трое.]

Так повелось, что в начало книги принято помещать благодарности, а не проклятия. Не будем менять традицию. Пользуясь случаем, я хотел бы сказать спасибо всем тем врачам, которые с самого малого моего возраста в течение долгих лет пытались сделать из меня больного, лечили меня очками, советами и даже какими-то таблетками. Спасибо, что дело не дошло до хирургического ножа. Большое спасибо.

(Должен признаться, что говоря им сейчас «спасибо», я был не до конца искренен.)

Эта книга называется «ПРО-ЗРЕНИЕ».

Это можно было бы узнать, если начать читать ее прямо с обложки, однако же не будет большой беды, если вы вдруг прочтете заглавие дважды. Итак, про что же эта книга? Да, собственно, про это. Про зрение. (Некоторый литературный опыт позволяет мне давать своим книгам очень точные названия.)

Что касается второй половины заглавия – «последние семь дней из жизни очкарика», то хочется уточнить, что я не умер и пишу эти строки с этого, горячо любимого мной, так называемого «белого» света, и в иной мир пока не тороплюсь. Однако очкарика, от имени которого пишется эта книга, на белом свете уже нет. Нет его и на том свете. По счастью, он тоже не умер, но очкариком быть перестал. Его не стало, и не будем жалеть о нем, о том близоруком человеке – мальчике, юноше, мужчине, – которым я был, но перестал быть, потому что человек, способный с трех десятков метров читать номерные знаки автомобилей, уже не может зваться очкариком. Я перестал им быть!

Я перестал быть очкариком за смехотворно короткий срок, буквально в одну неделю. Я перестал им быть, не ложась под нож хирурга, не принимая никаких препаратов, не мастеря специальных приспособлений, не применяя новомодных методик, не посещая курсов, не прислушиваясь к всемогущим гуру и даже не тратя особенно на то времени. Как? Об этом я и хочу рассказать. Об этом, собственно, и будет моя книга.

Сразу же хочу оговориться: я не врач и я не учитель, а потому не собираюсь ни лечить, ни учить. Я не стану прописывать лекарств, давать наставлений, бесполезных советов и пустых обещаний. Я не буду уверять вас в том, что эта книжка поможет вам, если вы просто приложите ее к больному месту, я не буду вам врать, что увешан международными титулами, как иная породистая собака медальками, что одного моего взгляда достаточно, чтобы очистить вашу карму и избавить от геморроя, а ряды моих учеников и последователей так велики, что для них выделена отдельная гора где-нибудь на Тибете.

Если вам нужен врач или учитель, поставьте эту книгу на место – вы пришли не по адресу.

Одним словом, если вам надо к врачу – идите к врачу, надо к черту – идите к черту, если же вам надо избавиться от близорукости – готов поделиться личным опытом. Вот так вот. Не больше, но и не меньше!

И каждый вправе сам выбирать, кого ему слушать.

Врача, готового тотчас закормить вас лекарствами или отрезать вам что-нибудь, на его взгляд, ненужное, того самого врача, знающего, как устроен глаз, и прочитавшего на эту тему какую-нибудь книжку, но и близко не ведающего, что такое близорукость (или, что еще хуже, ведающего, но не способного излечить даже самого себя), того самого врача, который наденет вам на нос прибамбас из стекла и металла и, вместо того чтобы помочь, будет уверять, что вам он к лицу, что теперь только надо будет менять стекла на все более толстые, чтобы поспевать за вашим недугом – и всё; или же все-таки послушать человека, который этот недуг преодолел. Сам! За одну неделю!

Каждый вправе выбирать самостоятельно, но я бы послушал второго. Я бы послушал рассказ человека, который что-то сделал, вместо того чтобы выслушивать наукообразные объяснения, почему это сделать невозможно. Я бы послушал, однако мне не довелось. Так случилось, что на моем жизненном пути людей, избавившихся от близорукости, было крайне мало. Сказать еще точнее – я первый. А потому не поделиться своим опытом я счел бы крайне неверным, ошибочным, может быть, даже преступным. Именно поэтому я пишу сейчас эту книгу, и именно поэтому, видимо, вы держите теперь ее в своих руках.

«Я поэт и тем интересен», – начинал рассказ о себе В.В. Маяковский. Примажусь к великим – я тоже поэт (и даже прозаик!) и этим, кажется, тоже интересен сотням тысяч своих читателей, но теперь, пожалуй, не только им и не только этим.

Я – самый обычный человек. Я – человек среднего роста, среднего возраста и средней же комплекции. Я – самый обычный человек, десятки лет носивший на своем носу по настоянию желавших мне добра врачей хитромудрую конструкцию, именуемую очками. И теперь я избавился от нее! Я избавился от очков! Я избавился от близорукости всего за одну неделю! А если взять в расчет чистое время, то и за несколько часов. Черт возьми, да я же в очередях к окулисту отсидел в сотню раз дольше!

Читайте также:  Стоимость ночные линзы для восстановления зрения

Я – самый обычный человек, победивший свой недуг, победивший себя, победивший глупость и некомпетентность дипломированных специалистов. Да дело и не в этом. Я вижу! Вот главный итог! С глаз моих спала мутная пелена, и мир предстал предо мной во всех своих нюансах, а это, должен признаться, отличная награда. И я готов, и я хочу ею поделиться. Поделиться с вами.

В десятый раз повторяю – я не врач и не учитель. Я не даю пустых обещаний, бесполезных советов и глупых рецептов. Мало того, я точно знаю, что ни одна книга на свете не способна помочь вам, если вы того не захотите. Ни одна! Книга не может вылечить – это только стопка бумаги со строчками букв. Это не яд и не бальзам. Она не может повлиять на человека против его желания, против его воли. Не помогут вам и все книги, вместе взятые, если вы сами не захотите этого. Не помогут, если не захотите.

Не надо бояться, я был с той стороны и вернулся живой и невредимый (шутка), я пишу эту книгу, чтобы сказать вам, что это возможно и что у вас непременно получится! Верьте в себя! Верьте мне! И вот вам моя рука!

Для того чтобы носить очки, мало быть интеллигентным человеком – надо еще и плохо видеть.

Детство. – За первой партой. – Укроп и другие диетические продукты. – Минус один и семьдесят пять. – Китайский конфуз. – Сюрпризы с линзами. – Инструкция по эксплуатации глаз. – Очкарик без очков.

В самом раннем детстве я видел хорошо. По крайней мере, я не помню каких-либо проблем, связанных с плохим зрением. Нет, их не было. Определенно, я видел хорошо. Плохой аппетит, плохая погода, плохие мальчишки – это в моем детстве случалось, а плохое зрение – нет. Зрение мое было хорошим до самой, кажется, школы, и я беззаботно радовался жизни, смакуя каждую ее малую подробность. До каких-то пор было здорово. К тому же я подхватил где-то желтуху и меня насовсем забрали из детского сада.

Трудно было в те годы ждать от судьбы большего подарка: я целыми днями торчал дома, наслаждаясь кулинарными изысками моей бабушки. Ее диетические котлетки на пару были великолепны, а специально для меня приготовленный омлет из одних белков до сих пор еще снится мне по ночам.

Однако же когда-нибудь мне должно было исполниться семь лет. Так и случилось. Я пошел в школу, и моя безмятежная жизнь закончилась. Школу я любил не очень, хотя и учился на «отлично». Возможно, и то и другое повлияло на мои глаза не самым лучшим образом. Возможно. Не могу сказать с полной уверенностью, но зрение мое стало падать. Первыми этот факт заметили врачи. На одной из диспансеризаций (так назывались ежегодные проверки здоровья в поликлинике при маминой работе) я не смог прочитать пару-тройку строчек в таблице. Кажется, именно с этой минуты начались мои проблемы.

Не могу сказать, что я сильно страдал оттого, что мир начал скрывать от меня некоторые свои подробности. Зрение ухудшалось постепенно, и я успевал свыкаться со все более и более мутневшим его образом. Довольно скоро я привык видеть плохо и не делал из этого какой-то особенной трагедии.

Проблемы были в другом. Меня лечили. Или, по крайней мере, думали, что лечили. А это было посерьезней.

Прежде всего меня попытались усадить за первую парту. Интересный метод лечения: «Так видишь?» – «Нет». – «А так?» – «Так вижу». – «Вот так и сиди!» Хорошо еще, что мне не предложили зажмурить глаза в качестве избавления от плохого зрения или, к примеру, заклеить их скотчем. Впрочем, со скотчем в те годы были большие трудности.

Конечно, сидение перед самой доской не дало никаких результатов, кроме обострения отвращения к учебе. Зрение продолжало падать, и я пересел с позорной первой парты куда-то на галерку. Зрение от этого не улучшилось, зато отвращение к учебе заметно ослабло, что позволило мне овладеть грамотой и однажды заняться писательством.

Однако ж воинство в белых халатах не сдавалось, оно решило взять меня изнутри. Помню, что мне давали пить какие-то таблетки. Какие – не помню. Я послушно пил, но эффект от них был еще меньший, чем от сидения за первой партой. Когда бессмысленность поглощения мною таблеток стала настолько очевидна, что ее заметили даже врачи, таблетки были заменены витаминным питанием.

Сейчас я уже не могу с уверенностью сказать, было ли произнесено слово «укроп» врачами, или же моя бабушка додумала его самостоятельно. В любом случае слово прозвучало как приговор. Избавив меня от последствий желтухи, моя бабушка принялась избавлять меня от близорукости теми же диетическими методами и с тем же вдохновенным усердием. Эффект превзошел ожидания. Мое отвращение к укропу теперь столь велико, что одно лишь упоминание о нем вызывает на лице зеленоватый оттенок. Кстати, зрение при этом продолжало падать. Достаточно медленно, но и достаточно верно.

Впрочем, врачи не сдавались и теперь. Кажется, они решили извести болезнь вместе с ее носителем. Упражнения – вот что придумали они на этот раз! И это было действительно сильно.

К упражнениям следовало специальным образом подготовиться. Это были такие упражнения, к которым нельзя было приступить с пустыми руками и с невооруженным глазом. Руки следовало загрузить метровой линейкой, а глаз вооружить специально приобретенными для этой цели плюсовыми очками. Вдобавок необходимо было изготовить из картонки табличку с щелкой под стать линейке и наклеенной поверх картона газетной буковкой. Объединив все это вместе с каким-либо нетвердо видевшим ребенком (в данном случае со мной), можно было получить занятное приспособление, напоминавшее отчасти самодвижущуюся чертежную рейсшину, а отчасти электрофорную машину для демонстрации электрических опытов. В любом случае, что бы оно ни напоминало, проку приносило не больше, чем укроп, таблетки или сидение за первой партой. Хоть бы и все вместе, а хоть бы и взятые по отдельности.

Изо дня в день я двигал табличку от себя и к себе, фокусировал через плюсовые очки свой взгляд на газетной букве и записывал снятые при помощи линейки замеры в специальную тетрадочку. Клянусь, это не я придумал, всему этому меня, тогда совсем еще ребенка, научили в поликлинике. Не знаю, возможно, они долго хохотали после того, как я вышел из кабинета. Врать не буду – не слышал.

Если же это не было розыгрышем, то я не в силах найти тому какое-либо объяснение. Зачем все это? Неужели так трудно было сказать: «Мальчик, оставь нас в покое. Мы не знаем, как лечатся глаза». И все. Я же тогда тоже не знал, я бы их понял и оставил в покое. В конце концов, человеческий организм – такая сложная штука. Поди разберись в нем.

Если бы мне тогда так сказали, то я бы не обиделся. Но мне так не сказали.

Впрочем, скоро мои отношения с детской поликлиникой закончились, а вместе с ними закончились и упражнения. Я вырос, и пришла пора поступать в институт. Учился я хорошо, и проблем с поступлением у меня не было, за исключением разве одной. Профессия, которая казалась мне на тот момент наиболее привлекательной, а именно океанология, требовала стопроцентного зрения. Точнее говоря, этого требовала не профессия, а приемная комиссия, и если говорить еще точнее, то она требовала не самого зрения, а подтверждающей его справки. Зрения у меня не было, а справка была. Этого оказалось достаточно, и я сделался океанологом.

Собственно, кто и зачем выдумал этот запрет на близоруких океанологов, я так и не понял, но на всякий случай до третьего курса очков не носил. Мало ли чего.

К третьему курсу мне выписали очки для постоянного ношения, и моя жизнь обогатилась новыми деталями. Это не были детали вновь обретенного мира, увиденного мною после стольких лет разлуки. Нет. Это были детали совсем иного свойства. Большей частью это были детали очков. Я узнал теперь, что такое короткие, никак не достающие до ушей заушники, вечно отвинчивающиеся и безвозвратно теряющиеся на полу винтики, сдавливающие переносицу и оставляющие на ней зеленые купоросные пятна носовые упоры и отсутствующие в продаже линзы с малопопулярными диоптриями.

В самом деле, первые очки, которые мне выписали, должны были иметь силу –1,75 диоптрий, в то время как в продаже были стекла только –1; –1,5; –2; –2,5 и т.д.

Бедные мои родители до колен стоптали собственные ноги, бегая по всевозможным оптикам, салонам и мастерским и лелея в душе надежду заказать для своего сына нужные очки.

Когда заказ наконец был выполнен, зрение мое сделалось хуже и врач выписал мне новые очки. На этот раз –2,25. Я не шучу.

Конечно, радости очкарика на этом не заканчивались. Когда я приобрел очки и начал носить их постоянно, я столкнулся с новыми проблемами. Очки регулярно бились, ломались, терялись, падали на пол, забывались дома, безжалостно запотевали в студеную зимнюю пору и всякий раз норовили оказаться лежащими на диване именно в тот самый момент, когда кто-либо из моих домашних решал присесть или прилечь после тяжелого трудового будня.

Случались и другие казусы.

Иногда, забыв по рассеянности очки дома, я тем не менее испытывал желание что-нибудь разглядеть. Чаще всего какую-то надпись. В таких случаях я обычно оттягивал пальцем уголок века по направлению к уху, словно бы изображал китайца, и, таким образом, черт его знает почему, умудрялся прочитать нужную мне информацию. В самом деле, становилось виднее.

Однажды я, в очередной раз забыв очки дома, решил ознакомиться с содержанием одного из указателей метрополитена. Шрифт был недостаточно велик, и я, по своему обыкновению, растянул пальцами свои глаза.

Именно в этот момент мне навстречу вынырнула целая стайка настоящих китайцев, с любопытством разглядывавших все вокруг и, кажется, принявших мои раскосые гримасы на свой собственный счет. Думается, каким-то только чудом удалось избежать международного конфликта. Как есть – форменный конфуз.

Между тем шли годы, принося с собой новые и новые поголовные увлечения. Пришла пора – и мода на контактные линзы расцвела пышным развесистым кустом. Примерно к этому же моменту у меня лопнули две вещи – левое стекло на моих очках и последнее мое терпение. Я решил заказать линзы.

У меня были два-три приятеля, уже ходивших к тому моменту в контактных линзах, и я поддался их уговорам. Сказать по правде, уговоры эти были недолгими. Я же не знал тогда, что меня ждет новый букет свежих офтальмологических сюрпризов. А сюрпризы были. И не все они оказались, прямо скажем, приятными.

Началось все прямо у врача, решившего, кажется, выяснить, как долго может мучиться пациент в безуспешных попытках вставить контактные линзы себе в глаза. Оказалось, что долго. Очень долго. Примерно столько же, сколько стоило мне выцарапать их обратно. В этом деле я, кажется, поставил рекорд, и врач остался доволен.

При этом я все-таки остался доволен в меньшей степени. Пытки с линзами продолжались для меня и дальше. Каждое утро я до четверти часа стоял перед зеркалом, таращил и косил глаза, чтобы наклеить себе на зрачки два кусочка прозрачной пленки. Каждое утро я чертыхался, ронял линзы на пол, искал, находил, полоскал в специальном растворе, снова ронял, снова чертыхался. Глаза мои отнеслись к линзам тоже без особого восторга. Они раздражались и делались на весь день красными, как у кролика. (Я знаю, что бывают цветные контактные линзы, в том числе и красные, но мои глаза меняли цвет совершенно по иной причине.)

Конечно, были и плюсы, говорившие в пользу контактных линз. Прежде всего это отсутствие оправы, сужавшей мой кругозор и перекрывавшей доступ воздуха через нос. Опять же в метро, магазинах и других пространствах, куда мне доводилось заходить с мороза, линзы не запотевали. И это было удобно.

Однако ж линзы не были панацеей, и звучавшие тут и там призывы излечиться от близорукости иными способами все еще привлекали мое внимание.

Громче всех трубили глазные хирурги. Потрясая своими остро отточенными скальпелями и ярко горящими лазерами, они грозились сделать из меня абсолютно здорового человека. Что-то меня останавливало. Может, их грозный вид, а может, настораживающий пример моего приятеля, исправившего себе косоглазие и чуть было не лишившегося при этом зрения. Около недели он пребывал в кромешной темноте и перемещался по квартире при помощи своих домашних.

Конечно, я слышал, что глазные хирурги творят чудеса и возвращают зрение обреченным с рождения людям. Однако ж сегодня на каждом шагу можно встретить и такую медицину, которая работает исключительно по принципу «заплатите – и мы отрежем вам все, что угодно». Увы.

Впрочем, помимо вооруженных до зубов хирургов на мою близорукость покушались также и книги. Большей своей частью безобидные и безвредные, но и в той же степени бесполезные.

Все эти книги, кажется, переписывались с одного первоисточника и всегда начинались с наукообразного рассказа о строении глаза. Как будто бы люди со здоровыми глазами хорошо видят только потому, что знают их строение. Открою этим авторам маленькую тайну: пользоваться глазами, печенью, селезенкой, желудком и головным мозгом можно, не имея об их строении ни малейшего представления. Многим божьим созданиям это прекрасно удается. Причем безо всякой инструкции.

Ну да ладно. В конце концов, наличие в книге инструкции по пользованию глазами – не такая уж большая беда. Мне кажется, главная беда всех этих книг в другом. А именно в том, что они написаны людьми, никогда близорукостью не страдавшими, никогда от нее не избавлявшимися, а, стало быть, не до конца понимающими, как и что.

Не буду спорить – возможно, все эти приспособления, системы тренировок, морально-волевые установки и оздоровительные диеты очень хороши. Я сам подпадал под их обаяние и некоторую часть своей жизни прожил в ожидании чудесного исцеления.

Каждый раз я загорался, как ребенок. Вырезал, клеил, расслаблялся, налегал на морковку (опять же, будто бы хорошо зрячие едят морковку чаще близоруких).

Иногда мне казалось, что какой-то результат как будто бы даже и есть, но проходило время, а прогресса я не замечал. Энтузиазм заканчивался, морковка тоже подходила к концу, свободного времени не хватало – все шло к черту. В душе оставался только осадок разочарования. Ни одного человека, излечившегося по книжке, я не встречал. Не буду утверждать, что таковых вообще не существует в природе. (Ведь не попадался же мне на пути снежный человек, а это еще не означает, что его не существует.) Возможно, что где-то есть на свете и снежные люди, и люди, излечившиеся по тем книжкам, и лохнесские монстры, и даже пришельцы с Марса. Возможно. Только я не встречал.

Итак, книг я прочитал достаточно много. Все, какие попадались на эту тему. (Я имею в виду избавление от близорукости, а не пришельцев с Марса.) Не могу сказать, что от книг был какой-нибудь вред. Нет, вреда не было. Просто не было и пользы.

Впрочем, один результат, кажется, был.

По настоятельным требованиям авторов я снял очки и совершенно отказался от контактных линз. Конечно, теперь я уже вообще ничего не видел при моих –4, и весь мир для меня принял мутные, расплывчатые очертания, но какое-то интуитивное чутье заставляло меня к очкам больше не возвращаться. Собственно, очкариком я перестал быть именно тогда, однако пока всего лишь формально. Конечно, это событие не было еще тем самым, ради которого стоило бы писать целую книгу. И тем не менее это было важное событие. Очень важное.

Необходимо отказаться от очков! Категорически. Сколько бы ни было связано с ними видимых удобств. Пока носишь очки – ничего не получится. Очки делают тебя больным. СНИМИ ОЧКИ!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

источник